Крейсера проекта 66. О первой послевоенной судостроительной программе на 1946-1955 гг.

Крейсера проекта 66 не вошли в состав советского флота: собственно говоря, даже до их закладки дело не дошло. Работы по ним были прекращены на стадии утверждения эскизного проекта, скорректированного в соответствии с пожеланиями ВМФ.

И все же в истории судостроения эти корабли можно рассматривать как этапные. Дело в том, что работы по ним были окончательно прекращены только в сентябре 1954 г., тем самым проект 66 стал последним проектом крупного корабля, предназначенного для уничтожения противника в артиллерийском бою, разрабатывавшимся в СССР и, скорее всего, в мире. Давайте посмотрим, как ВМФ СССР пришел к необходимости подобных кораблей в своем составе.

О первых итерациях послевоенной кораблестроительной программы

В 1945 г. нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов приступил к формированию программы послевоенного возрождения флота. Дело было поставлено очень серьезно: с января 1945 г. была создана комиссия, в которую вошли ведущие специалисты военно-морской академии, а также ряд высокопоставленных офицеров флота. Комиссия эта разработала рекомендации, на основании которых Главный морской штаб (ГМШ) разработал проект десятилетнего плана судостроения на 1946–1955 гг.

В соответствии с этим планом следовало иметь в 1956 г. в составе флота:

1. 9 линейных кораблей — впоследствии их количество было уменьшено до 4;

2. 12 тяжелых крейсеров с 220-мм главным калибром (ГК) — количество было сокращено до 10;

3. 30 крейсеров со 180-мм артиллерией ГК;

4. 54 легких крейсера со 152-мм артиллерией ГК;

5. 12 авианосцев, включая 6 эскадренных и 6 малых;

6. 358 эскадренных миноносцев, включая 132 больших с 6*130-мм орудиями в двухорудийных башнях и 226 «обычных»;

7. 495 подводных лодок, включая 168 больших, 204 средних и 123 малых.

О десятилетнем плане судостроения на 1946-1955 гг.

К сожалению, нужно констатировать: данный план показывает наличие системного кризиса в отечественной морской мысли тех лет.

Во-первых, наши военно-морские теоретики не увидели решающей роли, которую сыграли авианосцы в сражениях Второй мировой войны. Американцы и англичане пришли к тому, что авианосцы стали главной ударной силой флота, в то время как тяжелым артиллерийским кораблям остались роли обеспечения боевой устойчивости авианосных эскадр и поддержки десантов. Но в 1945 г. наша военно-морская мысль все еще видела в тяжелых артиллерийских кораблях главную силу флота, а в авианосцах — средство обеспечения боевой устойчивости линкоров и крейсеров.

В защиту наших моряков следует сказать, что в 1945 г. они, вероятно, не располагали многими сведениями о военных действиях на Тихом океане, да и вообще о морских сражениях 1939–1944 гг., которыми сегодня располагаем мы. Можно предполагать, что опыт Второй мировой войны на море не был сознательно проигнорирован, а просто не попал еще в распоряжение наших моряков. В то же время боевые столкновения и тактика применения флота, о которых наши моряки должны были знать, свидетельствовали о том, что артиллерийские корабли во многом сохранили свое главенство на море. Я говорю сейчас о действиях КВМФ на севере, об операциях проводки конвоев в СССР: тут и транслируемая англичанами угроза рейдерских операций «Тирпица», и группы британского флота, осуществлявшие дальнее прикрытие конвоев, костяк которых составляли все-таки линкоры. Уничтожение «Шарнхорста» в артиллерийском бою, наконец!


Во-вторых, обращает на себя внимание крайне сомнительная балансировка программы по классам и ТТХ боевых кораблей.

Взять, например, подводные лодки, в применении которых у ВМФ СССР все-таки был некоторый боевой опыт. Этот опыт показал крайне ограниченную полезность, точнее — почти полное ее отсутствие у малых подводных лодок. Тем не менее, в соответствии с планом, почти четверть всех подводных лодок должны были стать малыми. Зачем?

