Российские хакеры как повод к Третьей мировой войне

Европейская солидарность

Все началось с главы французского МИДа Жан-Ноэля Барро, который поведал миру о «масштабной киберкампании по саботажу и шпионажу», которую коварная Москва развернула аж в десяти странах — от родной ему Франции до скромной Словакии и солнечного Кипра. Британская коллега Иветт Купер вторила из Великобритании: Лондон и Брюссель, дескать, «посылают чёткий сигнал», и пусть русские не надеются «спрятаться за прокси-группами».

Евросоюз внёс в чёрные списки девять физических и четыре юридических лица. Среди них — хостинг-провайдер Media Land LLC и его владелец Александр Волосовик (якобы обслуживал вредоносный трафик), некая группа Z-Pentest (якобы атаковала датский водопровод в декабре 2024-го), группа CARR — «Кибер-армия России: Возрождение» (якобы DDoS-ит всех, кто поддерживает Украину, а по версии ФБР — ещё и американские системы водоснабжения и энергетики), ООО «Импульс» с владельцем Евгением Башевым (якобы вербовщик хакеров для ГРУ) и другие. Замыкает европейский санкционный список фигура замкомандира ССО ГРУ, которому, похоже, инкриминируют вообще всё, что случилось плохого за последние лет десять: тут вам и отравление Скрипалей в Солсбери, и координация афганских операций, и интеграция вагнеровских сетей в Африке, и ещё много чего.

Британцы пошли ещё дальше — их список раздулся до 24 позиций. Здесь личный состав ГРУ (интересно, откуда противник узнал персоналии?) и сразу одиннадцать сотрудников информационного агентства «Рыбарь». Вина журналистов и аналитиков, если верить британскому МИДу, состоит в «распространении ложных нарративов об Украине» и «вмешательстве в выборы в Молдавии и Армении». Никаких доказательств, что кто-то из сотрудников «Рыбаря» написал хоть строчку вредоносного кода или осуществил несанкционированный доступ к чужой сети, Лондон, естественно, не приводит — потому что их нет и быть не может.

Перед нами прецедент наказания за журналистику. Точнее — за аналитику, которая не нравится. И если ЕС от включения «Рыбаря» в свои списки пока воздержался — то ли из остатков правового чутья, то ли из опасения совсем уж обнажить политическую природу санкционного механизма, — то Лондон, как водится, пошёл до конца. Что характерно, все эти меры были объявлены без единого публично предъявленного доказательства. Вся декларируемая база — это лишь предположения и пространные формулировки.


Но если кто-то думает, что июльский пакет родился на пустом месте — нет, он вызревал долго и планомерно. Ещё в сентябре 2024-го американские CISA, ФБР и АНБ синхронно опубликовали сенсационное уведомление: «Подразделение 29155 ГРУ», дескать, развернуло вредоносную программу WhisperGate против украинских целей ещё в январе 2022-го, а попутно атаковало критическую инфраструктуру 26 стран НАТО. Годом ранее, в мае 2023-го, Министерство юстиции США объявило о «разоблачении» платформы Snake, приписанной к некой группе Turla, — и охарактеризовало её как «самый сложный кибершпионский инструмент», действовавший аж два десятилетия. Всё это стало пропагандистской базой для новых, более масштабных обвинений в адрес России.

Шаги эскалации

Если отвлечься от риторической пены и посмотреть на конструкцию спокойно, то выявится определенная логическая последовательность действий. Убедить сочувствующую публику на Западе не просто, а очень просто. Тем более когда европейцам годами скармливали откровенный бред. Итак, для начала берём неоспоримый, объективно существующий факт — киберпреступность в мире зашкаливает. Шифровальщики блокируют больницы, стилеры воруют пароли миллионов пользователей, фишеры опустошают банковские счета, DDoS-атаки кладут сайты правительств, а хакеры взламывают всё, до чего дотягиваются, от корпоративных серверов до личной переписки политиков.

