Не рано ли в небо с «верными ведомыми»?

То, что сегодня происходит в США, достойно рассмотрения через лупу. А может, микроскоп будет более эффективен, потому что некоторые процессы, способные оказать глубокое влияние на повестку дня, действительно то ли микро, то ли макро. В любом случае, это всё очень и очень интересно, поскольку по тому пути, который мы сейчас будем рассматривать, идут не только американцы.

Речь идет о беспилотных аппаратах поддержки пилотируемых самолетов. У американцев это называют «верный ведомый», в остальном мире по-разному. Суть остается одинаковой: есть самолет, который поддерживают несколько беспилотных летательных аппаратов, несущих дополнительные датчики, системы РЭР и РЭБ, ракеты и контейнеры с пушками. Как говорится, мощь в ассортименте.

Согласно новым требованиям ВМС США к проекту совместного боевого самолета (Collaborative Combat Aircraft, CCA), речь идет о беспилотнике, который очень похож на перспективный боевой летательный аппарат без экипажа, а не на меньший по размеру и менее боеспособный автономный «верный ведомый», предназначенный для усиления пилотируемых истребителей за меньшую цену.

В целом, новые требования служат молчаливым признанием того, что ВМС по-прежнему ищут беспилотник, который они ранее разрабатывали с большим энтузиазмом в рамках программы X-47B и программы беспилотных палубных летательных аппаратов для наблюдения и нанесения ударов (UCLASS). Требования к программе UCLASS были внезапно сняты и заменены разработкой беспилотного палубного танкера, результатом которой стал MQ-25 Stingray. Некоторые сочли этот шаг одним из самых противоречивых и загадочных решений в области закупок в современной истории морской авиации США, но загадочность легко уступает место логике.

Традиционная концепция «верного ведомого» или CCA обычно предполагает создание беспилотных аппаратов, основное назначение которых — дополнять пилотируемые самолеты. Как правило, это предполагает расширение зоны действия датчиков пилотируемой платформы, установку дополнительного вооружения и значительное расширение тактических возможностей.

В отличие от этого, современный ударный БПЛА по сути является самостоятельным боевым летательным аппаратом, предназначенным для нанесения ударов и выполнения других задач, аналогичных тем, которые может выполнять пилотируемая платформа, без необходимости присутствия экипажа на борту. Таким образом, он более функционален, живуч и в целом является средством с полезной нагрузкой, способным в определенных случаях заменить пилотируемый самолет, а не дополнять его, хотя ничто не мешает ему при необходимости выполнять роль ведомого.


Командование авиационных систем ВМС США (NAVAIR) не так давно опубликовало новый запрос на предоставление информации (Request for Information, RFI), в котором изложены необычайно строгие требования к прототипу CCA Increment 1. Помимо прочего, ВМС нужен самолет, способный взлетать с авианосцев, нести большое количество вооружения, выполнять ударные задачи в условиях ожесточенного сопротивления противника, а также действовать как самостоятельно, так и в составе более крупной смешанной (пилотируемой и беспилотной) группы.

Совокупность этих требований дает гораздо более четкое представление о том, на что должны быть способны будущие боевые дроны палубного базирования.

Пожалуй, самое поразительное требование касается вооружения. По словам представителей ВМС, CCA Increment 1 должен быть способен нести четыре внешних блока вооружения весом до 2 500 фунтов (1 135 кг) каждый.

Таким образом, потенциальная внешняя боевая нагрузка составляет 4500 кг, хотя это не обязательно означает, что это нормальная боевая конфигурация самолета. Для сравнения: очень загруженный F/A-18E/F Super Hornet может поднять в воздух около 7200 кг оружия и боеприпасов, хотя такое случается далеко не всегда.


Между тем дроны, которые ВВС США в настоящее время изучают в рамках отдельного проекта CCA Increment 1, а именно General Atomics YFQ-42A «Dark Merlin» и Anduril YFQ-44A «Fury», оптимизированы для использования в качестве оружия класса «воздух-воздух». Ожидается, что их основное вооружение будет состоять из пары ракет AIM-120 AMRAAM, что составляет лишь малую часть от заявленной ВМС полезной нагрузки.


