Гора, на которую не всходят фронтом

Сказано это про альпийские склоны. Но в одной этой фразе умещается вся логика Суворова, перенесённая из турецких степей в горы. В прошлой статье, Тактические уроки Турции: как Суворов отнимал у противника время, мы видели его в мире крепостей и штурмов. В 1799 году местность сменилась радикально: долины, реки, перевалы, французская революционная армия. А приём остался прежним: нащупать слабое место и ударить туда.

Другой противник

На турецком театре Суворов имел дело с противником, у которого сил бывало много, а система держалась неустойчиво. Итальянская и Швейцарская кампании поставили задачу другого рода. Впервые ему противостояла армия нового типа: французская революционная, за десятилетие после 1789 года перестроившаяся до основания.

Эта армия соединяла две школы. От королевской системы ей достались линейные построения и батальонная тактика. Революция добавила плотные атакующие колонны, застрельщиков — рассыпанных впереди стрелков, которых пускали действовать свободно, — и сильный моральный заряд. Солдат шёл в бой не только за жалованье, но и за идею, и это придавало натиску особую силу.

Была у этой армии и слабость. Состав французских войск оставался пёстрым: рядом стояли ветераны прежних кампаний, вчерашние новобранцы и добровольцы, чей энтузиазм не заменял выучки. А значит, армия, грозная в едином наступательном порыве, теряла слаженность там, где нужна выучка: в перестроениях, на переправах, при сбоях командования.

Суворов видел перед собой сильного, но не идеального противника: опасного, пока он развёртывается и атакует, и уязвимого на стыках, при переправах, в момент перестроения. На эти точки он и нацелил свою тактику.

Италия: скорость и удар по слабому месту

Свою программу для итальянской кампании Суворов свёл к нескольким жёстким установкам. Из девяти пунктов достаточно назвать пять, чтобы понять замысел:

• ничего, кроме наступления;
  
• быстрота в походах, стремительность;
  
• не нужно методизма, нужен хороший глазомер;
  
• неприятеля атаковать и бить в поле;
  
• не терять время в осадах.
  

Был среди пунктов и призыв идти прямо к Парижу как главному пункту. Это программный лозунг, задающий психологический горизонт войны, а не оперативный маршрут с расчётом переходов, и звучит он почти наполеоновски. На практике кампания завершилась выводом армии в Швейцарию, и до Парижа Суворов не дошёл. Но формула важна как показатель масштаба замысла и веры в постоянное движение вперёд.

Технику этого движения задавал приказ по армии в Италии:


Формула задаёт не только приём атаки, но и темп всей кампании. Никакого застревания в перестрелке, никакой паузы после удара. Движение вперёд, пока противник лишён возможности заново собрать бой. Смысл в том, чтобы бить туда, где строй уже нарушен, и не дать французским колоннам спокойно развернуться и открыть огонь.

Три сражения

Итальянская кампания дала три показательных боя, и в каждом видна одна и та же мысль: бить в уязвимую точку, а не давить равномерно по всему фронту.

При Кассано в апреле 1799 года многое решил быстрый манёвр вместе с внезапностью. Переход через реку требовал от войск быстро перестроиться из походного порядка в боевой, и Суворов направил основной удар во фланг, не позволяя противнику закрепиться на рубеже.


Треббия (17–19 июня 1799 года по новому стилю; по старому — 6–8 июня) была сложнее. Многодневное сражение, выигранное во многом маршем. Суворов стремительно стянул силы к реке, атаковал французские корпуса по частям и прижимал их к воде, превращая её в преграду для отхода противника. По разным оценкам, союзники потеряли здесь порядка 5–6 тысяч человек; французские потери, с учётом пленных и оставленных в госпиталях раненых, могли достигать 16 тысяч. Разброс объясняется именно тем, что считать: одни авторы берут только убитых и раненых, другие прибавляют пленных. Принцип «не числом, а умением» сработал буквально: армия, уступавшая в ресурсе, взяла своё концентрацией усилий и ударом в нужный момент.

Нови в августе 1799 года стало одним из самых кровопролитных сражений кампании. Здесь особенно проявился моральный натиск: несмотря на большие потери, суворовская армия не выпускала противника из кризиса и добивала его ударом по ключевой точке, минуя растянутый нажим на весь фронт.

Во всех трёх случаях итальянская кампания предстаёт не сплошным штыковым натиском. Это комбинация скорости, постоянного наступления и точного выбора места удара.

Огонь открывает, штык завершает

Суворова нередко изображают «огнефобом», сводя его тактику к одному штыку. Собственные его слова этому противоречат: «Пехотные огни открывают победу».

Для Суворова огонь и штык связаны, а не противопоставлены. Огонь должен вскрыть строй противника, разрыхлить его, надломить мораль: открыть победу. Штык доводит это вскрытие до прорыва. Знаменитая ставка на холодное оружие относится не к огню вообще, а к бессмысленной затяжной перестрелке. В эпоху гладкоствольного ружья, с его неточностью и медленным заряжанием, такая перестрелка могла тянуться без результата и гасить наступательный порыв.

Порядок фаз у Суворова выстроен последовательно: огонь, движение, штык, преследование. Огонь здесь становится входом в решающий удар, а вовсе не подсобным средством. На Треббии это видно ясно: короткая, плотная работа ружей и орудий, а затем несколько суток боёв с решительным натиском там, где строй противника уже поддался.

