Лучший крейсер Русско-японской войны

В предыдущей статье я сформулировал три основных задачи крейсера-разведчика времен Русско-японской войны и позволю себе повторить их:

1. Ведение разведки с целью выяснения расположения и состава вражеских сил и своевременное информирование командования;

2. Наблюдение за силами неприятеля столько времени, сколько требует поставленная боевая задача;

3. Обеспечение скрытности развертывания своей эскадры путем пресечения действий вражеских крейсеров-разведчиков, направленных на выполнение п. 1-2 в отношении наших сил.

Об идеальном крейсере-разведчике Русско-японской войны

Если посмотреть на развитие крейсеров, в задачу которых входила разведка в конце XIX – начале ХХ века, мы увидим постоянный рост их боевого потенциала. На заре эпохи брони и пара разведку выполняли безбронные, а затем — бронепалубные крейсера. Позже эту функцию стали возлагать на броненосные крейсера, а закончилось всё появлением подкласса линейных крейсеров. Здесь первенство было за англичанами с их «Инвинсиблом», причем первыми пунктами в перечне задач этого корабля шли «разведка» и «поддержка более мелких разведывательных крейсеров». Да и немцы, создавая свои линейные крейсера для того, чтобы они стали «быстроходным крылом» в составе главных сил, свели их в соединение, именуемое «1-я разведывательная группа Флота открытого моря» — и отнюдь не ради красного словца.

Следовательно, идеальным разведчиком Русско-японской войны стал бы быстроходный эскадренный броненосец с 12-дм артиллерией и защитой, достаточной для эскадренного боя. Что занятно — в Российской империи возникала идея создать нечто похожее. Один из инициативных проектов Балтийского завода предлагал корабль с 12-дм артиллерией, 20 уз. скорости и схемой бронирования эскадренных броненосцев типа «Пересвет», водоизмещение при этом должно было превысить 15 000 т. Но в 1904–1905 гг. никакие флоты не «дозрели» до концепции линейного крейсера, потому нет ничего удивительного, в том, что сей проект остался на бумаге.

О возможностях отечественных бронепалубных крейсеров в роли разведчиков при эскадре

Задача разведки в Объединенном флоте возлагалась на бронепалубные крейсера, и в предыдущем материале я представил уважаемому читателю краткий обзор японских кораблей этого класса.

Лучшими ходоками среди них были 4 «собачки»: «Иосино», «Касаги», «Такасаго» и «Читосе», которые на испытаниях показали скорость 22,5–23,4 уз., но такая скорость была, очевидно, достигнута при форсировании механизмов. И с учетом того, что на этих кораблях, насколько мне известно, стояли огнетрубные котлы, допускавшие значительное увеличение мощности энергетической установки на форсаже, едва ли их максимальная скорость, которую они способны были поддерживать длительное время, превышала 20 уз. У прочих бронепалубных крейсеров Японии скорость полного хода, которую они способны были поддерживать длительное время, была еще ниже и колебалась в пределах 16–18, редко 19 уз.

Российский императорский флот на Дальнем Востоке располагал крейсерами аж четырех разных концепций. Не будем трогать броненосные крейсеры-рейдеры, они заведомо не создавались не для службы при эскадрах, но рассмотрим остальные три.

Концепция № 1 — скорость, скорость и ничего, кроме скорости

Эта концепция воплотилась в бронепалубном крейсере «Новик»: корабль был любим в Порт-Артуре за лихость своего экипажа, а еще он был очень быстроходным.


Увы, на этом его достоинства и заканчивались. Основной проблемой этого крейсера была слабость артиллерийского вооружения, всего 6×120-мм орудий и его «миноносный» корпус, делавший «Новик» весьма неустойчивой платформой для артиллерийского боя. В совокупности эти факты привели к тому, что «Новик», как боец, уступал любому японскому бронепалубному крейсеру, кроме, пожалуй, «Сайена», который достался японцам от китайцев. Но последний в японском флоте был переквалифицирован в канонерскую лодку.

В силу этой своей слабости «Новик» был малопригоден для функции крейсера-разведчика. «Боярин» и то подходил для нее лучше, так как хотя и ходил медленнее, но все-таки был более устойчив и лучше годился для артиллерийского боя: в то время как «Новик» являлся, по сути, большим миноносцем, «Боярин» представлял собой пусть маленький, но все-таки крейсер. Который мог, с некоторыми шансами на успех, сражаться с наиболее слабыми японскими кораблями своего подкласса.