Разделение лодок на большие и средние, казалось бы, имело свою логику и смысл, так как средние целесообразнее было бы использовать на ограниченных морских театрах — Балтике и Черном море, а большие передать Северному и Тихоокеанскому флоту. Но опыт войны неопровержимо доказал, что при существующем уровне ПЛО США и Англии подводные лодки неспособны будут действовать на океанских коммуникациях хоть сколько-то эффективно без поддержки надводных кораблей и авиации. А такой поддержки имеющиеся в программе надводные корабли обеспечить не могли. И, во всяком случае, если уж пытаться решить задачу прерывания океанских коммуникаций подводными лодками, то их, очевидно, требовалось бы намного больше, чем планируемые к постройке 168 больших ПЛ.

Опыт кригсмарине показал, опять же, что средние подводные лодки вполне подходят и для действий в океане. Много ли было смысла плодить большое количество проектов?

Еще больше вопросов вызывали крейсера. Послевоенный флот США насчитывал 2 «больших» крейсера типа «Аляска», вооруженных 305-мм орудиями (и 1 в постройке), 21 тяжелый крейсер с ГК 203-мм (еще 7 находилось в постройке), 33 относительно современных легких крейсера со 152-мм пушками (и 4 в постройке), 6 «Атлантов» со 127-мм артиллерией и 10 старых, утративших боевое значение крейсеров типа «Омаха», вооруженных 152-мм артиллерией. Причем один из них, «Милуоки», в тот момент находился в ВМФ СССР — его вернули американцам в 1949 г.

Что же до Великобритании, то в ее распоряжении было 12 тяжелых крейсеров, из которых два типа «Хокинс» были совершенно устаревшими, 24 относительно современных легких крейсера со 152-мм орудиями, 11 крейсеров типа «Дидо» и «Улучшенный Дидо» со 133-мм орудиями и 14 совсем уже древних крейсеров типов «С», «D» и «Е» (и «Аделаида» — в единственном числе). Последние строились в годы Первой мировой войны и сразу после нее, так что совершенно утратили боевое значение — как и «Хокинсы» и американские «Омахи». Кроме того, у англичан находилось 8 легких крейсеров в постройке, хотя работы по ним вскоре после окончания войны были остановлены, а впоследствии достроено было только 3 (тип «Тайгер»).

Таким образом, исключая устаревшие крейсера, США и Англия имели в своем распоряжении 2 «больших» крейсера с 305-мм пушками, 31 тяжелый крейсер с 203-мм ГК (7 в постройке), 57 легких крейсеров со 152-мм артиллерией (12 в постройке) и 17 легких крейсеров со 127-133-мм орудиями, а всего — 107 крейсеров в строю и 19 в постройке.

Тут мы можем видеть крайне странный перекос программы судостроения на 1946-55 гг. Н.Г. Кузнецов не стремился к паритету в линкорах — у США и Англии было 14 современных линейных кораблей и 5 в постройке. Соответственно, даже без закладки новых кораблей этого класса в США и Англии и при 100% выполнении предлагаемого Н.Г. Кузнецовым плана соотношение сил составило бы 9:19, то есть более чем двухкратно не в пользу ВМФ СССР. Более того — еще до предоставления плана И.В. Сталину количество линкоров было уменьшено и соотношение составило бы 4:19.

По авианосцам дело обстояло не лучше: тяжелых авианосцев у США было 18 в строю, не считая даже «Рейнджера» с «Лексингтоном», и 12 в постройке, а легких — 8, и в это число, разумеется, не входят десятки эскортных авианосцев. У Англии было 6 тяжелых авианосцев в строю и 3 в постройке, а легких — 7 в строю и 4 в постройке. Следовательно, в лучшем для нас случае соотношение по этому классу составило бы 6:39 по тяжелым авианосцам и 6:19 — по легким. Как и с линкорами, следует говорить об абсолютном превосходстве ВМФ США и Британии в данном классе кораблей.