В опубликованном запросе на предоставление информации NAVAIR также содержится просьба к респондентам рассмотреть возможность размещения вооружения внутри самолета, при этом среди факторов, которые будут учитываться ВМС, наиболее значимые — вместимость и живучесть. Размещение вооружения внутри самолета дает очевидные преимущества в плане снижения радиолокационной заметности и сохранения аэродинамических характеристик. Классика американских разработок.

Кроме того, ВМС США хотят, чтобы самолет имел значительный радиус действия при необходимой боевой нагрузке, а также мог находиться на боевом дежурстве не менее 30 минут, сохраняя достаточный запас топлива для возвращения на авианосец.

Здесь необходимо пояснение параметра: БПЛА должен выдвинуться в определенный район, возможно, вместе с самолетами, патрулировать в районе не менее получаса (а лучше более), иметь время на получение координат цели и ее атаку, а в случае отсутствия цели — иметь возможность вернуться на авианосец.

Для палубного самолета операции на авианосце представляют собой еще одну сложность. Самолет должен быть способен взлетать с катапульты и совершать посадку с помощью аэрофинишера на авианосцы, при этом он должен вписываться в существующие ограничения по палубе, лифту, ангару и вспомогательным системам.


Автономность также занимает центральное место в этой концепции. ВМС США хотят, чтобы автономность выполнения задач и полёта поддерживала самолёт на всех этапах — от взлёта до посадки, а также чтобы можно было использовать стороннее программное обеспечение для выполнения задач.

Ожидается, что прототип продемонстрирует как автономные действия одного летательного аппарата, так и совместную работу нескольких. Хотя взаимодействие пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов является фундаментальной частью концепции, согласно последним требованиям, летательный аппарат не должен зависеть от пилотируемого летательного аппарата, который постоянно контролирует его действия.

Определенная логика в этом есть: никто не отменит работу комплектов РЭБ противника, способных как подчинить БПЛА и увести его на свою территорию, так и элементарно уничтожить путем утопления в море.

Что касается требований к живучести, то ВМС США хотят, чтобы БПЛА мог действовать в условиях активного сопротивления противника, и просят промышленность разработать подходы к оценке и обеспечению живучести во время совместных операций. Возможность размещения вооружения внутри самолета — еще одно указание на то, что снижение заметности и живучесть являются важными конструктивными особенностями, указывающими на малозаметность платформы.

Все это начинает стирать грань между планом ВМС США по созданию CCA Increment 1 и традиционной концепцией живучего БПЛА.

Это не обязательно означает, что ВМС полностью отказываются от концепции CCA в пользу возрождения концепции палубного БПЛА. Скорее, это говорит о том, что различия между этими двумя концепциями стираются по мере того, как требования к ним пересекаются.

Также сохраняется высокая вероятность (или, скорее, правдоподобность) того, что ВМС будут стремиться разрабатывать CCA по образцу того, что делают ВВС, а также Корпус морской пехоты США. Это потенциально может включать в себя разработку палубных версий одного или нескольких из этих проектов в рамках будущих разработок.


Это, конечно, красивая картинка от General Atomics, не имеющая ничего общего с реальностью, происходящей в Королевских ВМС.

В более раннем запросе было изложено широкое видение будущего беспилотного палубного летательного аппарата, способного выполнять задачи, в том числе по ведению ударных боевых действий, противолодочную оборону, ведение боевых действий в воздухе, радиоэлектронную борьбу, разведку, наблюдение, рекогносцировку и целеуказание (ISR&T), мобильность и логистику. В этом уведомлении также упоминаются самолеты, способные атаковать цели на расстоянии не менее 1000 морских миль от авианосца без дозаправки в воздухе, при этом сохраняется возможность увеличить радиус действия с помощью воздушных танкеров.