Концепция № 2 — быстроходный «шеститысячник»

Представители этой концепции — это наши быстроходные бронепалубные крейсера: «Аскольд», «Богатырь» и «Варяг». О последнем говорить не будем из-за фиаско с энергетической установкой, отчего «Варяг» ходил уверенно хорошо если 17 уз. и тем самым из своей концепции выпадал.

Как крейсера-разведчики и «Аскольд», и «Богатырь» в реалиях Русско-японской войны могли быть весьма хороши.


С их главным калибром в 12×6-дм орудий они однозначно превосходили все японские крейсера, кроме трех «собачек» с их 2×8-дм и 10×120-мм орудиями, да и с теми могли драться практически на равных. Конечно, в общем случае наличие 8-дм орудий было большим преимуществом перед крейсерами, таких «аргументов» не имеющими. Но относительно малое водоизмещение и узкий, ориентированный на скорость корпус делали из «Касаги», «Такасаго» и «Читосе» не слишком удобную платформу для пушек такого калибра, точность стрельбы из них в Русско-японскую войну была, по всей видимости, посредственной. Лично мне не известен ни один случай достоверного попадания 8-дм снарядом с этих крейсеров — что, впрочем, не говорит о том, что таковых и не было.

В то же время наши «шеститысячники» делом продемонстрировали, что способны драться даже с превосходящими по численности отрядами бронепалубных крейсеров противника. Это было доказано «Олегом» и «Авророй» в Цусимском сражении, где крейсера сумели защитить транспорты от атаки двух боевых отрядов японских крейсеров при эпизодической поддержке «Мономаха», «Донского» и «Светланы». Они показали приемлемую боевую устойчивость — «Аврора» получил 18 попаданий, из которых 13 было калибром 6–8-дм, 3×120-мм и 2×75-мм. «Олег» получил 14 попаданий, но оба крейсера в значительной мере сохранили боеспособность.

Тем не менее опыт морских боев 1904–1905 гг. ясно показал, что «шеститысячникам» категорически не хватало броневого пояса и что его отсутствие крайне негативно сказывается на живучести этих крейсеров. «Аскольд» в бою в Желтом море получил серьезные повреждения по корпусу даже не от прямых попаданий, но от близких разрывов снарядов. По совокупности полученных им повреждений, включая дымовые трубы, на следующий день, хоть не сразу, ход его упал до 15 уз. «Варяг» получил роковое попадание в ватерлинию — пробоина площадью около 2 кв. м имела нижний край на 0,8 м ниже ватерлинии, в результате чего на крейсере была затоплена кочегарка и он получил крен в 10 град. на борт.

Повреждения «Олега» в Цусимском сражении также были очень серьезны, командир крейсера Л. Ф. Добротворский впоследствии в своем отчете так описал проблемы своего корабля:


«Олег» устоял, но, получив повреждения по ватерлинии, имел затопленные помещения. Кроме того, через полученные пробоины на ходу сильно заливало его жилую палубу.

Оценка быстроходных «шеститысячников» получается противоречивой. Если сравнивать именно корабли, без учета качества подготовки экипажа и используемых боеприпасов, то получается, что «Аскольд» и «Богатырь» значительно превосходили японские бронепалубные крейсера 2-го ранга (кроме «собачек») во всем, включая живучесть. В последнем — за счет того, что любой русский крейсер в шесть с лишним тысяч тонн способен «переварить» попаданий больше, чем большинство японских крейсеров, имевших нормальное водоизмещение порядка 3–4 тыс. т. Но при этом даже «Богатырь», защищенный лучше прочих «шеститысячников», в теории мог получить серьезнейшие повреждения по корпусу даже от какой-нибудь «Сумы».

В то же время крейсеру-разведчику категорически противопоказаны пробоины, способные снизить его ход. На то он и разведчик, чтобы действовать между сближающимися флотами, и значительное падение скорости может привести к тому, что подбитый крейсер не только провалит возложенную на него задачу, но и станет легкой добычей для тяжелых кораблей неприятеля.

Интересно, что наши «шеститысячники» были в известной мере защищены от такого сценария тем, что их скорость изначально была чрезвычайно высока. Так, «Аскольд», получив повреждения 28 июля в сражении при Шантунге, сильно потерял в скорости и на следующий день обнаружил за собой погоню японского отряда в составе трех бронепалубных крейсеров. Тем не менее его хватило на то, чтобы держать ход 17–18 узлов, и этого оказалось достаточно, чтобы японцы оказались не в силах его догнать и прекратили преследование. Но это был финальный спурт русского крейсера — позднее, тем же днем, корабль уже не мог дать более 15 уз.


