СБУ против ГУР: почему одна операция закончилась перестрелкой

После перестрелки между СБУ и ГУР уведомлены о подозрении сотрудник Службы безопасности и военнослужащий разведки. Инкриминируемые действия разные, статьи — тоже. Следствие проверяет обе стороны.

Столкновение произошло в квартире Степана Каплунова, замкомандира РДК по боевой работе. СБУ вела контрразведывательное расследование и утверждала, что у Каплунова были контакты с ФСБ. Каплунов через адвоката заявил: его задержали внепроцессуально, признание выбили под давлением. Суд ни одну из версий пока не проверил.

Дверь квартиры оказалась не бытовой деталью, а границей двух ведомственных логик. СБУ вела следственное производство. Военнослужащие, связанные с ГУР, и их командиры считали, что защищают своего. Формально обе структуры служат одному государству. У каждой на пороге квартиры нашлась своя версия закона и оружие её подкрепить.

Хронология конфликта (по заявлениям сторон):
• 23 августа — задержание Каплунова (версия защиты)
• Ночь на 2 сентября — привод к квартире, столкновение с военнослужащими
• Утро 2 сентября — повторная перестрелка
• 3 сентября — уведомления о подозрении сотруднику СБУ и военнослужащему ГУР

Одна дверь, две юрисдикции

В первоначальной версии СБУ её сотрудники проводили неотложные следственные действия — процессуальную категорию, дающую право действовать без предварительной санкции суда в ситуациях, не терпящих отлагательства. Офис генерального прокурора сообщал о вооружённом сопротивлении военнослужащих одного из подразделений Сил обороны. Позднее СБУ прямо признала: конфликт — между её людьми и сотрудниками ГУР, и закончился стрельбой.

Каплунов и его адвокат утверждают: его задержали ещё 23 августа, несколько дней держали втайне, а к квартире привезли ночью на 2 сентября. Представители связанного с ГУР подразделения оспорили действия СБУ. Участники говорят: стороны успели договориться и начали расходиться. Утром конфликт вспыхнул снова — вернулись ли те же группы, кто и почему нарушил договорённость, материалы не раскрывают.

Кто первым открыл огонь, в материалах не установлено. Генеральный прокурор назначил комплекс экспертиз: обстоятельства применения оружия, происхождение следов выстрелов. Прокуратура результаты не раскрыла. Официально подтверждено наличие раненых, их число не назвали. Адвокат Каплунова и представители связанного с ГУР подразделения говорили о трёх пострадавших военнослужащих ГУР, причём оценки тяжести ранений менялись. Сообщение «Рыбаря» об одном погибшем независимого подтверждения не получило. Это не значит, что погибших точно не было. Публиковать смерть как установленный факт нельзя — и только.

К 3 сентября процессуальная картина стала ещё сложнее. Сотрудника СБУ уведомили о подозрении по ч. 2 ст. 365 УК Украины (превышение полномочий, повлёкшее тяжкие последствия), военнослужащего ГУР — по ст. 348 (неповиновение). Нормы относятся к разным предполагаемым действиям и не означают равной ответственности. Государство ведёт несколько расследований: применение оружия (в его рамках уведомлены о подозрении названные лица), удержание Каплунова вне процедуры и действия силовых структур. Часть производств может пересекаться процессуально — материалы следствия не раскрыты. Судебного итога нет.

Украинское законодательство ориентирует военную разведку на внешние угрозы. СБУ уполномочена на контрразведывательное обеспечение военных формирований внутри страны. Пересечение функций само по себе не аномалия: государственные полномочия редко укладываются в раздельные ящики. Аномалия начинается там, где порядок их согласования не выдерживает встречи людей с оружием.

Полномочия, подкреплённые оружием

У СБУ и ГУР есть не только кабинеты и печати. У каждой вертикали — вооружённые подразделения, командиры, внутренняя дисциплина. Спор о том, кто вправе задерживать военнослужащего, быстро перестаёт быть спором юристов. Полномочие получает физическую массу.

