Сможет ли Франция создать истребитель шестого поколения в одиночку?

Не без злорадства многие наблюдали за тем, как рушился триумвират по созданию истребителя шестого поколения, созданный Германией, Францией и Испанией. Ну и потом с деньгами в него пришла Бельгия. Однако деньги всё и погубили.


Союз, признаем, был более чем серьезный: и Франции, и Германии было что вложить от своих фирм-производителей. Испания, конечно, на третьих ролях, а вот пришествие Бельгии было весьма серьезным подспорьем, потому что по факту эта страна ничуть не слабее Швейцарии в делах денежных и банковских. Не зря же Евросоюз и НАТО именно там и проживают.

Но желание «Эйрбаса», который представляли испанская и германская стороны, захапать большую часть разработок и производства (а значит, и денег) привели к тому, что под кукарекание галльского петуха (это символ Франции, если что, а не Макрон) французская сторона покинула проект.

Бесспорно, немцы сильны и без чьей-либо помощи, у них есть Airbus Defence and Space, MTU Aero Engines, Hensoldt, AEG, Rheinmetall и много других разработчиков и производителей, способных обеспечить разработку и производство самолета с нулевого уровня.


Проблема в том, что в Германии после Второй мировой войны боевые самолеты не разрабатывались. Строились — да, те же американские «Фантомы», но своего ничего не появилось. «Торнадо» и «Тайфун» немецкими не являлись, это были самолеты из категории интернациональных, потому что в их создании принимали участие разработчики нескольких стран.

Потому такое желание урвать поболее других от «Эйрбаса» — оно законно, но нелогично. И потому выход Франции из проекта на 90% ставит крест на проекте этого евроистребителя. И неудивительно, что немцы начали смотреть через Ла-Манш, как бы присоседиться к британцам, которые явно создали более устойчивый альянс с Италией и Японией.

Но у нас как бы Франция.


А там вовсю считают, что могут справиться сами. Министр вооружённых сил Франции Катрин Вотрен, выступая перед парламентом, заявила, что страна обладает достаточным технологическим потенциалом для запуска истребителя нового поколения к 2040 году.

Честно говоря, «на тоненькую», но 15 лет — это да, срок, за который можно создать, построить и поднять в воздух самолет. Тем более — не на пустом месте.

Госпожа министр напомнила колеблющимся (то есть способным проголосовать против выделения денег), что Франция — единственная страна Европы, способная полностью самостоятельно производить истребители.

С этим, конечно, не поспорить, всё так. И шансы на самостоятельное развитие есть, как пояснила министр, к проекту привлечены ведущие корпорации страны: Dassault Aviation (платформа), Safran (двигатели), Thales (электроника). Работать есть кому, оружейники подтянутся по ходу проекта.

Далее Вотрен напомнила, что за последние 8 лет на предварительные исследования уже выделено 2,5 млрд евро, и эти деньги не пропали, опыт, полученный в рамках FCAS, будет использован для ускорения национальной программы.


Отметим, что даже в рамках уже почившей программы FCAS было сделано немало. И если вспомнить, то программа стартовала весьма и весьма впечатляюще. На наших страницах был не один обзор с прогнозами, и, будем честны, трио Франция-Германия-Испания смотрелось много предпочтительнее трио Великобритания-Италия-Япония.

И если внимательно посмотреть на причины развала и разногласий между Францией и Германией, то там на первый взгляд всё просто, а вот при внимательном рассмотрении всё становится не так уж и однозначно.

Если помните, всё началось с патентного спора. «Дассо» не горели желанием делиться своими чувствительными технологиями и интеллектуальной собственностью с «Эйрбасом». Но немцы давили, причем реально. И претендовали на лидерство в проекте, но тут уже французы откопали свой гонор и заявили, что коль вы тут главные, вот и извольте потратиться на разработки.

Учитывая, что именно «Эйрбас» пошел к «Дассо» за технологиями, всё логично. И в «Дассо» считали, что если они держат в руках папки с самыми интересными разработками, то и главными должны быть они. «Эйрбас» подчиняться не хотел, и, учитывая, что концерн был представлен и немецкой, и испанской сторонами, французам пришлось непросто.

Но пока шли разборки «кто будет главным», в ход пошли военные двух стран и превратили проект в полный бардак. В принципе, военные всего мира умеют это делать, с ними даже физики-ядерщики в этом не сравнятся.