Что не менее интересно — наши порт-артурские «богини», «Диана» и «Паллада» с их примерно 17-узловым ходом выглядели совершеннейшими тихоходами, если сравнивать их с паспортными данными японских кораблей. Но в реальности они по скорости и вооружению практически не отличались от большинства японских бронепалубных крейсеров, а то и превосходили их, при этом были крупнее и, соответственно, более живучи. Командованию Объединенного флота пришлось учитывать, что у русских есть солидный крейсерский отряд, составленный из весьма мощных кораблей, для противостояния которым японские бронепалубные крейсера годились мало.

Эти соображения вынудили японцев сделать один важный шаг: им пришлось прикрывать свои бронепалубные крейсера более тяжелыми броненосными. К примеру, утром 28 июля 1904 г., когда русская эскадра выдвинулась на прорыв во Владивосток, все четыре японских крейсера, находившиеся в распоряжении Х. Того (четверка Х. Камимуры стерегла Владивостокский отряд крейсеров), находились где угодно, но только не с главными силами. Броненосцы Х. Того расположились неподалеку от о. Роунд, в то время как «Касуга» и «Ниссин» — у Порт-Артура, «Якумо» совместно с 3-м боевым отрядом курсировал примерно в 15 милях от Ляотешаня отдельно от «итальянцев», а «Асама» пребывал у островов Эллиот.

Такая раздробленность, конечно, стоила японцам дорого. К началу сражения в Желтом море Х. Того успел присоединить к своим четырем броненосцам только половину своих броненосных крейсеров — «Ниссин» и «Касугу». «Якумо» догнал Х. Того только ко второй фазе боя, а «Асама» не сумел объединиться с главными силами вообще. Собственно говоря, если бы японский адмирал повел сражение решительно, то даже и «Якумо» подошел бы лишь тогда, когда его результат был бы уже определен.

В силу вышесказанного, достоинства наших «шеститысячных» крейсеров в качестве разведчиков сводились к следующему:

1. Они были безусловно сильнее японских бронепалубных крейсеров 2-го ранга;

2. В силу п. 1 их наличие вынуждало японцев задействовать для прикрытия бронепалубных крейсеров свои броненосные крейсера.

Недостаток же у кораблей концепции «Аскольд»/«Богатырь» был один: будучи способными оттянуть на себя внимание броненосных крейсеров Объединенного флота, наши «шеститысячники» никак не могли им противостоять. Японские броненосные крейсера английской постройки были примерно в полтора раза крупнее и имели в бортовом залпе 4×8-дм и 7×6-дм орудий против 7-8×6-дм орудий у «Аскольда» и «Богатыря».

Японские фугасные снаряды были сравнительно слабы против кораблей, имевших развитое бронирование, но против бронепалубных крейсеров, наоборот, являлись чрезвычайно эффективным оружием. В то же время защита японских крейсеров почти исключала получение не то что решающих, а даже и серьезных повреждений от 6-дм снарядов, как фугасных, так и бронебойных, как русского типа, так и японского.

Иными словами, русский бронепалубный «шеститысячник» мог, при удаче, продержаться под огнем японского броненосного крейсера какое-то время. Но такая дуэль была для него смертельно опасна и в любой момент могла обернуться разгромом: сам же он почти не имел возможности нанести существенный вред неприятелю. Все, что он мог, это быстро разорвать дистанцию и выйти из боя.

В то же время, как я уже говорил ранее, для того чтобы успешно выполнить задачи разведки, необходимо уметь отбросить вражеские крейсера с дороги или же не пропустить их к своим главным силам. В случае, когда японцы использовали для поддержки своих бронепалубных отрядов броненосные крейсера, «шеститысячники» этого делать не могли. Соответственно, действуя против такого противника, русские бронепалубные крейсера не могли успешно решать задачи разведки при эскадре.

Концепция № 3 — броненосный разведчик

Единственным представителем этой концепции был «Баян», и давайте посмотрим на его возможности в свете вышесказанного.

Он обладал достаточной скоростью для выполнения своих задач. При этом его боевой потенциал значительно превосходил таковой у любого японского бронепалубного крейсера: даже наиболее сильные их представители, «Касаги» и «Такасаго» очевидно проигрывают «Баяну» в защите, при этом не имея особого преимущества в скорости, а возможно — и совершенно не имея такового. В бою один на один для «Баяна» любой бронепалубный японский крейсер являлся законной дичью (повторюсь, сейчас я говорю только о качествах кораблей, без учета подготовки их команд).