Швейцария: гора, которую обходят

В Швейцарии изменилась не только местность, изменилось само устройство войны. Долину сменили перевалы. Швейцарский поход в источниках описывают как альпийское чудо: разорванный театр, скверные дороги, непредсказуемый климат, изоляция от союзников, постоянное моральное напряжение.


Тактически это означало жёсткие ограничения. Широкую линию развернуть было негде. Идти приходилось колоннами, в тесноте узких троп, и при этом не сваливаться в хаос. Артиллерию по горным дорогам тащили с трудом. Кавалерия почти теряла пространство для манёвра.

Свои правила для гор Суворов писал под эти условия. Колонны должны были идти сосредоточенно, «в тесноте, да не в обиде», с интервалом около двухсот шагов между частями. Интервал здесь не самоцель: он держал колонну достаточно плотной для быстрого удара и одновременно оставлял зазор, чтобы задержка одной части не сминала в кучу всю остальную на узкой тропе. В основу Суворов клал сочетание колонн с рассыпным строем, развивая приёмы румянцевской школы гибких построений: плотная колонна для удара, рассыпанная цепь стрелков для работы по рельефу.

Сам переход через Альпы обычно вспоминают как стратегический и моральный подвиг. Но по существу это тактика форсированного марша, перенесённая на горный рельеф. Её элементы складывались в единую дисциплину движения:

• движение по узким дорогам в непогоду с сохранением строя;
  
• жёсткая очерёдность колонн, чтобы не допустить затора и паники;
  
• опора на местных проводников и точный глазомер командиров;
  
• чередование движения и короткого отдыха, чтобы уберечь войска от полного истощения.
  

И здесь возвращается та фраза, с которой всё началось: не всходить на гору фронтом, когда её можно обойти сторонами. Где местность не даёт развернуть строй, ползти в лоб бесполезно. Нужен обход, охват, удар по склону вместо удара по вершине. Тот же приём, что в Италии: искать фланг. В долине флангом была открытая сторона французской колонны; в горах эту роль играла сторона перевала, которую можно обойти. Суть одна.

Итог похода показал главное: даже в тяжелейших условиях суворовская армия сохранила способность к бою, а не превратилась в измотанную толпу, кое-как дотащившуюся до конца пути.

Суворов и Наполеон: два стиля одного принципа

Сравнение с Наполеоном напрашивается: оба стали символами быстрой войны. Сходство лежит на поверхности и держится на трёх опорах. Оба стремились двигаться быстрее противника и навязывать инициативу. Оба предпочитали наступление и решающее сражение в поле. Оба берегли силы от распыления по «охранению пунктов» и стягивали их на главное направление. Суворовская программа «ничего, кроме наступления» и «не мешкать» звучит вполне наполеоновски.

А дальше пути расходятся — и расхождение любопытнее сходства. Начать хоть с огня. Наполеоновская школа постепенно превращает артиллерию в систематический инструмент: огневые центры выстраиваются на поле боя заранее, по плану. У Суворова огонь так и остаётся фазой удара, а не отдельной операцией. Та же разница видна и в манёвре. Наполеон становится одним из главных систематизаторов оперативного искусства — система корпусов, продуманная сеть маршрутов, централизованный штаб. Суворовский манёвр полевой: он держится на личном глазомере, быстроте реакции и инициативе младших командиров. Швейцарский поход по замыслу строился на действиях по наружным, охватывающим операционным линиям — ударах с внешних направлений против центра французских сил, — но без всего набора штабных процедур позднейшей эпохи. Такая опора на глазомер вместо расчёта придаёт войнам Суворова живость и заодно повышает риск: успех сильнее зависит от одного человека. И в этом всё дело. Наполеон строит вокруг себя развитый командный аппарат, где документ и расчёт — часть системы; у Суворова многое держится на личном руководстве и слове. Его нелюбовь к «методизму» — не каприз, а следствие: не нужно методизма, нужен хороший глазомер.

Рискну авторским наблюдением. Суворов — прежде всего практик, воплощающий свои принципы в конкретных маршах и боях. Наполеон — систематизатор, чьи кампании сами стали материалом для теории: их разбирали и Жомини, и Клаузевиц, из них выводили доктрины. Отсюда и разное послевкусие: суворовская тактика выглядит более живой и ситуационной, наполеоновская — более удобной для теоретика. Разговор здесь не о том, кто выше. Он о разных исходных точках стиля: у одного это поле боя, у другого кабинет оперативного планирования.

Один приём на два театра

Италия и Швейцария показали: суворовские принципы — глазомер, быстрота, натиск — не были заперты в мире крепостей и «нерегулярного» противника. В долине они обернулись форсированными маршами и ударами во фланг французских колонн. В горах те же принципы дали сочетание колонн с рассыпным строем и обход там, где фронт невозможен. Удар во фланг колонны и обход горы сторонами — по сути одно решение, которому местность просто задала разную форму.

Как эта система подготовки и ведения боя отозвалась в русской армии следующего столетия, от реформ начала века до практики 1812 года и позднейших войн, станет темой завершающей статьи цикла: «Наследие Суворова: влияние его тактики на русскую армию XIX века».

Источники и справочные материалы

• Орлов Н. А. Разбор военных действий Суворова в Италии в 1799 году.
  
• Итальянский поход 1799 года. Наставления и приказы по армии (тексты, приписываемые А. В. Суворову).
  
• Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I.
  
• «Альпийское чудо Суворова»: очерк Швейцарского похода.
  
• Suvorov’s Swiss Campaign: обзорные материалы по кампании 1799 года.