Выяснилось, что военные Франции желают иметь в ВВС самолёт-носитель ядерного оружия, да еще и в конфигурации палубного базирования. У них, если вы помните, на балансе есть плавучая катастрофа «Шарль де Голль», и интересы этого атомного катаклизма надо учитывать. Хотя вот точно не стоило бы.


Но мы-то с вами понимаем, что самолет палубного базирования весьма прилично отличается от аналогичной машины, работающей с наземных аэродромов, многими нюансами. Носитель ядерного оружия – это не так уж и сложно, добавляется всего-то некоторое количество электронных блоков контроля, активации и наведения. Сложно, но не смертельно.

Но загвоздка была в том, что Люфтваффе такой самолет был совершенно не нужен! Атомные бомбы, по мнению немецких военных, будет таскать F-35, а авианосца или чего-то подобного у Германии даже в планах нет.

В общем, странам требовались самолеты разных конфигураций, что не могло не вылиться в конфликт. В феврале 2026 года глава «Эйрбаса» Гийом Фори (кстати, француз, но работающий во главе немецкого концерна) предложил выпускать две версии истребителя, что вообще было бы более чем логично. Морская и сухопутная версии были бы весьма интересны не только для участников программы, но и для сторонних покупателей.


Так в «Дассо» делают с «Рафалями», так американцы разложили на три части проект F-35, всё довольно логично и нацелено на результат.

Однако почему-то в «Дассо» это предложение обозвали саботажем, и Франция, гордо подняв голову, вышла из проекта. Что это было, последняя капля или просто так сошлось, сказать сложно, да и незачем.

Итог: 8 июня 2026 года программа FCAS была официально закрыта. Участники разошлись по своим песочницам и думают, что делать дальше. Германия формирует альянс «Team Gen.6» с Airbus, Hensoldt и MTU, одновременно внимательно наблюдая за тем, что происходит в другом триумвирате. Франция идет своей дорогой.

Почему Франция считает себя способной на самостоятельную разработку? Потому что умеет.

Давайте просто посмотрим в прошлое и увидим там… А увидим мы там самолеты.


Mirage III. Выпущен в количестве чуть менее девяти сотен, стоявший на вооружении десятка стран, действительно универсальный самолет, сверхзвуковой многоцелевой истребитель, перехватчик, разведчик и бомбардировщик.


Mirage 5. Многоцелевой истребитель 3-го поколения, дальнейшее развитие Mirage III. Различные модификации, включая Dassault Mirage 50 и IAI Nesher (Dagger), состояли на вооружении 11 стран мира. Всего построено 582 экземпляра.


Mirage 2000. Многоцелевой истребитель четвёртого поколения. Последний Mirage 2000 был собран в 2007 году для ВВС Греции. Всего изготовлено 614 самолетов.


Dassault Rafale. Многоцелевой истребитель четвёртого поколения. Совершил первый полёт в июле 1986 года. Принят на вооружение ВМС и ВВС Франции в 2004 году (ВМС) и 2006 году (ВВС) соответственно. На сегодняшний день выпущено 507 машин, стоит на вооружении в 9 странах мира.

Это, конечно, далеко не рекордсмены типа МиГ-21 (14 000 единиц) или МиГ-15 (15 500 единиц), это такие крепкие середняки, которые решали все вопросы своих ВВС и ВМС, да еще и позволяли окупать проекты за счет экспортных поставок. Не однодневки типа F-104, такие себе спокойные служаки, прошедшие через многие конфликты.

У самолетов фирмы «Дассо» можно найти много минусов, но не меньше будет и плюсов. И вот тут кроется сила Франции: покупки покупками, но с незапамятных времен во Франции не останавливались разработки и постройка своих самолетов. Были лакуны, но от первых «Этандаров», «Мистерий», «Ураганов» до «Рафалей» Франция не прерывала собственного авиастроения. Это весьма серьезный аргумент в пользу французского авиастроения.

Помимо Dassault Aviation в ВПК Франции присутствуют такие концерны, как Thales Group, Safran Electronics & Defense, MBDA, которые в состоянии решить любой вопрос в плане обеспечения технологической автономии Франции, создавая планёры, стелс-технологии, боевую авионику, системы ядерного сдерживания и палубной авиации.


Имен не так много, но здесь надо смотреть в глубину. Safran – не просто имя концерна, за ним как раз скрывается много больше. Все началось в 2005 году, когда известный производитель авиационных и ракетных двигателей Snecma и производитель электроники и средств связи Sagem объединились в военно-промышленную группу Safran. И понеслось…

Началась серия поглощений и покупок, в результате чего производитель авиационных и танковых двигателей Turbomeca был переименован в Safran Helicopter Engines, производитель трансмиссий Hispano-Suiza — в Safran Transmission Systems, производитель оптоэлектроники и авионики Sagem Dеfensе Sеcuritе — в Safran Electronics & Defense, а производитель электропроводки Labinal Power Systems — в Safran Electrical & Power.