При этом бронепалубные крейсера Японии, за исключением «собачек», были бы законной дичью и для российских «шеститысячников», но есть нюанс — если последние рисковали получить серьезные, исключающие выполнение поставленной задачи повреждения в бою с таким противником, то у «Баяна» эти шансы были минимальны. Близкие разрывы снарядов, от которых пострадал «Аскольд»? Пробоины на уровне ватерлинии от среднекалиберной артиллерии, как у «Варяга» и «Олега»? Ничего этого «Баяну» не грозило — даже незащищенный участок его кормы успешно выдержал прямое попадание 6-дм снаряда, что уж говорить о броневом поясе.

Конечно, «Баян» не являлся неуязвимым. У сколь угодно хорошо бронированного корабля эпохи Русско-японской войны (и не только) могли быть разбиты, например, дымовые трубы. В определенных условиях разрушение дымовых труб могло привести не просто к падению тяги, но даже и к прекращению работы котельного отделения, дымоходы из которого ведут в разрушенную трубу. Поэтому преимущество «Баяна» заключалось не в том, что он совершенно иммунен к снарядам среднекалиберной артиллерии, а в том, что он намного более устойчив к их воздействию, нежели любой бронепалубный крейсер. Все вышесказанное, разумеется, верно и для японских броненосных крейсеров.

Следовательно, «Баян» был приспособлен для борьбы с бронепалубными крейсерами противника значительно лучше «Аскольда» и «Богатыря». Однако же в случаях, когда японские бронепалубники прикрывались «асамоидами», возможностей у «Баяна» вести успешную разведку оставалось не больше, чем у «шеститысячных» отечественных бронепалубных крейсеров.


Объективно «Баян» был слабее «асамоидов» и «Ниссина» с «Касугой». Японские броненосные крейсера были сильнее вооружены, а «асамоиды» — еще и существенно лучше защищены, хотя и уступали «Баяну» в скорости (подробнее об этом — тут). И на первый взгляд выходит, что «Баян» по части противостояния японским броненосным крейсерам не имел принципиальных преимуществ в сравнении с «Аскольдом» и «Богатырем», но...

Но одним таким достоинством «Баян» обладал.

О принципиальном преимуществе «Баяна» перед российскими «шеститысячными» бронепалубными крейсерами

Оно заключалось в том, что хотя «Баян» и был слабее японских «одноклассников», его ТТХ позволяли отечественному крейсеру французской постройки связать боем хоть «Идзумо», хоть «Ниссин» на длительное время. Это становилось возможно, потому что:

1. «Баян» был хорошо защищен от воздействия снарядов среднекалиберной артиллерии. Да, хуже «Идзумо» или «Якумо», но все же достаточно хорошо. Не будем забывать, что и «Россия», и «Громобой» по части бронирования существенно уступали «Баяну», тем не менее и после того, как «Рюрик» вышел из строя, они смогли выдержать многочасовой бой с 4 «асамоидами» Х. Камимуры.

2. В отличие от «Аскольда» или «Богатыря», «Баян», хотя и был слабее японских броненосных крейсеров в артиллерии, оставался для них опасным противником. Причин тому было две. Во-первых, «Баян» располагал 8-дм орудиями, а наши бронепалубные «шеститысячники» — нет. Во-вторых же, благодаря размещению главного калибра в одноорудийных башнях «Баян» по огневой производительности 8-дм артиллерии приблизился к «асамоидам», хотя у последних и было вдвое больше 8-дм орудий.

Проблема японцев заключалась в том, что на японских крейсерах пушки этого калибра размещались в двухорудийных башнях, которые, в силу своих конструктивных особенностей, не могли обеспечить в боевых условиях ту же интенсивность огня на ствол, которой обладали 8-дм пушки, размещенные в палубных установках или одноорудийных башнях. Таким образом, хотя «Баян» и уступал вдвое по количеству 8-дм орудий, но по количеству выпущенных по врагу 8-дм снарядов разница между ним и «асамоидом» английской постройки была бы куда скромнее и не превышала, по всей видимости, 15 %. Подробнее этот вопрос разбирался здесь.

3. Превосходство «Баяна» в скорости хотя и не было столь же большим, как у 23-узловых бронепалубных крейсеров, но все же позволяло его командиру решать, когда вступить в бой и выйти из него, а также — на какой дистанции его вести.