В то же время, в соответствии с предложениями Н. Г. Кузнецова, количество крейсеров планировалось довести до 96 ед. Тем самым из всех крупных военных кораблей наиболее благоприятным должно было стать соотношение сил именно по этому классу кораблей — 94:126.

И вот это-то стремление приблизиться к паритету по крейсерам выглядит совершенно необъяснимым феноменом. Опыт морской войны, которым располагали советские моряки, говорил о том, что именно фашистские линкоры, сосредоточенные в Норвегии, стали серьезным сдерживающим фактором для британского флота, но никак не германские крейсеры.

Также очень сложно представить, для каких целей и в каких операциях собирались использовать свои крейсера советские адмиралы, которым пришлось бы действовать в условиях подавляющего превосходства противника в линкорах и авианосцах. Согласно концепции, силы флота должны были сводиться в оперативно-тактические соединения — эскадры, но в таком случае было бы логично ожидать столкновения с равным или превосходящим по численности противником. При этом, даже не считая авианосцы главной ударной силой флота, наши моряки никак не должны были игнорировать рост ситуационной осведомленности, который дает палубная авиация. И раз у противника такой авиации будет куда больше, то следовало ожидать, что адмиралам США и Британии будет куда проще перехватить советскую эскадру превосходящими силами, чем советской эскадре — застать их врасплох.

Всё это говорит о том, что, даже с поправкой на взгляды наших теоретиков морской войны, все еще считавших артиллерийские корабли становым хребтом флота, советским крейсерам следовало готовиться:

1. Противостоять тяжелым крейсерам США и Англии:

2. Поддерживать свои линкоры, ведя огонь по линейным кораблям противника.

Очевидно, что таким требованиям наилучшим образом отвечали тяжелые крейсеры, однако их планировалось строить всего только 12 из общего количества в 94 единицы. А перед докладом И. В. Сталину это количество было уменьшено до 10!

Столь же много вопросов вызывают планы строительства крейсеров со 180-мм и 152-мм орудиями. Использование 180-мм пушек в качестве главного калибра могло быть оправдано, если в силу тех или иных причин требуется строить легкие крейсера, способные лучше противостоять тяжелым, чем корабли со 152-мм артиллерией.


Следовательно, если бы советский флот совершенно отказался от строительства легких крейсеров со 152-мм ГК, а вооружал бы их 180-мм пушками, то это вполне могло иметь под собой какое-то тактическое обоснование. Но в том, чтобы одновременно строить крейсера и с теми, и с другими орудиями, логику обнаружить крайне сложно. Конечно, в каких-то боевых ситуациях калибр 152-мм будет предпочтительнее 180-мм, но разница не настолько велика, чтобы городить огород с двумя разными типами кораблей.

Тут, конечно, можно возразить, что у англичан и американцев также присутствовали два типа легких крейсеров, со 152-мм и 127-133-мм. Но дело в том, что как раз они-то в своем предназначении различались очень сильно. Если «шестидюймовые» крейсера Второй мировой войны являлись развитием линии классических легких крейсеров, то корабли со 127-133-мм пушками стоило рассматривать как некий промежуточный класс между лидером эсминцев и легким крейсером. Задачей таких кораблей в первую очередь было лидирование эсминцев, а во вторую — усиление противовоздушной обороны ордера, так как пушки калибром 127-133-мм были универсальными. Здесь, конечно, тоже были нюансы, связанные с тем, что 133-мм английские орудия были не слишком пригодны для стрельбы по самолетам, а 127-мм «универсалки» «Атланта», конечно, превосходны, но на кораблях сравнительно небольшого водоизмещения изрядно теряли в эффективности. Тем не менее, и в отличие от 152-мм артустановок, даже тех, которые формально имели возможность отражать воздушную угрозу, орудия главного калибра «Дидо» и «Атлантов» могли по самолетам не только стрелять, но и периодически в них попадать.

