Огнемёт по вызову: зачем ТОС свели в отдельные отряды

По данным «Известий» со ссылкой на источники, в войсках радиационной, химической и биологической защиты (РХБЗ) сформированы специальные огнемётные отряды на базе тяжёлых огнемётных систем (ТОС). Отряды действуют на направлениях наступления в зоне СВО. Прежняя задача ТОС, выжигание укреплений и скоплений противника, осталась, но к ней добавилась новая — удары по пунктам управления БПЛА. Нового оружия за этим нет, штат просто переставили под реальность четвёртого года войны.

Не новое оружие, а новый штат

До сих пор тяжёлые огнемёты придавались частям поштучно. Машина то появлялась на участке, то уходила на соседний, и командир никогда не знал заранее, будет ли она у него завтра. ТОС числятся за войсками РХБЗ, тем самым родом войск, который отвечает за защиту от оружия массового поражения и за дымовые завесы. Огнемётная система оказалась в этом роде войск по своему происхождению, о котором пойдёт речь в разделе про объёмный взрыв, но воюет давно не по профилю РХБЗ.

Организационная логика двигалась в одну сторону. Сначала появились отдельные роты и дивизионы. Затем возникли планы развернуть батальоны тяжёлых огнемётов в военных округах; по ранее сообщавшимся данным, несколько таких батальонов должны развернуть в Южном военном округе с горизонтом до 2027 года. Теперь дошло до спецотрядов, которые можно собрать в кулак на нужном участке. Штатный состав конкретных отрядов в открытых источниках не раскрыт, и додумывать его смысла нет. Важен сам вектор, ведущий от рассредоточения к концентрации.

Почему это принципиально, видно из механики применения. Тяжёлый огнемёт работает залпом по площади. Одна машина, приданная батальону «на всякий случай», задачу не решает. Её залпа не хватает, чтобы гарантированно закрыть район, а сама она при этом одна принимает на себя ответный огонь, без массированного удара, который подавил бы средства противника. Смысл появляется, когда несколько машин отрабатывают один участок одновременно. Залп батареи ТОС накрывает площадь в несколько гектаров, причём целиком, а не отдельными точками. Собрать такой залп из «размазанных» по фронту одиночных установок нельзя.

То, что к концентрации ТОС в спецотряды пришли лишь на четвёртый год, само по себе оценка предыдущей организации. Инструмент, эффективный только в концентрации, годами использовали по одной машине, и спецотряды исправляют именно это.

Почему именно объёмный взрыв

Разница между ТОС и обычной артиллерией кроется в принципе поражения. Классический снаряд бьёт точечно: разрушает то, во что попал, и осколками то, что рядом. Чтобы гарантированно накрыть цель, координаты которой известны неточно, из ствола нужно выпустить десятки снарядов и всё равно без уверенности в результате.

Боеприпас ТОС устроен иначе. По открытым данным, это неуправляемый реактивный снаряд (НУРС) калибра 220 миллиметров. В семействе «Солнцепёка» это МО.1.01.04 массой 173 килограмма и модернизированный МО.1.01.04М массой около 217 килограммов. При подходе к цели снаряд распыляет облако горючего аэрозоля, а затем подрывает его. Это и есть объёмный взрыв: детонирует не сам заряд в корпусе, а разлетевшаяся по местности горючая смесь. Возникает ударная волна высокого давления и температура порядка нескольких тысяч градусов. Поражается не точка, а весь объём, куда затекло облако, в том числе внутренности блиндажей и подвалов, куда обычный осколок не проникает.

Отсюда и происхождение системы. Термобарический боеприпас и машины на его основе изначально создавались не как артиллерия, а как средство для инженерно-химических задач: расчистки местности, выжигания заражённых участков. Родовое имя первой машины семейства — ТОС-1 «Буратино». Профиль РХБЗ, за которым огнемёты числятся до сих пор, достался им именно от этих корней.

Для боевой задачи всё это складывается в одно свойство. Когда разведка дала не точку, а район, «оператор где-то в этом квартале» или «узел обороны в этой роще», площадное поражение по нему и работает. Уточнять координату до метра не нужно, нужно накрыть объём.