Что интересно, учитывая особенности русских и японских снарядов и в отличие от «Аскольда» или «Богатыря», «Баян» имел неплохие шансы разбить любой японский броненосный крейсер. Да, «асамоид» индивидуально был сильнее и лучше защищен, но располагал лишь фугасными снарядами (бронебойные снаряды у японцев являлись разновидностью фугасных). В то же время на вооружении «Баяна» были классические бронебойные 8-дм снаряды, вполне способные пробивать 152 мм броню башен, барбетов и казематов «асамоидов» на 18–22 кбт.


Если бы командир «Баяна» решил повести бой агрессивно и сблизиться на дистанцию применения бронебойных снарядов, то за счет превосходства в скорости он вполне способен был сделать это. А с учетом конструктивных особенностей 8-дм башен броненосных крейсеров английской постройки, предусматривавших хранение значительной части боекомплекта непосредственно в башне, а также склонности японцев к «складированию» боеприпасов в казематах, попадания в них вполне могли нанести японскому крейсеру чрезвычайно тяжелые, а то и решающие повреждения.

Разумеется, при таком сближении и «Баяну» досталось бы немало. Но суть в том, что японские фугасные снаряды, склонные детонировать при первом контакте с преградой, имели исчезающе малые шансы нанести русскому крейсеру тяжелые повреждения. К тому же он всегда мог, если уж совсем припечет, разорвать дистанцию и отойти на 30–40 кбт, где количество попаданий в него было бы существенно снижено.

Тем не менее следует понимать, что, во-первых, возможность — это еще не гарантия. А во-вторых, описанное преимущество возникло у «Баяна» в силу наличия у него полноценных бронебойных снарядов и отсутствия таковых у японцев. Обладай японцы классическими «бронебоями», и этого превосходства у русского крейсера не появилось: то есть мы говорим сейчас о возможности, которые давали «Баяну» особенности его боеприпасов, но не преимущества конструкции корабля.

Тем не менее, даже игнорируя сейчас преимущество отечественных бронебойных снарядов на коротких дистанциях, мы приходим к тому, что японский броненосный крейсер, атакованный «Баяном»:

1. Не имел возможности уклониться от боя;

2. Не мог игнорировать «Баян» в силу немалой опасности последнего;

3. Не мог рассчитывать быстро вывести «Баян» из строя, даже сосредоточив на нем огонь всей своей артиллерии.

Но почему способность «Баяна» связать боем японский броненосный крейсер так важна? Причина первая — если в некоем гипотетическом столкновении «Баян», встретив тот же «Идзумо», прикрывающий бронепалубные крейсера японцев, не мог бы оттеснить его и заставить отойти, то и «Идзумо», при условии, что прочие крейсера японцев возьмут на себя, скажем, «Диана» с «Палладой» и командир «Баяна» проявит решимость, не смог бы заставить отойти «Баян». То есть оба крейсера, оба отряда крейсеров оказались бы связаны боем — и в таком случае они оба не выполняли задачи разведки. Получается, что «Баян», не сумев разведать противника сам, помешал сделать это более сильному противнику. Очевидно, что быстроходный бронепалубный «шеститысячник», хоть «Аскольд», хоть «Богатырь», такого сделать не мог.

Что же до второй причины, то перед тем как назвать ее, я прошу уважаемого читателя вспомнить, для чего вообще японцы строили свои броненосные крейсера.

О назначении японских броненосных крейсеров

Японский взгляд на роль и место броненосного крейсера в морском сражении определился опытом, приобретенным по результатам морских сражений Японо-китайской войны вообще и сражения при Ялу в частности. В последнем японцы достигли определенных успехов, сражаясь на бронепалубных крейсерах против эскадры, возглавляемой китайскими броненосцами. Но вместе с тем сражение при Ялу показало, что для борьбы с броненосцами противника бронепалубные крейсера не так чтобы очень уж хороши.

Поэтому командующий японской эскадрой при Ялу адмирал Ито и начальник Главного морского штаба Кобаяма сочли, что идеальным крейсером будет корабль:

1. Имеющий порядка 8000 т водоизмещения;

2. Несущий многочисленную скорострельную артиллерию калибром 6–8-дм;

3. Имеющий бронирование, хорошо защищающее от бронебойных снарядов калибром 6–8-дм на основных дистанциях морского боя;

4. Превосходящий в скорости броненосцы противника.

Данные выводы были безусловно ошибочными — но японцы их сделали. И они строили свои броненосные крейсера для эскадренного боя, что и было их главным назначением.


