Зачем хуситам пролив, если у них нет флота

20 июля 2026 года хуситы объявили морскую блокаду саудовских судов в Красном море. К 23 июля появились сообщения об ударах по танкерам, а к концу недели аналитики Kpler зафиксировали резкое падение числа проходов через Баб-эль-Мандеб. Главный результат этой недели виден не в сводках о попаданиях, а в статистике разворотов: суда уходят с маршрута ещё до того, как по ним что-то прилетает. У хуситов нет ни одного боевого корабля, способного встать поперёк пролива. Блокада тем не менее работает.

Неделя разворотов

Танкер Torm Innovation датской компании Torm шёл из Саудовской Аравии в Японию обычным маршрутом: Красное море, Баб-эль-Мандеб, Аденский залив, дальше на восток. Ещё до первых ударов, сразу после заявления хуситов, судно развернулось и легло на другой курс — назад через Красное море и дальше в обход, вокруг Африки. Это не бегство от прямой атаки — по Torm Innovation никто не стрелял. Судовладелец пересчитал риск и выбрал маршрут длиннее на пару недель, но без береговых пусковых установок вдоль всего пути.

Таких решений за неделю набралось много. По данным Kpler, 21 июля число проходов через Баб-эль-Мандеб упало за сутки на 34%, с примерно 44 судов до 29. Речь идёт о сквозном потоке через пролив, а не об узком сегменте: в обычные дни здесь проходят несколько десятков судов в сутки, то есть за день с маршрута ушла почти треть всего трафика. Через Ормузский пролив в тот же день прошло девять судов, на 31% меньше обычного. Блокада объявлена только в Красном море, но нервозность передалась всему региону, и перевозчики стали перестраховываться даже там, где прямой угрозы нет. Kpler отдельно подтвердил четыре разворота судов у Аденского залива. Хуситы вдобавок разослали перевозчикам предупреждение не заходить в саудовские порты Красного моря.

Здесь работают два разных эффекта, и путать их не стоит. Первый — это физическое поражение конкретного судна: попадание, пожар, повреждение. Второй — массовый уход судов с маршрута, который на морском жаргоне называют rerouting. Для блокады решает второй. Можно не потопить ни одного танкера и всё равно остановить движение, если владельцы сами перестанут отправлять суда в опасную зону. Считается тут не потопленный тоннаж, а рейсы, которых не было. И ведёт этот счёт берег — эскадра ему не нужна.

Берег вместо эскадры

За день до ударов по танкерам Объединённый морской информационный центр (JMIC) Многонациональных морских сил сообщил, что хуситы завершили развёртывание ракет и беспилотников у Баб-эль-Мандеба и готовы бить по судоходству, связанному с Саудовской Аравией. Это набор разнородных средств, сведённых в единый контур поражения: береговые противокорабельные ракеты, баллистические и крылатые ракеты, ударные дроны и безэкипажные катера (БЭК — катера-беспилотники, начинённые взрывчаткой).

Контур работает по цепочке: обнаружение цели, выдача целеуказания, пуск. Танкер облегчает каждое звено этой цепочки. Он крупный, и его легко обнаружить; идёт медленно и предсказуемо в узком проливе, поэтому пуск можно подготовить заранее, а данные о цели не устаревают часами. Ширина Баб-эль-Мандеба в самой узкой части — около 26 километров, но под огнём оказывается весь отрезок маршрута вдоль йеменского берега. Судно на ходу остаётся в зоне досягаемости береговых средств часами, всё это время находясь под наблюдением с берега. Йеменское побережье вдоль пролива хуситы контролируют, а значит, могут свободно размещать по берегу и наблюдательные посты, и пусковые, не опасаясь, что противник вытеснит их с этих позиций.

Отсюда и избирательность целей. Хуситы объявили мишенью не всё судоходство, а «саудовски-аффилированные» суда. Такая формулировка позволяет держать под прицелом нужные корабли и не настраивать против себя всех разом. Смысл контура не в том, чтобы утопить каждый танкер в проливе. Достаточно сделать проход настолько рискованным, чтобы страховая ставка и здравый смысл судовладельца остановили рейс раньше любой ракеты. Несколько десятков пусковых позиций и складов дронов на берегу дают эффект, ради которого прежде приходилось держать в море целый флот.