Таким образом, английское и американское разделение легких крейсеров на две ветви было до некоторой степени обосновано теоретически, хотя эта теория и не прошла проверку практикой. Но вот для планов параллельного строительства крейсеров со 152-мм и со 180-мм артиллерией для послевоенного ВМФ СССР сколько-то вменяемое теоретическое основание придумать очень сложно.

Итак, выше я перечислил два серьезнейших недостатка отечественного десятилетнего плана военного судостроения, но был и третий. Этот план судостроения совершенно не учитывал возможности отечественной промышленности, и тут разговор не о том, что темпы строительства предлагались излишне оптимистичными, а о том, что план этот был совершенно оторван от реальности. Можно предположить, конечно, что Нарком ВМФ пытался решить этим планом какие-то политические задачи и действовал в логике «много хочешь — мало получишь, но это не повод мало просить и ничего не получить», или же он хотел показать руководству страны, какой флот нужен для решения поставленных перед ним задач, с тем, чтобы скорректировать эти задачи. Нельзя исключать также и того, что что нарком ВМФ изначально получил от И. В. Сталина задачу подготовить план строительства «флота мечты» в качестве некоего базового документа, в ходе обсуждения которого появится реалистичный план.

Всё это возможно. Но едва ли стоит сомневаться в том, что политически такой план не был правильным решением. Дело в том, что декларация гигантской и очевидно невыполнимой программы строительства флота никак не могла способствовать установлению рабочих отношений с Наркоматом судостроительной промышленности, который возглавлял тогда И.И. Носенко, а также курировавшим Наркомсудпром заместителем председателя Совнаркома В.А. Малышевым.

Ведь если бы моряки продавили бы свой план, то отвечать за его выполнение предстояло уже Наркомсудпрому, с которого потом И.В. Сталин спросил бы по всей строгости. А послевоенная страна лежала в разрухе, строительство крупных военных кораблей в годы войны было практически остановлено, рабочих рук категорически не хватало и т.д. и т.п.

Сейчас уже очень сложно сказать, как могли бы развиваться события, если бы Н.Г. Кузнецов представил более-менее реалистичный план, составленный с учетом возможностей отечественной послевоенной промышленности. Но в реальности вышло так, что Наркомсудпром, защищая свои ведомственные интересы, устремился в решительную атаку на флот.

Собственно говоря, моряки именно тогда и лишились авианосцев, и проблема была отнюдь не в И.В. Сталине — он вовсе не был принципиальным их противником. И.В. Сталин сам поднял вопрос о необходимости авианосцев для Северного флота, когда на совещании с Н.Г. Кузнецовым увидел, что нашим боевым кораблям необходимо будет действовать не только в Баренцевом море, но и намного западнее. Именно тогда И.В. Сталин по собственной инициативе и предложил: «Может быть, построим пока две штуки малых?». И после коротких пояснений моряков резюмировал: «Построим две штуки малых».

Но И.И. Носенко заявил, что столь строительство столь новых, необычных и очень сложных в постройке кораблей судостроительная промышленность СССР не осилит, и стоял на своем твердо. Нарком судостроительной промышленности защищал свои ведомственные интересы, конечно, потому что авианосец тех лет вовсе не представлял собой вершину технического прогресса, таковой он стал гораздо позже. Но именно напор И.И. Носенко и В.А. Малышева и привел к тому, что два малых авианосца из финального варианта программы судостроения 1946-55 гг. оказались исключены.

Безусловно, требования моряков были чрезвычайно завышены. Но никак невозможно сказать, что позиция Наркомсудпрома была более здравой — фактически, И. И. Носенко настаивал на том, чтобы в послевоенное десятилетие страна строила корабли исключительно по довоенным проектам, слегка модернизированным за счет установки нового оборудования.

