Почта России: деньги на футбол есть, на почтальона — нет

Есть на «Пикабу» пост, каких тысячи. Человек стоял в очереди на почте, насмотрелся на злых тёток и вечный бардак, психанул. Но не пошёл ругаться в комментарии, а сел разбираться. Спросил у нейросети, почему госпочты во всём мире работают плохо. Получил гладкий ответ про соцнагрузку, устаревшую инфраструктуру и текучку кадров. И выдохнул: понять и простить, лишний раз не трогать перегруженную компанию.

Мужик нащупал верный вопрос — «в чём проблема, почему так происходит?» — и остановился ровно за шаг до ответа. Нейросеть рассказала ему про абстрактную «госпочту вообще». А конкретную Почту России в это же время разбирала по косточкам Счётная палата. И там картинка не про «бедные перегруженные почтальоны». Там про то, где именно у этой компании находятся деньги. И где их почему-то не находится.

Куда реально утекли деньги

Начнём с цифр, которые задают всю рамку разговора. Это данные аудита Счётной палаты за 2020–2024 годы.

Выручка в 2024-м выросла на скромные 1,6 %, до 225,6 млрд рублей. А чистый убыток за тот же год вырос в 2,1 раза, до 17,1 млрд. В первом квартале 2025-го выручка уже падает, а убыток за три месяца составил почти 15 млрд.

Но главная цифра вот эта.

Отношение чистого долга к EBITDA (грубо говоря, к годовой прибыли до вычета налогов, процентов и амортизации) у Почты равно 69,6. Здоровым считается уровень 3–4. То есть по ключевому показателю долговой устойчивости компания превысила норму в пятнадцать-двадцать раз. Это не «трудности». Это финансовая яма, из которой в принципе не выбираются без чужих денег.

Теперь смотрим, на что при такой яме хватало.

С 2019 по 2023 год ушло 1,53 млрд рублей на спонсорскую и благотворительную помощь спортивным и прочим организациям. Отдельно аудиторы отметили красивое: сразу после акционирования Почта отсыпала 205 млн рублей Российскому футбольному союзу и Футбольной национальной лиге. Только-только стала акционерным обществом с растущим долгом и первым делом поддержала футбол.

Ещё 601 млн ушёл на «формирование положительного имиджа» в СМИ и соцсетях. Те самые ролики про новую, современную, клиентоориентированную Почту, которые крутят как раз в те часы, когда в переполненном отделении открыто дай бог одно окно из нескольких.

Больше полумиллиарда на рассказ о том, какая компания хорошая. И вечно «нет денег» на то, чтобы этот рассказ стал правдой.

И это не всё. В закупках аудиторы насчитали 61 основание для неконкурентных процедур. Формулировка Счётной палаты обтекаемая: это «создаёт предпосылки» для завышенных цен и коррупционные риски. Отдельно всплыла дочерняя контора «Почта сервис», которой Почта заказывала IT-поддержку. Аудиторы прикинули, что стоимость этих услуг можно было ужать на 10–15 %; в сумме избыточные расходы по этим закупкам они оценили почти в 1,9 млрд рублей.

Я не говорю «украли». Я говорю ровно то, что говорит Счётная палата: «предпосылки» и «риски». Но когда убыточная госкомпания покупает услуги у собственной дочки дороже, чем могла бы, вопрос «кому это удобно» задаёшь не из вредности.

Пенсионные деньги, которые чуть-чуть полежали

Теперь самая скользкая часть. Пройду её аккуратно, потому что здесь легко наврать.

Социальный фонд насчитал у Почты 136 случаев нарушения сроков доставки пенсий за 2020–2024 годы. Задержки от 1 до 20 дней. А Счётная палата рядом заметила интересное: целевые деньги, предназначенные для выплат пенсий и пособий, Почта могла размещать на банковских счетах и получать с этого доход. То есть деньги, которые должны были в срок дойти до пенсионера, какое-то время лежали и приносили процент.

Здесь важно не сорваться в красивую конспирологию. Соблазн огромный: вот, мол, схема, специально тормозят пенсии, чтобы наварить на остатках.

Так вот, нет.

Сама Счётная палата отдельно уточнила: она не утверждает, что размещение денег на счетах и есть причина задержек. Она говорит осторожнее: это «создаёт предпосылки». И у Почты есть свой ответ, вполне вменяемый. Пенсии доставляются вовремя в 98,6 % случаев. Компания обслуживает почти 9 миллионов пенсионеров и 7 миллионов получателей соцвыплат. А повышенные остатки на счетах под конец декабря — это не жадность, а подушка на новогодние праздники: с 3 по 9 января не работают ни отделения фонда, ни банки, а пенсии платить надо.

Логику эту я понимаю и признаю. Держать резерв под январские выплаты не преступление, а разумная предосторожность.

Но именно тут и зарыта проблема, которая никуда не девается от объяснений. Система устроена так, что чужие целевые деньги в принципе могут полежать и что-то принести. И даже без всякого злого умысла сама конструкция дефектна: там, где государственный оператор имеет возможность заработать на деньгах, которые ему доверили просто донести, рано или поздно найдётся тот, кто эту возможность заметит.