Охота на пункты управления дронами

Оператор дрона не сидит в поле на виду. Он в подвале дома, в глубоком оборудованном блиндаже или в малозаметном полевом укрытии, замаскированном от наблюдения сверху. У противника есть несколько типовых схем размещения таких узлов, и все они рассчитаны на скрытность. Разведке, как правило, удаётся установить район, где работает расчёт, но не точную позицию.

Дальше приходится выбирать между двумя способами. Обычной артиллерией такой район можно перепахивать сутками: сотни снарядов, изношенные стволы, а гарантии нет — операторы могут пересидеть или сместиться. Залп тяжёлого огнемёта закрывает заданный участок целиком. Выгорает не только сам расчёт, но и вся инфраструктура вокруг: пульты, антенны, средства связи, запас готовых к вылету дронов. Одним ударом снимается не человек, а рабочее место.

Логика встраивается в наступление напрямую. Подавили расчёты БПЛА на участке — просело «малое небо» противника, и штурмовым группам легче двигаться там, где над головой стало меньше дронов. «Господство в малом небе», о котором говорят в сводках, на земле складывается именно из таких выжженных квадратов.

Есть у этого и граница. Расчёты БПЛА восстанавливаются, так что подавление на участке даёт паузу, а не окончательное решение. Есть и вторая проблема, уже своя. ТОС-1А работает с дистанции до шести километров, то есть практически на переднем крае, в зоне ответного огня и досягаемости FPV-дронов. Танковое шасси «Солнцепёка» защищает от многого, но неуязвимой машину не делает, и сама она давно входит в число приоритетных целей противника. Так что машина, которая выжигает чужие расчёты, сама постоянно под прицелом, и никуда от этого не деться.

«Буратино», «Солнцепёк», «Тосочка», «Дракон»

У всей линейки тяжёлых огнемётов одна идея, реализация которой колебалась между двумя приоритетами, уходом на большую дистанцию и возвратом к максимальной защищённости машины. Боеприпас у всех общий, это 220-миллиметровый термобарический НУРС. Различаются шасси, дальность и, как следствие, роль на поле боя.

• ТОС-1А «Солнцепёк» — на шасси танка Т-72, дальность до шести километров. Максимум защиты ценой малой дистанции: работает в боевых порядках, под ответным огнём.
  
• ТОС-2 «Тосочка» — на защищённом колёсном шасси. Дальность оценивают в 10 километров и выше, по более поздним данным — до 20. Бьёт из глубины, лучше держит марш, но брони у колёсной машины меньше, чем у танковой.
  
• ТОС-3 «Дракон» — на шасси Т-80, с 15 направляющими для реактивных снарядов. Официально ТТХ не раскрывались; известно про динамическую защиту (навесные блоки, гасящие кумулятивную струю) бортов и «мангал» — противодроновый экран из сетки над пусковой установкой.
  

Разброс шасси показателен. Сначала ради дальности ушли от танкового Т-72 к колёсной «Тосочке», но затем вернулись к танковой базе, к Т-80 у «Дракона». Это признание того, что на переднем крае защищённость важнее дистанции. «Мангал» и динамическая защита на «Драконе» подтверждают то же самое: выживаемость машины стала критичной, а колёсного шасси для такой работы мало.

Историческая параллель тут рабочая, но с оговоркой. Огнесмеси и объёмный взрыв применяли и раньше, для расчистки местности и выламывания противника из укреплений, и эту задачу «Солнцепёк» решает до сих пор. Совпадает главное: против хорошо укрытого, заглублённого противника площадное огневое поражение эффективнее точечного. Расходится тоже существенное. Раньше целью были люди и фортификация, теперь к ним добавилась электроника управления, антенны, пульты, склады дронов. Оружие осталось прежним по физике, а список целей продиктован уже дроновой войной, которой в прежних кампаниях просто не было.

Проще говоря, штат наконец подтянули под то, как этими машинами реально воюют. Тяжёлый огнемёт перестал быть средством усиления, приданным «на всякий случай», и стал инструментом, который вводят прицельно под конкретную задачу, чтобы вскрыть узел обороны перед прорывом или выжечь сеть дронов на участке штурма.