Истина, бесспорно, находилась где-то посредине между полярных позиций моряков и Наркомсудпрома. При этом решительно неизвестно, могли ли какие-то действия Н.Г. Кузнецова пойти И.И. Носенко и В.А. Малышева на конструктивные компромиссы. Но совершенно точно можно сказать, что представление программы, включавшей, помимо кораблей прочих классов, почти сотню крейсеров и полтысячи подводных лодок, таким компромиссам явно не способствовала.

Вообще, количество и классы кораблей, подлежащих строительству, утверждались в результате борьбы за влияние на И.В. Сталина, которую вели флот и Наркомсудпром, и можно сказать, что последний эту борьбу выиграл. Но, поскольку вопросы военного кораблестроения приобрели ярко выраженный политический оттенок, приверженность той или иной позиции становилось делом политическим, способным сказаться на карьерном росте лица, эту самую приверженность декларирующего.

Вероятно, именно такими соображениями руководствовался адмирал флота И.С. Исаков, когда в 1947 г. в своей статье, посвященной авианосцам, сравнил их с «покойниками и плавающими гробами». Возможно, конечно, И.С. Исаков действительно считал авианосцы отжившим свое раритетом, что поднимает вопрос о компетентности этого адмирала, с февраля 1947 г. занимавшего пост заместителя Главнокомандующего ВМФ СССР по изучению и использованию опыта войны. Но очень похоже на то, что своей статьей И.С. Исаков стремился «решительно отмежеваться» от линии попавшего в опалу Н.Г. Кузнецова, убеждавшего И.В. Сталина, в числе прочего, в необходимости строительства авианосного флота.

Кое-какой дивиденд И.С. Исаков, бесспорно, получил: в 1950 г. он стал заместителем военно-морского министра СССР. Но, пожалуй, именно с него в ВМФ СССР начались гонения на авианосцы как на оружие агрессии, которое нам, конечно же, совершенно не нужно. И, без сомнения, И.С. Исаков — один из виновников того, что ракетно-ядерный океанский флот СССР так и не получил столь нужных ему кораблей этого класса.

В итоге судостроительная программа на 1946–55 гг. была утверждена Советом Народных Комиссаров СССР постановлением от 27 ноября 1945 г. № 2988-883 «О десятилетнем плане военного судостроения». В соответствии с постановлением, нам предстояло построить:

1. Тяжелых крейсеров — 4 ед.;

2. Легких крейсеров — 30 ед.;

3. Эсминцев — 188 ед.;

4. Сторожевых кораблей — 177 ед.;

5. Подводных лодок — 367 ед.;

6. Охотников за подводными лодками — 945 ед.;

7. Торпедных катеров — 828 ед.;

8. Тральщиков — 816 ед.;

9. Десантных кораблей — 195 ед.;

10. Мониторов — 54 ед.;

11. Бронекатеров — 370 ед.;

12. Вспомогательных судов — 1 876 ед.

Кроме того, по состоянию на 1955 г. предполагалось иметь в строительстве:

1. Линейных кораблей — 2 ед.;

2. Тяжелых крейсеров — 3 ед.;

3. Легких крейсеров — 7 ед.

Данную программу я склонен оценить как совершенно несбалансированную и весьма неэффективную, даже не опираясь в своей оценке на послезнание. Читая ее, складывается ощущение, что моряки вновь, хотя и не совсем по собственной воле, ушли в идею «москитного» флота и тем самым готовились выбросить массу народных средств в никуда.

Количество легких крейсеров и Н.Г. Кузнецов, и И.В. Сталин полагали совершенно недостаточным, но согласились с категорическим утверждением И.И. Носенко, что промышленность большего количества кораблей этого класса за 10 лет построить не сможет. Горстка тяжелых крейсеров, внесенных в план, стала результатом компромисса, уступки со стороны Наркомсудпрома, ясно видевшего неравнодушие И.В. Сталина к этим кораблям. Линкоры из программы, можно сказать, вырезали совсем, так как закладка двух кораблей этого класса планировалась лишь на 1955 г. — и это, без сомнения, одно из немногочисленных достоинств этого плана. Можно понять стремление обеспечить ПЛО своих рубежей путем строительства многочисленных сторожевиков и охотников за ПЛ. Но упор на малые корабли водоизмещением 70-170 т, конечно, привел бы к тому, что данные охотники не могли бы выполнять свои функции даже на малом удалении от собственных берегов, а их боевая ценность при столь скромных размерах была бы крайне сомнительна. При этом вполне очевидно было, что в следующем десятилетии страна собирается приступить к строительству океанского флота, для которого ни охотники за ПЛ, ни торпедные катера, ни тральщики в количестве по почти тысяче корабликов каждого класса нужны не будут.