Надо сказать, что заказанные в Англии, Франции и Германии броненосные крейсера, требованиям японцев вполне удовлетворяли. До войны японские моряки учились стрелять уже на 30–35 кабельтов, а на такой дистанции 152 мм защита башен, барбетов и казематов обеспечивала защиту от 8-дм бронебойных снарядов, не говоря уже о 6-дм. Да, «асамоиды» в повседневной эксплуатации не развивали рекордных скоростей, достигнутых ими на испытаниях, но они, несомненно, были быстроходнее броненосцев. В Цусимском сражении 1-й боевой отряд Х. Того не ходил быстрее 15 уз, а крейсера Х. Камимуры давали и 17 уз. Получили «асамоиды» многочисленную скорострельную артиллерию, хотя и пришлось за это заплатить медленной и уязвимой подачей боеприпасов к 6–8-дм орудиям на крейсерах английской постройки.

Однако все эти качества были достигнуты существенным ростом водоизмещения — в то время как японцы ориентировались на 8000 т нормального водоизмещения, их броненосные крейсера достигли 9436–9710 т. Разумеется, вместе с водоизмещением росла и их стоимость.

Такие корабли были чрезмерно дороги, велики и при этом тихоходны для службы при эскадре, если бы их функционал только этим и ограничивался. Их размеры и стоимость были приемлемы лишь с тем условием, что они способны были выполнять и какую-то другую функцию. Например, броненосные крейсера британского флота, кроме разведки, способны были защищать океанские коммуникации. Что же до японских крейсеров, то они оправдывали себя способностью участвовать, совместно с броненосцами, в эскадренном сражении против главных сил неприятеля.

О способности «Баяна» связать боем японский броненосный крейсер

Первая причина важности этой способности нашего крейсера названа выше — крейсерский отряд бронепалубных крейсеров, лидируемый «Баяном», мог сорвать разведку японского аналогичного крейсерского отряда японцев, лидируемого «асамоидом», при том что «асамоид» был сильнее. Вторая же причина заключается в том, что отсутствие «Баяна» при главных силах эскадры ослабляло их в значительно меньшей степени, чем отсутствие «асамоида» — главные силы японцев. «Баян» был меньше, слабее «асамоидов» и никогда не рассматривался как корабль линии. Но он способен был оттянуть на себя «асамоид», как раз таки для боя в линии предназначавшийся.

Давайте теперь посмотрим, какой ценой куплены достоинства «Баяна» — в прямом смысле этого слова.

О стоимости крейсера «Баян»

Я составил небольшую таблицу по стоимости броненосцев и крейсеров по данным «Судового списка за 1904 г.»


Примечание. Для расчета потонной стоимости я исключил из нормального водоизмещения запасы угля — он все-таки является грузом для корабля, никак не связанным со строительными работами. По моему мнению, было бы правильно исключить и прочие грузы, такие как вес команды и прочее, и привести вес кораблей к стандартному водоизмещению. Но, к сожалению, я не располагаю такими данными по всем вышеперечисленным броненосцам и крейсерам, поэтому ограничился только углем.

Обращает на себя внимание, что потонная стоимость «Баяна» выше таковой у бронепалубных крейсеров и стремится к показателям, характерным для эскадренных броненосцев. И это совершенно неудивительно, если принять в расчет развитое бронирование и башенные установки «Баяна». С другой стороны, разница потонной стоимости «Баяна» и больших бронепалубных крейсеров относительно невелика. «Баян», конечно, стоил дороже, но не столько за счет цены за тонну, сколько за счет большего водоизмещения.

И вот если сравнить бронепалубный крейсер «Богатырь», каковой адмиралы Российского императорского флота взяли в качестве прототипа для серии крейсеров для службы при эскадре, и броненосный крейсер «Баян», то получается, что «Баян» стоит в 1,36 раз дороже.

Весьма накладно! Но, с другой стороны, три крейсера типа «Баян» стоят лишь на 2 % дороже, чем четыре крейсера типа «Богатырь». И по причинам, указанным выше, возможности тройки «Баянов» несравненно выше таковых у четверки «Богатырей».

В силу вышесказанного, я полагаю, что «Баяны» существенно выигрывали у бронепалубных «шеститысячников» по критерию «стоимость – эффективность». По моему мнению, Российскому императорскому флоту стоило тиражировать именно «Баяны», а не «Богатыри», «Варяги» и прочие «Аскольды», пусть даже заказав их в меньшем количестве, нежели то, в котором строились эти бронепалубные крейсера. От такой рокировки проектов наш флот, потратив те же или несущественно большие деньги, только выиграл бы.