Это не доказывает заранее спланированной войны спецслужб. Конкретная операция могла сорваться из-за взаимного недоверия, нарушенной договорённости, действий отдельных участников. Уведомления о подозрении не предрешают приговор. Локальность эпизода не отменяет системного вопроса: почему договорённость командиров — если она была — не предотвратила нового столкновения через несколько часов?

Ответ не в психологии стрелявших, а в конструкции конфликта. Пересекающиеся полномочия. Разные цепочки командования. Автономные вооружённые ресурсы. Процедура, которая в критический момент не стала для обеих сторон окончательной.

Цена сбоя — не только раненые. Государство тратит ресурс на расследование действий собственных силовых структур, ведомства защищают свои версии. Следующие совместные действия требуют преодолевать взаимное недоверие: приказ оценивают ещё и по тому, чья вертикаль за ним стоит.

Для российского военного анализа здесь важен именно этот механизм. Противник сохраняет институты, следствие, политический центр. Но часть его управленческого ресурса уходит на разграничение силы внутри собственной системы. Один эпизод не доказывает распада. Он показывает место, где аппарат дал сбой.

Борьба за право назвать случившееся

Физическая перестрелка закончилась быстро. Информационная продолжается.

Сначала в публичном пространстве появилась формула о совместном предотвращении преступления, которое СБУ связывает с ФСБ. Потом — официальное признание конфликта между сотрудниками СБУ и ГУР. BBC зафиксировала: сообщение ГУР о совместной операции позднее исчезло из публичного доступа. Архивной пары, которая восстановила бы все редакции поста, в материалах нет — додумывать причины удаления нельзя. Но последовательность показательна: общее действие оказалось проще объявить, чем общее объяснение сохранить.

СБУ предъявляет видео признания и фрагменты переписки — показывает, на какие материалы ссылается. Каплунов и защита заявляют о физическом и психологическом давлении — защита избрала линию отказа от сказанного. Ни ведомственный ролик, ни последующий отказ не заменяют судебной проверки.

Публичная версия в таком конфликте бьёт по противнику: чья формула закрепится, тот выиграет следствие в общественном восприятии. Если действия СБУ — законная контрразведка, вооружённые люди у квартиры препятствовали государству. Если Каплунова удерживали вне процедуры, связанный с ГУР контур защищал военнослужащего от произвола. Между этими рамками — протоколы, экспертизы, показания. Большая часть не опубликована. Зато политический вывод каждой стороне нужен уже сейчас.

Владимир Зеленский заявил, что обе силовые структуры действовали недопустимо и должны отвечать. После скандала уволен высокопоставленный сотрудник СБУ Олег Храмов — в указе причину не назвали, связь с перестрелкой процессуально не установлена. Формула «президент выбрал сторону ГУР» — интерпретация, не подкреплённая документом.

Красивый мотив, которого нет в деле

Почти сразу появилась версия о переделе мошеннических кол-центров. Она объясняет всё одним движением: ведомства обладают силой, в сером бизнесе обращаются деньги, значит стрельба — спор покровителей за доходы.

Проблема в одном — доказательного моста нет. Анонимный собеседник «Страны» признавал, что действительная причина конфликта ему неизвестна, и лишь предполагал борьбу за «крышевание» офисов. «Рыбарь» отдельно предложил схожую условную версию. Ни один из этих источников не называет конкретный кол-центр, денежный поток, покровителя или уголовное производство, связывающее такой бизнес с Каплуновым и перестрелкой.

Дела о мошеннических кол-центрах есть. Европейские эпизоды, связываемые с украинскими силовыми структурами, тоже. Но причинную цепочку между ними и перестрелкой выстроить не из чего: нужны заказчик, ресурс, действие и доказанная связь. Таких данных в открытых материалах нет.

Денежная версия не усиливает анализ, а ослабляет его. Без неё остаётся менее кинематографичная, но более серьёзная картина: два силовых контура встретились на пересечении полномочий, не признали единого порядка действий и применили оружие.