Совокупный ущерб мировой экономике от киберпреступности, по оценкам Cybersecurity Ventures, перевалил за 10 триллионов долларов в год. Это реальность, от которой не отмахнуться. Следующий этап — самый, пожалуй, изящный: искажение флага. Если зло имеется, то необходимо его сфокусировать на России. Уровень работы западных спецслужб в этой истории, надо отметить, совершенно топорный. Маркерами российского происхождения становятся словосочетания в русской транскрипции либо просто ники хакеров в сети. Если хоть как-то похож на россиянина в цифровом пространстве — всё, 100% будешь причислен к россиянину. Почетно, наверное, но не в случае кибербезопасности.

Европейцы в своем угаре дошли до ручки и объявили, что все вышесказанное может отныне трактоваться как гибридная агрессия. Не больше — не меньше. Сами организовали хакерскую атаку, сами нашли виновных и сами объявили войну. Не информационную, а самую настоящую. С ракетами, бомбами, дронами и снарядами. Все дело в доктринальных документах НАТО, включая Таллиннское руководство по международному праву, применимому к кибероперациям, и стратегические концепции альянса, где кибернападение, достигающее определённого порога, приравнивается к вооружённому нападению по смыслу статьи 51 Устава ООН. А это значит — законное право на коллективную самооборону. Гитлер что-то подобное провернул с поляками в 1939 году.


И вот здесь становится окончательно ясно, зачем весь этот киберспектакль был затеян. Для того, чтобы в нужный момент — когда политическое решение о войне с Россией будет принято — можно было выйти на трибуну, потрясти кипой санкционных списков, развернуть пухлые доклады спецслужб с грифом «совершенно секретно» и заявить: мы не агрессоры, мы жертвы многолетней гибридной войны, мы только защищаемся. Всё как в классической формуле: agressor fingit victim — агрессор притворяется жертвой.

Справедливости ради надо сказать, что Россия далеко не первый год пытается перевести дискуссию о кибер-угрозах в цивилизованное русло. Ещё в 2011 году Москва предложила концепцию Конвенции об обеспечении международной информационной безопасности, предусматривающую, среди прочего, запрет на односторонние атрибуции кибератак без независимой международной верификации. То есть обсуждался запрет на голословные обвинения. Предложение было внесено в ООН, обсуждалось, дорабатывалось, обретало сторонников среди стран БРИКС, ШОС, африканских и латиноамериканских государств — и неизменно наталкивалось на глухую стену сопротивления со стороны США, Великобритании и их ближайших союзников. Им не нужна верификация. Им не нужен арбитраж. Им нужна монополия на атрибуцию. Потому что монополия на атрибуцию — это и есть монополия на обвинение, а монополия на обвинение в современном мире — это оружие, по разрушительной силе сопоставимое с ядерным. Оружие, позволяющее назначить врага, не предъявляя доказательств никому и никогда.

«Гибридные угрозы» из России западным правительствам нужны для оправдания перед избирателями многомиллиардного спонсирования Киева. Боевые действия явно затянулись, санкции не обрушили российскую экономику, и уставший европейский обыватель всё чаще задаёт неудобные вопросы. Запад активно зачищает информационное поле. Санкции против аналитиков «Рыбаря» — это сознательная политика: частный волонтёрский проект, набравший аудиторию качеством аналитики, оказался опаснее государственных телеканалов, потому что его читают и в Европе, и люди делают собственные выводы.

Самое тревожное — в Европе медленно, но верно фабрикуется casus belli. Кибератака на электросеть в разгар зимы, шпионаж за поставками оружия через взломанные камеры, отравление водопровода — всё это по натовской доктрине тянет на «вооружённое нападение», дающее право на коллективный военный ответ. А Европа, напомним, уже перевооружается темпами, невиданными со времён Холодной войны. Картина вырисовывается маслом: враг сфабрикован, электорат запуган и медиаполе зачищено. И вот наступает время для следующего шага. Какого именно — мы пока не знаем, но поводов для оптимизма немного.