При этом не стоило, конечно, полностью отказываться от бронепалубных крейсеров. Но вот на них как раз можно было бы сэкономить, создавая относительно дешевые корабли, способные ходить, скажем, 21–22 уз. на испытаниях и 20 уз. в повседневной жизни и вооруженные на уровне большинства японских бронепалубных крейсеров, то есть 6×152-мм орудиями.

О том, стоило ли нам вместо «Баяна» строить аналог «асамоида»

Мне, к сожалению, неизвестна стоимость строительства японских броненосных крейсеров, кроме «Ниссина» и «Касуги». Но давайте посмотрим, что получилось бы, если Российский императорский флот заказал бы во Франции не «Баян», а крейсер, аналогичный тому же «Идзумо».

Нормальное водоизмещение у «Идзумо» было 9503 т. Потонная стоимость была бы примерно той же, что и оригинального «Баяна» — «Идзумо» по своим характеристикам занимает промежуточное место между «Баяном» и классическим эскадренным броненосцем, а у «Баяна» потонная стоимость мало отличается от броненосца. Соответственно, крейсер размером с «Идзумо», при заказе его на той же верфи, что и «Баян», стоил бы порядка 9,95 млн руб.

Имел бы такой крейсер какие-то преимущества перед «Баяном» в плане борьбы с японскими бронепалубными крейсерами? Нет, потому что уступал «Баяну» в скорости, а его более сильное вооружение для этой задачи было бы избыточным, тут и «Баяна» хватало с головой. Годился ли такой корабль для боя в линии?

Против эскадренного броненосца — однозначно нет. Если посмотреть на возможности 10–12-дм орудий наших кораблей этого класса, то они пробивали защиту японских броненосных крейсеров на всех разумных дистанциях морского боя. В подтверждение данного тезиса прилагаю расчет бронепробиваемости этих орудий против «Якумо», выполненный из расчета, что данный крейсер защищался самой совершенной на тот момент броней — броней Круппа.


Как видно из представленного расчета, проблемы с пробитием цитадели возникали только у 12-дм снарядов с пороховым снаряжением. Но это от того, что последние комплектовались трубкой от фугасного снаряда, которая на больших дистанциях подорвала бы снаряд до того, как он успеет дойти до машинных или котельных отделений.

И получается, что русскому крейсеру, построенному по проекту «Идзумо», чтобы пробивать хотя бы 6 дм броню, надо подойти к броненосцу на 22 кбт, а лучше еще ближе. Но на такой дистанции этот крейсер сам будет пробиваться куда угодно, включая цитадель, в то время как главный калибр, боевая рубка и цитадель броненосцев защищалась броней в 9–10 дм.

Отсюда простой вывод: броненосные крейсера японского типа могли, конечно, драться с современным эскадренным броненосцем — но лишь пока тот по ним не стреляет. Если же последний вдруг «заинтересуется» броненосным крейсером, то единственный вариант продолжения боя — разорвать дистанцию, выходя из зоны эффективного огня вражеского броненосца. Такое мы видим в Цусимском сражении — когда «Орел» перенес огонь на ближайший к нему броненосный крейсер, тот вынужден был совершить коордонат и разорвать дистанцию. Но в таком случае точность стрельбы броненосного крейсера пострадает даже сильнее, потому что с расстоянием точность стрельбы из орудий среднего калибра падает быстрее, чем точность стрельбы крупнокалиберных орудий.

Так что разрыв дистанции для броненосного крейсера с точки зрения его влияния на бой — тупиковый путь, если только нет значительного преимущества в подготовке комендоров.

И, конечно, нужно стремиться к тому, чтобы твои моряки имели лучшую подготовку, чем моряки противника, но вот рассчитывать на это нельзя. Ну и не будем забывать, что в первом полугодии 1904 г. японцы на дистанцию 40 кбт и более стрелять еще не умели, что и было продемонстрировано ими, например, при попытке атаковать главными силами флота 3 наших крейсера у Порт-Артура (подробнее — здесь).

Внимание, вопрос. Для чего, а главное — зачем Российскому императорскому флоту строить броненосный крейсер ценой в три четверти «Цесаревича», если оный броненосный крейсер совершенно не способен стоять против «Цесаревича» в линии? Когда мы строили «Рюрика» и его потомков, мы создавали огромные броненосные крейсера, также неспособные сражаться с броненосцами, но в их лице мы хотели получить океанские рейдеры. Однако крейсера «а ля асамоид» для этого не годились тоже. Тогда зачем они? Чтобы пострелять по вражеским броненосцам издалека? Так это и «Баян» вполне может...