Пожар против потопления

22–23 июля хуситы заявили об ударе по двум саудовским танкерам, Encelia и Layla, баллистическими и крылатыми ракетами и дронами, сообщив о точных попаданиях и крупном пожаре на обоих судах. Что заявлено и что подтверждено — две разные картины. Саудовское агентство SPA подтвердило попадание в носовую часть Encelia и пожар. Британская UKMTO зафиксировала удар примерно в 70 морских милях к юго-западу от саудовского Аш-Шукайка, отметив, что жертв нет и разлива нет. По второму судну независимого подтверждения того же уровня не появилось. Хуситы также заявили, что заставили развернуться почти десять судов, но эту цифру сторонние трекеры полностью не подтверждают.

Разрыв между заявлением и подтверждёнными данными показывает пределы самого метода. Заявленный результат — «крупный пожар на обоих» — шире того, что подтверждают надёжные источники. Попадание в носовую часть с локальным пожаром без жертв и разлива — это не потопленное судно и даже не выведенный из строя танкер. Асимметричный инструмент здесь вытесняет, а не уничтожает: он делает проход дорогим и опасным, но не топит караван. Для блокады этого хватает, а для военного разгрома судоходства нет.

У метода есть и обратная уязвимость. Пусковые позиции и склады на берегу — это цели, и по ним можно отвечать. 24 июля коалиция во главе с Саудовской Аравией нанесла удары по Ходейде, ключевому порту под контролем хуситов. Но рассредоточенный береговой противник плохо поддаётся такому давлению: удар по отдельному объекту ничего не решает — у такого противника нет единого узла, выбив который, можно обрушить всю систему. Показательна и другая история о пределах таких ударов, случившаяся ещё до объявления блокады. 13 июля саудовская авиация ударила по аэропорту Саны, пытаясь не дать сесть иранскому самолёту Mahan Air. Самолёт всё равно приземлился.

Урок Залива 1984–1988

Приём, который сейчас применяют хуситы, не нов. В 1984–1988 годах во время ирано-иракской войны развернулась так называемая танкерная война: обе стороны били по торговым судам в Персидском заливе, стремясь задушить нефтяной экспорт противника. Ирак атаковал иранские танкеры с воздуха, Иран отвечал ударами по судам, связанным с поддерживавшими Багдад монархиями Залива, и ставил мины на путях движения. За четыре года пострадали сотни судов.

Сходство прямое. Тогда, как и сейчас, никто не пытался взять море под контроль — задачу решал невыносимый риск на узком маршруте. Перекрыть Ормуз своим флотом не могли ни Иран, ни Ирак, да они и не стремились к этому. Обе стороны просто делали проход дорогим. Дошло до того, что в 1987 году США взяли кувейтские танкеры под свой флаг и повели их конвоями под военной охраной — это была операция Earnest Will. Экспортёр, зажатый на одном маршруте, вынужден был звать чужой военный флот, чтобы просто вывозить нефть.

У аналогии есть предел. Танкерную войну вели два государства с авиацией, флотом и минными заградителями. Сегодня тот же эффект воспрещения на своём отрезке даёт негосударственный игрок, у которого нет ни одного из этих компонентов, а есть только береговые ракеты и дроны. Приём остался прежним: воспрещение без господства на море, ставка на издержки перевозчика. Изменился носитель и цена входа. То, что в 1980-х требовало двух воюющих армий, теперь обеспечивают несколько десятков пусковых на побережье.

Итог недели складывается из одного подтверждённого попадания с пожаром без жертв и десятков судов, ушедших в обход. Ни один караван не разгромлен, а движение через пролив за сутки просело почти на треть, и держится это на страховой премии и на рейсах, которые никто не решился отправить. Береговой контур из ракет и дронов повторяет логику танкерной войны сорокалетней давности, обходясь много меньшими средствами.