Счётная палата увидела не преступление. Она увидела дырку, в которую преступление в принципе пролезает. И это тревожит сильнее.

Почтальон как несущая стена

А теперь про тех, ради кого нам вроде бы должно быть жалко Почту. Про людей в окне.

Зарплаты в отделениях на местах низкие настолько, что дотянуть до сколько-нибудь приличной суммы можно не за счёт основной работы, а впаривая клиентам сопутствующие товары. Человек, который пришёл устраиваться принимать посылки, по факту становится продавцом-консультантом. Иначе не выживет.

Обучение, по признанию самих сотрудников, формальное. По их же прикидке, процентов сорок из того, чему учат, применимо на практике. Остальное — методички двадцатилетней давности для галочки. Отсюда чудовищная текучка: люди приходят, что-то осваивают на ходу и уходят, не выдержав нагрузки и оплаты. А те, кто остаётся, выгорают в атмосфере, где злятся все: и клиенты, и работники, и, кажется, сами стены.

Показательный штрих: опрос, который спикер Госдумы В. В. Володин запустил в отечественном мессенджере MAX. Людей спросили, с какими проблемами Почты они сталкивались. Сразу оговорюсь: это не социология. Голосование в мессенджере, с самоотбором, картину страны оно не рисует. Но кое-что показывает честно.

С гигантским отрывом победила не потеря посылок и не задержка пенсий. Победила нехватка почтальонов и низкая зарплата. За этот вариант проголосовали тысячи человек, за пенсии — двадцать семь. Даже с поправкой на кривую выборку сигнал читается: люди сами, без всяких аудиторов, называют корнем не воровство, а то, что Почта платит своим гроши.

И вот тут сходятся два слоя. Пока витрину полировали за 601 миллион, несущая стена трещала. Та самая «злая тётка в окне», над которой в очереди принято закатывать глаза, и есть несущая стена. Человек, который держит всю конструкцию на низкой зарплате и подработке продавцом.

Приоритет расставлен предельно ясно. На рассказ о том, какая Почта современная, деньги нашлись сразу. А на то, чтобы человек в этой Почте получал зарплату, за которую не стыдно, отвечают: «социальная нагрузка, сложная ситуация, войдите в положение».

Почему это не Озон и почему её нельзя закрыть

Если первый хор пел «войдите в положение», то на этом месте обычно вступает второй. Раз всё так плохо, закрыть к чертям, пусть работают нормальные Озон и Вайлдберриз, они-то умеют. Или хотя бы приватизировать и заставить Почту быть как они.

Не выйдет. И чтобы понять почему, не нужны лекции про «универсальную услугу почтовой связи». Достаточно вернуться к тому же анониму с «Пикабу».

Смартфон по выгодной цене с AliExpress он смог получить только через Почту: другой доставки продавец не предлагал. Заказное письмо в страховую отправил онлайн за 79 рублей. А куртку с Авито мужику из деревни отправить не смог, потому что в той деревне вообще нет никакой доставки, кроме Почты, а его отделение посылки Авито не принимает.

Вот вся разница, в трёх бытовых историях. Озон, СДЭК и Вайлдберриз возят туда, где выгодно, и по той цене, которую сами назначат. Убыточная точка? Закрыли, поехали дальше. Это их полное право, они бизнес.

Почта России так не может по закону. Она назначенный государством оператор, 100 % акций у Российской Федерации. И на ней висит обязанность довезти письмо и пенсию в любую точку страны по тарифам, которые устанавливает не она, а государство. Часто ниже себестоимости. Деревня на двести человек, куда сорок километров по зимнику, для Озона «нерентабельна, до свидания». Для Почты это обязанность. Не бизнес-решение, а повинность. И убытки от неё в конечном счёте закрывает государство, то есть бюджет, то есть твои налоги.

Но раз уж мы разбираем механику честно, придётся щёлкнуть и по этой логике. По той, что мне самому ближе. Потому что «социальная миссия» штука настоящая, но ещё и удивительно удобная. Это идеальная ширма. Под неё списывается что угодно: и убытки, и футбол, и закупки у дочки, и остатки на счетах. Любой неудобный вопрос отбивается одним движением: «А вы что, хотите деревню без пенсий оставить?» И всё, разговор окончен, критик посрамлён.

Так вот, деревню без пенсий никто оставлять не хочет. Но соцмиссия объясняет, почему Почта убыточна. Она не объясняет, куда уходят те деньги, которые есть.

Убыточность как способ существования

Если отойти на шаг, вырисовывается вот что. Убыточность Почты России не поломка, которую забыли починить. Это устойчивое состояние, в котором всех всё устраивает. Государство держит инфраструктуру, которую нельзя отдать рынку. Менеджмент осваивает бюджеты и наводит глянец. А расплачивается за конструкцию человек в окне на нищей зарплате и пенсионер, чьи деньги немного полежали на счёте.

Сейчас вокруг Почты снова затевают большую реформу, с новыми законами и стратегией до 2030 года. Может, что-то и выйдет. Вопрос ровно один, и он всё тот же, что был на первой странице отчёта Счётной палаты. За чей счёт и куда на этот раз уедут деньги: на ремонт отделения, где ты стоишь в очереди, или опять на ролик о том, как в этом отделении хорошо.