Почему «Баян» — лучший крейсер Русско-японской войны

Как-то раз один из царедворцев в присутствии императора Наполеона начал петь ему осанну за то, что тот способен был разгромить в сражении намного превосходящего в численности противника. Бонапарт же немедленно оборвал льстеца и сказал, что никогда не делал такого, и что все его победы как раз и основаны были на том, что он в нужном месте умел создать превосходство в силах. Более многочисленную армию Наполеон бил по частям, имея перевес в каждом столкновении. Если же противник успевал собрать армию в кулак, тогда Бонапарт тем или иным маневром добивался превосходства в ключевой точке сражения. И за счет созданного им превосходства в артиллерии и/или живой силе — побеждал.

Японцы строили свою кораблестроительную программу по программе «6+6», то есть 6 мощных броненосцев и 6 броненосных крейсеров. Мы же сочли, что роль броненосного крейсера в эскадренном сражении недостаточно изучена и сделали ставку на эскадренные броненосцы, которых у нас было больше, чем у японцев — хотя они были меньше размерами.

Строительство серии крейсеров типа «Баян», по причинам, изложенным выше, давало возможность связать японские броненосные крейсера боем перед завязкой сражения и тем обеспечить нашим броненосцам численное превосходство в ключевой точке сражения — в схватке главных сил. Проиллюстрирую данный тезис небольшим расчетом.

В сопоставимых ценах (это важно) на деньги, которые понадобятся для строительства 6 броненосцев в 15 000 т и 6 броненосных крейсеров в 9503 т, можно построить 9 «Цесаревичей» и 5 «Баянов». И если наши «Баяны» сумеют оттянуть на себя вражеские броненосные крейсера «а ля «Идзумо» («России» и «Громобою» удавалось «держать» на себе четыре таких корабля), то 9 «Цесаревичей» получат полуторакратное численное превосходство над 6 броненосцами в ключевой точке — в сражении главных сил.

Конечно, остается открытым вопрос о том, сумела бы русская эскадра воспользоваться таким тактическим преимуществом. Но все дело в том, что крейсера типа «Баян» в условиях Русско-японской войны способны были это преимущество обеспечить — а большего от крейсера и требовать невозможно.

И да, я понимаю, что многим читателям «ВО» такая логика покажется абсурдной. Ну как же «Баян» может быть лучше «Идзумо» или «Якумо», если те и сильнее и лучше защищены?! Все так. Но корабли следует сравнивать не по «тактико-техническим характеристикам в сферическом вакууме», а по их способности выполнить свою функцию и внести свой вклад в задачи, которые должен решать флот. И не забыть при этом о шкале «стоимость – эффективность».

«Баян» полностью соответствовал своим задачам и обладал хорошим соотношением эффективности и стоимости, а вот об «асамоидах» этого сказать нельзя.

Об идеальном «асамоиде» Русско-японской войны

Надо сказать, что японцы очень быстро осознали свои заблуждения и поняли, что «среднекалиберный» большой броненосный крейсер неспособен решать задачи, которые на него возлагались. Поэтому в январе 1905 г., еще до окончания Русско-японской войны, был заложен броненосный крейсер «Цукуба» — революционный, не побоюсь этого слова, корабль своего класса.


Этот крейсер сохранил бронирование на уровне «асамоидов», но его главный калибр был представлен 4×12-дм орудиями, при этом скорость сохранялась достаточно высокой — по проекту она должна была составить 20,5 уз. «Цукуба» действительно был способен выполнять функции линейного крейсера при эскадре классических броненосцев, и появись он у японцев в годы Русско-японской войны, я назвал бы его лучшим броненосным крейсером как минимум русского и японского флотов 1904–1905 гг., а возможно, что и лучшим представителем своего класса в мире.

Будь у японцев такие крейсера в Русско-японскую войну — «Баян» немедленно превратился бы в тыкву, потому что для «Цукубы» он стал бы такой же «законной дичью», которой для «Баяна» были японские бронепалубные крейсера. При наличии у противника «Цукуб», «Баян» утратил бы способность выполнять присущие ему функции.

Но у японцев были «асамоиды» с 8-дм главным калибром, и потому, не претендуя на истину в последней инстанции, я считаю «Баян» лучшим крейсером Русско-японской войны.

Спасибо за внимание!