В итоге получился монстр, с которым придется считаться в любом случае. По крайней мере, более чем успешный опыт работы с «Рафалем» это подтверждает: французский истребитель получил фазированную антенную решётку (PESA) уже в 2001 году, а АФАР (AESA) в 2013-м – на 20 лет раньше, чем «Еврофайтер». Серьезный расход по времени, нечего сказать. Да и в целом, на вооружение «Рафаль» был принят на пять лет раньше «Тайфуна», и более того, он оказался более эффективным по критериям «стоимость/эффективность». Может, и не так значительно, как хотелось бы французам, но и не столь незначительно, как это хотели бы показать немцы и британцы.

Так сможет ли Франция создать конкурентоспособный истребитель?

Ответ: смотря что создавать!


Вспомним, что разработка F-35 обошлась налогоплательщикам США более чем в 100 миллиардов долларов, за что вся программа словила критики даже больше, чем программа F-22. Европейские оборонные программы исторически требуют ещё больших средств для достижения сопоставимых результатов, хотя бы просто потому, что при создании F-35 американцы имели опыт создания F-22 как истребителя пятого поколения, а вот у Франции таких наработок нет.

Кроме того, отдельные эксперты сомневаются в том, что французская электронная промышленность «вытащит» шестое поколение. Говорят, что Франция уступает США и Китаю в микроэлектронике, что критично для перспективных радаров, систем связи и искусственного интеллекта.

Сегодня производители микроэлектроники уверенно держат «Рафаля» на мировом уровне, а французские тепловизоры вообще считаются лучшими в мире. Но у нас речь идет не о пятом поколении, а о шестом…

Очевидного разделения проектов 5, 5+ и 6 толком еще не сделал никто. Каждая страна из тех, что занимаются разработками новых самолетов, а позволить это себе могут не многие, занимается проектами в силу своих возможностей и не более того.

А из всего того, что крутится в мнениях о шестом поколении истребителей, на сегодняшний момент, если отбросить лазеры, бластеры, гиперзвук, гибридные установки питания, активные системы маскировки по ИК-диапазону и так далее, все эти полуфантастические и совсем фантастические проекты, ограничившись более материальными вещами типа интеграции с наземными информационными сетями и космическими спутниковыми группировками для создания единого тактического поля. Ну и да, рои дронов в качестве средств поддержки самолетов под управлением ИИ.


Есть определенные сомнения в том, что авиационная промышленность Франции, которая значительно уступает по возможностям США и КНР, сможет создать самолёт, сопоставимый с F-35 или J-20. Просто потому, что к самолету потребуется еще много компонент, которые и составят то самое искомое шестое поколение.


По мнению американских аналитиков, даже совместный европейский проект в лучшем случае мог бы дать самолёт поколения «5+», а не полноценное 6-е поколение. Для одной Франции эта планка ещё выше. Но нет ничего невозможного, вопрос в том, как подойти к реализации такого проекта. Возможны самые разные исходы, начиная от совсем оптимистичных и заканчивая самыми пессимистичными.

Самостоятельная разработка, вероятно, будет успешной с точки зрения обеспечения национального суверенитета, для себя французы вполне в состоянии создать «5+», но создание машины, конкурентоспособной на мировом рынке против американских и китайских аналогов, остаётся под большим вопросом.

Не последнее значение имеют и деньги, как бы это странно ни звучало. 2,5 миллиарда евро на НИОКР уже выделено, но это в целом ни о чем, общая стоимость может превысить 50-80 миллиардов, а вот это для Франции уже «тяжелая» сумма.

Но, повторюсь, создать замену «Рафалю» для защиты своего суверенитета — это вполне по силам французским концернам, у них очень хороший опыт. Истребитель следующего поколения, опираясь на опыт Dassault, Safran и Thales, — это вполне реально. Однако по боевым возможностям он, вероятно, будет уступать американским и китайским самолетам, оставаясь нишевым продуктом для обеспечения безопасности самой Франции. Ну и цена у него будет, сами понимаете, как… у «Рафаля» для Индии, что автоматически закроет ему выход на мировой рынок.

Всё зависит от того, как эффективно французы смогут использовать накопленный за последние десятилетия опыт и деньги, которые Франция сможет выделить на этот проект.