Любопытно, что в новом запросе не указана конкретная максимальная дальность полёта, но, исходя только из требований к полезной нагрузке, она должна быть весьма значительной, что отражает опасения ВМС по поводу ведения будущего конфликта на огромных расстояниях в Тихом океане.

Радиус действия традиционных перспективных ударных беспилотных летательных аппаратов обычно измеряется тысячами миль, а не сотнями, что намного превышает дальность действия их пилотируемых аналогов.

Какой бы ни была возможная цель по дальности действия, планируемая боевая нагрузка также указывает на то, что аппарат должен быть достаточно большим. Действительно, здесь уместно требование по свободному пространству на палубе, CCA не может превышать аналогичный показатель существующего истребителя четвертого поколения, а значит, потенциально он не может быть таким же большим, как F/A-18E/F.

Военно-морские силы США хотят, чтобы первый полет прототипа состоялся в течение 24 месяцев после заключения контракта, а сертификация для использования на авианосцах — в течение трех лет разработки. Кроме того, они хотят, чтобы стоимость одного самолета составляла около 30 миллионов долларов. Такая цена ставит его в один ряд с самыми дорогими концепциями CCA, которые мы видели до сих пор, и является довольно амбициозной для БПЛА высокого класса.

В 2024 году представители ВМС заявили, что целевая стоимость одного самолёта CCA составляет около 15 миллионов долларов, что отражает идею о том, что при определённых обстоятельствах самолёт будет достаточно недорогим, чтобы его можно было списать или потерять в результате противодействия противника.

В новом запросе на информацию промышленность просят наметить путь к достижению целевой стоимости в 30 миллионов долларов за один самолёт. Это всё ещё малая часть стоимости современного палубного истребителя, но это говорит о том, что ВМС готовы заплатить значительно больше за самолёт с гораздо большей огневой мощью, дальностью полёта, автономностью и живучестью.


Что касается компаний, которые могли бы ответить на запрос флота, то в августе прошлого года ВМС подтвердили, что компании Anduril, Boeing, General Atomics и Northrop Grumman заключили контракты на разработку «концептуальных» проектов беспилотных летательных аппаратов.

Тогда же ведомство сообщило, что компания Lockheed Martin была нанята для работы над общей архитектурой управления для дронов. Компания Lockheed Martin уже является генеральным подрядчиком по станциям управления и сопутствующему программному обеспечению, которые сервис внедряет на свои платформы для поддержки MQ-25.

Однако новый запрос информации знаменует собой переход от концептуальных исследований, описанных в прошлом году, к разработке конкретного прототипа. Военно-морские силы США запрашивают мнение представителей отрасли при формировании стратегии закупок. Ответы должны быть получены до 18 сентября.

В прошлом ВМС США заявляли, что стремятся к тому, чтобы в составе авиакрыльев авианосцев в конечном итоге было 60 процентов или более беспилотных летательных аппаратов, хотя точный баланс еще предстоит определить, и он, безусловно, будет зависеть от опыта, полученного в рамках программы CCA Increment 1.

Еще один интересный вопрос — как CCA может сочетаться с истребителем шестого поколения ВМС США, известным как F/A-XX, если он будет построен и принят на вооружение, и, соответственно, оптимизирован для работы с этой платформой.

Здесь вообще очень много «если»…

А если вернуться к более ранней попытке ВМС разработать высокотехнологичный малозаметный беспилотный летательный аппарат для базирования на авианосцах, неопределенности станет еще больше.

Компания Northrop Grumman построила два демонстрационных образца X-47B для этой программы, и оба они прошли обширные летные испытания, в том числе с использованием авианосцев и дозаправкой в воздухе. Самолет находился в эксплуатации с 2011 года в течение примерно пяти лет, а потом программа была свернута. По состоянию на 2022 год оба X-47B предназначались для возможной публичной демонстрации в музеях.


