Как заново учатся защищать гавань

Почему защита порта от подводных беспилотников устроена иначе, чем охота за подлодкой в открытом море

Моряки знают это давно: корабль у причала уязвимее корабля в море. В открытой воде цель ищут часами, у стенки она стоит неподвижно и с точными координатами. В декабре 1941 года это на себе испытали британцы в Александрии: итальянские диверсанты на управляемых торпедах прошли на рейд и вывели из строя два линкора прямо в гавани. С тех пор изменилось многое, кроме главного принципа. Сегодня в роли диверсанта — беспилотный подводный аппарат, и Береговая охрана США ищет, чем его останавливать.

Запрос, с которого стоит начать

В конце июля 2026 года Береговая охрана США (USCG) разместила на портале госзакупок запрос к промышленности. Формулировка в нём необычна для такого документа: службе нужны технологии, которые не только обнаруживают беспилотные подводные аппараты (UUV), но и умеют их поражать. За инициативу отвечает подразделение, курирующее закупки и внедрение новых технологий; на подачу предложений отвели совсем немного — порядка двух недель.

Главная мысль запроса такова: обнаруживать и сопровождать UUV уже есть чем, а вот с испытанными и готовыми к развёртыванию средствами поражения пока негусто. Это и есть разрыв, который USCG пытается закрыть. На языке военных полный цикл называется kill chain — цепочка от первого контакта до нейтрализации: обнаружить, сопроводить, классифицировать, опознать и обезвредить. И самое трудное звено тут не с краю, а в середине. В порту мало заметить объект в воде: рядом рыба, мусор, водолазы, гражданские аппараты — и настоящую угрозу нужно вычленить из этого шума прежде, чем применять что бы то ни было. Долгое время уверенно работали только первые звенья, а завершающее — поражение — оставалось теоретическим.

Требования конкретны: TRL 5 и выше. Уровень технологической готовности по шкале Пентагона означает не идею на бумаге, а изделие, прошедшее хотя бы ограниченные испытания в условиях, приближённых к реальным. Заявки без функции поражения к рассмотрению не принимаются — только системы с эффектором, то есть с поражающим элементом, или прямой возможностью нейтрализовать цель. Работать всё это должно в портах, на акваториях и в прибрежных водах, где UUV, по логике заказчика, наиболее опасен.

Угроза, которая уже сработала

Запрос появился не на пустом месте. Самый заметный эпизод — декабрь 2025 года, Новороссийск. По заявлению украинской стороны, подводный дрон Sub Sea Baby прошёл через акваторию военно-морской базы и подорвал заряд в непосредственной близости от дизель-электрической подлодки проекта 636.3 («Варшавянка», по классификации НАТО — Improved Kilo) у причала. Российская сторона серьёзные повреждения субмарины отрицает, независимого подтверждения выхода лодки из строя нет, а масштаб ущерба остаётся предметом оценок. Важно другое: сам сценарий — дрон входит в защищённую гавань и срабатывает у причала, ровно то, от чего столетие назад защищались боновыми сетями.


Случай не первый. В феврале 2024 года силам CENTCOM пришлось поражать UUV хуситов в Красном море — по их сводке, впервые с начала атак в регионе. Ещё раньше, в 2021 году, попытку атаковать израильские корабли предпринял ХАМАС: по сообщениям израильской стороны, аппарат нёс несколько десятков килограммов взрывчатки и наводился по GPS. Цифры скромные, но принцип тот же: дешёвая подводная платформа против дорогой цели.

Развивают тему и крупные флоты. Китай показывал свои аппараты дважды: HSU001 на параде 2019 года, HSU100 на параде 2025-го. Точные характеристики не публиковались, и оценивать их по парадным кадрам — занятие неблагодарное. Но сам факт, что такие изделия проводят по главной площади Пекина, говорит о статусе направления. И тут обнаруживается неудобная для обороняющегося арифметика: атакующий аппарат бывает простым и недорогим, а система, которая должна его гарантированно остановить, — сложной и дорогой. Разрыв в стоимости работает против защиты: перехват каждого аппарата обходится дорого, и потому особенно уязвимой она становится перед согласованной атакой роем дешёвых дронов, когда целей сразу много.

От бонов до воздушной завесы

Вернёмся в Александрию. Ночью 19 декабря 1941 года шестеро итальянских боевых пловцов на трёх управляемых торпедах (их прозвали maiali, «свиньи», за упрямый норов) проникли в гавань, преодолели заграждения и заложили заряды под линкоры Valiant и Queen Elizabeth. Оба легли на грунт у причала. Диверсанты сделали то, чего британский флот не позволил бы им в открытом море.

Ответ на такую угрозу выработали ещё тогда, и был он предельно физическим: боновые заграждения и противолодочные сети на входах в базы. Стальная преграда, которую пловец или сверхмалая лодка не пройдёт незаметно. Логика простая: если нельзя надёжно найти нарушителя в толще воды, поставь на его пути барьер.

Восемьдесят с лишним лет спустя инженерная задача та же — изменились только материалы. На недавних учениях НАТО в Балтике среди прочего показывали сеть-ловушку, которую называют «искусственными водорослями»: барьер, рассчитанный уже на UUV, а не на пловца. Та же идея физического препятствия на входе в защищаемую зону, только против беспилотной цели. Между сетью 1941 года и сетью наших дней тянется прямая линия, и она хорошо показывает, что в обороне гавани новое часто оказывается переосмысленным старым.