По моему мнению, в части малых кораблей и подводных лодок страна размахнулась очень широко, планируя создать «москитный» флот, избыточный для обороны собственных берегов и бесполезный в океане. Бесспорно, флоту обязательно нужны были и ПЛ, и малые охотники за ПЛ, и тральщики, и торпедные катера, но в куда более скромных количествах. Впрочем, это лишь мое мнение.

Что же до крейсеров, то здесь получилось совсем интересно. Дело в том, что Н. Г. Кузнецов, выдвигая свою утопическую программу, пытался все-таки строить сбалансированный флот. Да, как уже было сказано выше, баланс этого флота хромал на все четыре, но само стремление командующего было именно таким. В то же время, фактически принятая программа ни на какой баланс не замахивалась даже отдаленно: планировали формировать флот из того, что соглашался строить Наркомсудпром.

Другими словами, И. И. Носенко согласился построить 34 крейсера в период 1946–55 гг., но у такого строительства не было никакого тактического обоснования. У первоначального варианта программы из 9 (затем 4) линкоров, 12 авианосцев, 94 крейсеров и т. д. оно все же было, пусть и выстроенное на крайне сомнительных предпосылках.

И ведь не то чтобы крейсера не нужны были ВМФ СССР. Они позволяли обеспечить морякам опыт дальних походов, вырастить офицерский состав, в случае войны они были бы небесполезны для операций неподалеку от собственных берегов, в том числе для поддержки приморского фланга армии, обеспечения тактических десантов и т. д.


Но их количество в 34 единицы для планов морской войны по Н. Г. Кузнецову было категорически недостаточно, особенно с учетом отсутствия тяжелых кораблей других классов, а для вышеперечисленных задач — избыточно.

На мой взгляд, для СССР в те годы рациональнее было бы уменьшить количество планируемых к строительству кораблей всех классов, отказаться от тяжелых крейсеров вообще, а вместо них заложить хотя бы «две штуки малых» авианосцев, которые позволили бы начать, наконец-то, приобретать опыт их эксплуатации и развивать палубную авиацию.

Но, опять же, по моему мнению, подобное сокращение программы было решительно невозможно. Дело в том, что под выполнение десятилетнего плана военного судостроения Наркомсудпром вытребовал себе огромные инвестиции. Проблема, как я уже говорил выше, была не в том, что наш судстрой отказывался строить много, он хотел строить много, но не то, что требовалось флоту, а то, что он построить мог, что было строить проще. Очевидно, что сокращение кораблестроительных программ повлекло бы за собой и уменьшение инвестиций в военное судостроение, и сокращение его роли, что, конечно, стало бы для И.И. Носенко совсем нежелательно.

В то же время для моряков оказалось бы весьма затруднительно добровольно сокращать флот после первого, «мегаломаньяческого» варианта судостроительной программы. Это было бы также и политически совершенно ошибочно: урезать задачи флота на ближайшее десятилетие, конечно, можно, но где гарантия, что, согласившись на «прибрежный» флот единожды, в дальнейшем удастся обосновать необходимость в океанском флоте? Кроме того, по всей видимости, было и вполне здравое размышление, что судостроение и с этой, сокращенной программой не справится.

Вот в таком вот интересном антураже и начиналась история последнего проекта крупного артиллерийского корабля СССР.

Продолжение следует...