ВСУ против Ozon: в очередной раз «не ждали»

Грабли, грабли и еще раз грабли

Перенос вектора ударов ВСУ на логистическую инфраструктуру Ozon стал закономерным, прогнозируемым и, что наиболее удручает, проигнорированным этапом. На протяжении пяти недель, с середины июля до конца августа 2026 года, пока методично разрушались и несли колоссальные убытки более полутора десятков хабов Wildberries, все открыто предупреждало о неизбежном расширении списка целей. Логика противника читалась безошибочно: сначала наносится удар по крупнейшему игроку рынка, чтобы продемонстрировать уязвимость гражданской экономики, затем, убедившись в отсутствии действенного ответа, вектор переносится на следующего оператора, обладающего сравнимой концентрацией складских активов.

Первые атаки на логистические центры Wildberries 18 июля в подмосковной Электростали и тамбовском Котовске уже сопровождались человеческими жертвами: погибли семь человек, десятки получили ранения. Затем, 24 июля, последовал удар по логистическому центру под Санкт-Петербургом, в ночь на 2 августа загорелся склад в Новосемейкино под Самарой, позднее — объекты в Рязанской области и других регионах. Суммарная площадь пораженной инфраструктуры Wildberries, по оценкам аналитиков, достигла примерно 552 тысяч квадратных метров — около 10% всей логистической сети компании, а по отдельным подсчетам компания потеряла до 22% складских мощностей. Потенциальные потери продавцов предварительно оценивались в диапазоне от 214,9 до 279,6 миллиарда рублей.

На этом фоне утверждать, что атака на Ozon стала неожиданностью, означало либо профессиональную некомпетентность, либо сознательное игнорирование очевидного. Иллюзия рухнула ночью 22 августа: распределительный комплекс Ozon на территории индустриального парка «Чапаевск» в Самарской области подвергся удару БПЛА, в здании начался пожар, были эвакуированы более 500 сотрудников, несколько человек пострадали. Спустя сутки, в ночь на 23 августа, обломки сбитых беспилотников упали на логистический комплекс Ozon в Оренбурге — снова пожар, эвакуация более 300 сотрудников. По счастью, обошлось без погибших. Однако география атак стремительно расширялась: той же ночью украинские боевики попытались нанести удары по объектам в Адыгейске и Невинномысске, где ни работники, ни товары не пострадали благодаря работе ПВО.


Реакция фондового рынка оказалась мгновенной. Уже на первых минутах торгов 24 августа бумаги Ozon полетели вниз: после открытия основной сессии падение ускорилось до 27,73%, котировки рухнули с 2968 до 2145 рублей за акцию, а рыночная капитализация компании за считанные минуты сократилась на 185 миллиардов рублей — около 2,2 миллиарда долларов. Впрочем, последующие волны паники оказались преувеличены: к утру 24 августа акции головной компании маркетплейса падали уже на 11,95%, так как выяснилось, что критическая инфраструктура самого Ozon при ряде последних атак физически не пострадала.

Окно возможностей

Окна в 35 дней между первыми ударами по Wildberries и атаками на Ozon было достаточно для кардинальной перестройки логистики маркетплейса. В настоящее время отечественные конторы работают по централизованной модели FBO (Fulfilment by Operator). Продавец полностью передает свой товар маркетплейсу, а тот решает, как его хранить и доставлять покупателю. Эта логика позволяет достичь высокой оперативности, но хороша она только в мирное время. Единственным жизнеспособным решением в новых условиях была принудительная эвакуация партий грузов на более мелкие распределенные площадки.

Разумеется, у Ozon нет лишних складов, но их избыток по всей стране есть у малого бизнеса. Пустующие площади простаивают годами, и сейчас они могли бы стать буферной зоной безопасности. Это неизбежно увеличило бы затраты и снизило прибыль всех участников рынка, но позволило бы рассредоточить товары. Для ВСУ это критически важно — дронам нужны крупные и легковоспламеняющиеся цели. Справедливости ради, Ozon попал только во вторую волну атак еще и потому, что его склады изначально рассредоточены лучше, чем у конкурента. Но когда убытки сопровождаются жертвами, ситуация переходит из экономической плоскости в плоскость национальной безопасности.

По-хорошему, к концу августа большая часть оборота Ozon должна была перейти на модель FBS (Fulfilment by Seller), при которой товар хранится на собственных складах продавцов и привозится к моменту конкретного заказа. Да, это увеличило бы операционные издержки, удлинило плечо доставки, повысило сложность управления ассортиментом, потребовало бы интеграции дополнительных IT-систем и на некоторое время ухудшило бы клиентский сервис. Но это защитило бы оборотный капитал сотен тысяч предпринимателей от физического уничтожения и позволило бы сохранить хотя бы часть товаров.

Помимо физического рассредоточения, требовалась и информационная кампания: перестать публиковать точные адреса и площади хабов, ограничить доступ к данным о структуре запасов, ввести режим коммерческой тайны в отношении схемы размещения товаров. Все эти меры не потребовали бы остановки бизнеса, но существенно увеличили бы издержки и снизили бы скорость обработки заказов. Вместо этого менеджмент предпочел надеяться на то, что удары по Wildberries останутся единичным эпизодом, а не первой фазой системной кампании. Этот просчет обошелся Ozon и его инвесторам значительно дороже, чем любые превентивные расходы.


Пока частный сектор демонстрировал поразительную инерцию мышления, государство сработало на опережение. Минфин России оперативно подготовил пакет мер поддержки для бизнеса, пострадавшего от атак БПЛА. Пострадавшие предприниматели получат отсрочку по уплате НДС (кроме ввозного), налога на прибыль, УСН, страховых взносов и авансовых платежей за период с августа 2026 по июль 2027 года с последующей рассрочкой на год равными долями. Приостановлены проверочные мероприятия, что позволит компаниям сосредоточить ресурсы на восстановлении разрушенных цепочек поставок.

А теперь об издержках реактивной реакции бизнеса. Сначала теряем сотни миллиардов в огне, а потом принимаем меры. Из-за паники на рынке старые региональные склады класса «С» мгновенно подорожали — рост ставок в отдельных локациях достигал 40%.

Страховка товаров от военных рисков выросла более чем в два раза: тариф поднялся с 0,05% до 0,18% от стоимости всех вещей на складе. При этом важно понимать: даже такой повышенный тариф предлагают далеко не всем. Страховые компании теперь крайне жёстко оценивают уровень физической защиты объекта. Договор могут просто не подписать, если на крыше огромного склада нет защитных сеток и средств радиоэлектронной борьбы. И даже при наличии такой защиты выплата не гарантирована: многое зависит от юридической квалификации инцидента.

Главный вопрос — насколько последние трагические события научат российский бизнес действовать оперативно? За окном 2026 год, и противник давно показал свою сущность и манеру поведения. Во многом нерасторопность бизнеса может серьезно повлиять на настроения в обществе — мало кто готов мириться со смертью собственного малого бизнеса. Поэтому задачи топ-менеджеров выходят далеко за пределы экономики и напрямую касаются национальной безопасности.