Два слоя обороны и почему порт стоит особняком

Оборону от подводных аппаратов раскладывают на два слоя. Дальний — раннее обнаружение на больших площадях. Ближний — оборона акватории и причалов, где угроза уже рядом.

У дальнего слоя долгая родословная. В холодную войну его основой была система SOSUS — сети стационарных гидрофонов на дне океана, ловившие шум советских подлодок. В постройке и содержании она обходилась дорого, к тому же рассчитана была на крупные цели, а не на малозаметный дрон. Часть SOSUS сохранилась, но сегодня работает скорее на науку; в оперативных задачах её сменил комплекс IUSS из донных антенн, буксируемых сонаров и береговых центров обработки. Промышленность предлагает и решения подешевле — например, модульную сеть донных датчиков Seabed Sentry от Anduril, которую вместе с буксируемым сонаром Sea Spear обкатывают в демонстрациях формата Lanternfish.

Ближний слой — как раз то, за чем охотится Береговая охрана. На тех же балтийских учениях, помимо сети, показывали воздушную завесу: система аэрирует воду перед защищаемым объектом, и стена пузырьков сбивает работу сонаров и датчиков глубины самого дрона, мешая ему в навигации. Способ некинетический — цель не уничтожают, а не дают ей дойти. Да и «поразить» дрон не всегда значит взорвать: наравне с зарядами рассматривают помехи, сбивающие навигацию, и захват аппарата целым. Впрочем, кинетика тоже никуда не делась — среди демонстраций фигурировали нейтрализующие заряды, а патрулирование акваторий возлагают на аппараты Iver3. Логика понятная: в тесной гавани проще заставить дрон промахнуться, чем гарантированно его подорвать.

Вот тут и кроется причина, почему порт стоит особняком, а не служит уменьшенной копией океанской противолодочной обороны. В открытом море можно работать по всему объёму воды и не оглядываться на посторонних. В гавани так нельзя: рядом гражданские суда, буксиры, водолазы, причальные конструкции. Дно и стенки дают массу ложных отражений. Поэтому в порту цена ошибочного срабатывания высока, и на первый план выходит уже не дальность обнаружения, а точность классификации — та самая середина цепочки, где UUV надо отличить от рыбы, мусора или гражданского аппарата. И упор смещается к некинетическим средствам — сетям, завесам, помехам, — там, где оружие в полную силу применять попросту негде.

Три подхода к одной задаче

Пока инженеры испытывают заряды и завесы, государства оформляют защиту гаваней в отдельные программы. И по тому, как эти программы устроены, хорошо видно, что каждая сторона считает главной угрозой.

Самый показательный пример — REEF (по ряду аналитических публикаций — Robotic Exclusion and Engagement Framework, рамочная система обнаружения и нейтрализации подводных роботов). Совместная американо-британская инициатива, анонсированная в 2026 году в связке с американским оборонным инновационным блоком и британскими структурами военно-морской обороны. Её замысел важнее отдельных железок: собрать не одну «серебряную пулю», а модульную архитектуру. Обнаружение, сопровождение, классификация и набор сменных эффекторов — сети, помехи, кинетика — под разные типы подводных роботов, от полноразмерных UUV до малых дистанционно управляемых аппаратов. И ключевая деталь: REEF задуман сначала как портовый, а к открытому морю подступается уже потом. Классическая противолодочная оборона всегда росла от океана к берегу, а тут порядок обратный. Пожалуй, это лучшее доказательство того, что защита гавани стала самостоятельной дисциплиной, а не филиалом флотской ПЛО.

Запрос Береговой охраны, с которого мы начали, — второй подход, и он гораздо уже по замыслу. Не рамочная программа, а конкретный заказ на недостающее звено. REEF строит всю цепочку целиком; USCG признаёт, что сенсоры у неё в целом есть, и точечно ищет, чем поражать. Разница в масштабе объяснима: у Береговой охраны десятки портов и жёсткие требования к совместимости с уже развёрнутыми средствами обнаружения. Ей нужна деталь, которая встанет в существующую систему, а не архитектура с нуля. Отсюда и планка TRL 5+: экспериментов не предлагать.

Третий подход демонстрирует Россия — комплекс «Корвет», заявленный как средство защиты пунктов базирования сразу от нескольких угроз: боевых пловцов, безэкипажных катеров и автономных подводных аппаратов. Подробных характеристик в открытом доступе нет, и разбирать эффективность по релизам бессмысленно. Но принцип показателен: угрозу мыслят комплексной — подводная, надводная и диверсионная в одном контуре. Это ближе к логике «оборона базы целиком», чем к узкой охоте за конкретным типом дрона.

Три ответа на общий вопрос расходятся уже в исходной установке, а не в мелочах. REEF отталкивается от того, что угроз много и они разные, и строит гибкую рамку. Береговая охрана исходит из того, что не хватает одного звена, и заказывает именно его. «Корвет» отвечает на то, что база уязвима со всех сторон разом. Общее у всех троих одно: никто больше не считает, что порт можно прикрыть уменьшенной версией флотской ПЛО.

Обнаруживать подводные цели научились раньше, чем надёжно их останавливать, и запрос Береговой охраны — ровно об этом разрыве. Гонка дешёвого аппарата против дорогой обороны только начинается, и барьер на входе в гавань снова становится актуальным, как век назад, — только сплетённый из других материалов.