Два X-47B дали гораздо больше, чем просто представление о том, как может выглядеть палубный беспилотный летательный аппарат, и на основе этой базовой конструкции планировалось создать действующий образец. Это были большие малозаметные БПЛА с полезной нагрузкой в несколько тонн и продолжительностью полета, намного превышающей возможности пилотируемых палубных истребителей.

Последующая программа UCLASS была направлена на то, чтобы продемонстрированные X-47 возможности были реализованы в рамках новой программы закупки самолетов. Однако в середине 2010-х годов она была преобразована в радикально иную, менее амбициозную программу Carrier-Based Aerial Refueling System (CBARS), ориентированную на создание танкеров. Как уже отмечалось, это привело к появлению MQ-25 Stingray.

По сей день отмена программы UCLASS остается очень болезненным вопросом и многими рассматривается как недальновидное и даже безрассудное решение. Это решение перекликается с более ранними шагами ВВС США, которые продемонстрировали, насколько революционными могут быть беспилотные летательные аппараты, но в итоге полностью отказались от этой концепции. Более того, ВВС пошли еще дальше и, похоже, вычеркнули эти разработки из недавней истории.


Сегодня на вооружении ВМС стоит MQ-25, который в первую очередь является заправщиком, но очевидно, что это не единственная задача, повлиявшая на его необычный дизайн. На самом деле, эти требования ВМС могут открыть возможности для того, чтобы платформа Stingray потенциально выполняла по крайней мере часть функций боевого беспилотного летательного аппарата ВМС в «обработанной», более скрытной конфигурации.

В целом можно сделать вывод, что последние требования ВМС к боевым беспилотным летательным аппаратам открывают интригующую возможность того, что прежние амбиции ВМС в отношении БПЛА вновь обретают актуальность, на этот раз под эгидой программы CCA.

Это происходит на фоне того, что Китай очень быстро продвигается в разработке собственных малозаметных ударных беспилотных летательных аппаратов, некоторые из которых уже проходят испытания. Один из них очень хорошо проработан и приспособлен для использования на кораблях — GJ-11 Sharp Sword. GJ-11 очень похож на то, что требуется ВМС США, в том числе по способности действовать автономно и в связке с пилотируемыми летательными аппаратами, а также по своим размерам и требованиям к живучести.

Несмотря на то, что запрос информации — это лишь начальная стадия процесса заключения контракта, на практике это выглядит так, будто ВМС США хотят узнать, может ли промышленность наконец выполнить давнее обещание и создать беспилотный летательный аппарат для нужд флота.

Однако ни в одном плане ВВС и ВМС США на сегодняшний день не было озвучено того, насколько аппараты смогут действительно действовать автономно. Одно дело, когда одноразовый ударный беспилотник может лететь по сигналам «Старлинка» несколько сот километров на территории противника, и совсем другое – когда БПЛА должен будет выполнять действия по поддержке пилотируемых самолетов в боевых условиях. Однозначно для этого аппараты должны обладать значительной степенью автономности, не говоря уже о возможности коррекции заданий по каналам связи.

Очень характерным примером может послужить печальный результат испытаний российского аппарата «Охотник», управление которым было перехвачено противником, и в результате аппарат был потерян.

Можно очень долго обсуждать параметры БПЛА в плане дальности полета или количества переносимой боевой нагрузки, однако более важным качеством может оказаться помехоустойчивость и сопротивляемость к внешним воздействиям.

Да, не каждая страна, которая подвергалась агрессии со стороны США, могла бы оказать такое воздействие, но мы говорим не о Венесуэле, Йемене, Ливии или Сирии. Речь идет о противниках иного порядка, главным из которых считается Китай. А это действительно другой порядок по всем параметрам.

Определенное шарахание США от одного проекта к другому, причем не только в сфере БПЛА, но и с обычными самолетами и кораблями, явно не идет на пользу и вызывает множество сомнений в успехе. Впрочем, это насквозь обычное дело. Максимум, что потеряют американцы, это некоторое количество миллиардов долларов, что, в общем, абсолютно привычное дело.