Отряд 731 и закон: коллизия храма Ясукуни

Обращение к этой теме связано не только с тем, что вокруг храма Ясукуни периодически вспыхивают острые дискуссии, связанные с обвинениями японской стороны в «возрождении милитаризма», когда его посещает какой-либо высокопоставленный японский политик, но и вообще в связи с идеологическими дебатами, связанными с историей и оценкой тех или иных ее периодов. У нас почти совершенно не умеют спорить с оппонентами, убеждать их или сбивать с их позиции. У нас «дискуссии» ведутся в основном в форме демонстрации возмущенного негодования. Примеров тому не счесть.

Вот в теме отряда 731 будет тот же самый речекряк: «военные преступники», «международный трибунал» и так далее. Всё это замечательно, но для японцев, особенно правых взглядов, — пустой звук. Это возмущенное негодование с повторением лозунгов их ума просто не достигает, хотя бы потому что они считают, что трибуналы были расправой победителей над побежденными. В истории отряда 731 есть еще сделка генерала Сиро Исии с американцами по обмену результатов своих исследований на иммунитет от преследования, что придает всему делу сильный привкус цинизма.

Ну да, ну да, скажут японцы, преступления против человечества, разжигание войны, а как до интересных исследований, так вы готовы отпустить и защитить от суда даже самых отъявленных мучителей, вроде Исии. Американцы очень сильно повредили репутации международных трибуналов подобными сделками. Ввиду таких двойных стандартов, возмущенные крики о «международном праве», «мнении мирового сообщества» и тому подобном объективно теряют убедительность.

Как наши негодовальщики на это реагируют? Обычно так: «Ну, с ними бесполезно разговаривать». И всё. Покричали, повозмущались на келейной конференции по защите исторической правды, издали микроскопическим тиражом сборник своего негодования, отчитались за финансирование и почили, как кажется, на лаврах. В действительности, это поражение в споре. Так Россия проиграла много дискуссий об истории, что стало одной из причин для бурного роста антироссийских настроений и начавшегося вооруженного конфликта.

Вот что можно такого сказать в истории отряда 731, чтобы поставить японцев в неловкое положение? Проблема кажется неразрешимой, но лишь для тех, кто недостаточно глубоко знает и понимает тему. Да, такие споры требуют не демонстративно-фиктивного признания к кругу своих, потому что человек хороший, а реальной способности выдвинуть и защитить аргументы, чего многие просто не умеют. По этому вопросу получился довольно большой трактат, который придется поделить на части. Все выводы и аргументы будут в конце, так что наберитесь терпения.

Для начала надо вывести из темы побочный фактор — храм Ясукуни и то, что возмущение вызывает как сам факт почитания солдат и офицеров Японской императорской армии, в частности, участвовавших в войне в Китае и в Великой Тихоокеанской войне 1941–1945 годов, так и нахождение в храме табличек с именами лиц, осужденных Хабаровским и Токийским трибуналами.

Право на поминовение душ

До 1945 года храм Ясукуни имел официальный государственный статус, но потом, по решению оккупационной администрации, был отделен от государства и стал частной религиозной организацией.

Поминовение душ умерших в этом храме имеет религиозный и политический аспект. Эти аспекты следует разделять.

С точки зрения синто, умерший очищается смертью от своих прижизненных грехов и преступлений, превращаясь в духа-предка. Молиться следует за души всех умерших без исключения. Более того, в синто существует обычай усердного и уважительного почитания душ больших грешников и мятежников, вплоть до тех, кто поднимал мятеж против Императора, чтобы эти злые души не превратились в мстительное божество, а были умиротворены посмертным поминовением.

Одним из ярких образчиков такого почитания является Тайра-но Масакадо, влиятельный феодал, живший в 903–945 годах, который в ходе войны с другими влиятельными родами захватил большую часть Канто и осмелился провозгласить себя «новым императором». Потом его разбили, убили, а голову выставили на всеобщее обозрение. Его духа очень боялись, и чтобы умилостивить, часто проводили ритуалы. В Токио сейчас прямо посреди финансового центра столицы есть курган — место захоронения головы этого самурая. На его месте было построено здание Министерства финансов (разрушено до основания землетрясением 1923 года, потом сгорело в 1940 году от попадания молнии), при оккупационных властях — парковка. На этом месте часто происходили необъяснимые инциденты.


В 1961 году был снова устроен памятник на месте кургана, а в 1984 году его добавили к божествам святилища Канда Мёдзин, основанного в 730 году, в пантеон для защиты Токио от бедствий.

Помимо всякой чертовщины, сам по себе обычай имеет позитивную сторону в том, что сохраняет память о неподобающем поведении и чем оно заканчивается.

Поэтому, когда главный священник храма Ясукуни Нагаёси Мацудайра 17 октября 1978 года провел церемонию призыва душ лиц из списка класса «А» Токийского трибунала, он в первую очередь выступал как священник синто, умиротворяющий злые, неупокоенные души казненных по приговору трибунала. Мы часто обращаем внимание на политический аспект, потому что Мацудайра был ультраправым по своим убеждениям. Однако в его решении о поминовении душ этих людей была твердая логика учения синто: поскольку Мацудайра считал, что этих людей приговорили и казнили несправедливо, тем более их следовало умилостивить посмертным поминовением во избежание превращения их в злых духов и мстительных божеств. Возможно, Мацудайре просто не хватило решимости настоять на этом открыто, потому церемонию он провел тайно.

Коллизия возникла потому, что храм Ясукуни строился как мемориал преданности императору и, в общем, сохраняет этот статус, а император Сёва считал, что 14 человек из списка «А» нарушили его волю, и имел для такого мнения свои основания. Потому он бойкотировал храм Ясукуни, и с тех пор члены императорской семьи его не посещают.

В силу того, что в Японии религия конституционно отделена от государства, правительство ничего не может запретить или предписать храму Ясукуни. Поэтому вокруг храма было немало судебных дел, связанных с требованием выноса тех или иных табличек, которые закончились, в сущности, ничем. К тому же в этом храме выполняется ритуал «призывания душ», который объединяет их в единое божество, охраняющее страну. Когда от храма требуют вынести табличку, это означает требование выделить душу умершего из божества, чему в синто не было прецедентов. В синтоизме божество можно разделить, когда открывается филиал храма или кто-то создает маленький домашний алтарь, что означает именно копирование, а не выделение, или перенести на новое место. Спорные таблички, наверное, можно вынести, однако в соответствии с учением синто, во-первых, души все равно останутся в храме Ясукуни, и, во-вторых, фактически будет основан отдельный храм почитания этих самых военных преступников.

Наконец, приговор Токийского или Хабаровского трибуналов не лишает осужденных права на посмертное поминовение душ согласно учению синто, хотя бы потому, что юрисдикция трибуналов не затрагивала религиозные вопросы.

Вопрос государственного военного церемониала

Весь накал страстей по поводу душ военных преступников, поминаемых в храме Ясукуни, имеет политическое происхождение, а не религиозное. Политические споры связаны с известной позицией японских правых кругов, считающих, что осужденных Токийским и Хабаровским трибуналами судили победители и осудили несправедливо. Из чего вытекает, что эти самые правые круги в деятельности лиц из списков трибуналов в целом не усматривают ничего криминального. В Китае, Корее и в России с этим категорически не согласны и имеют для этого основания.

Как бы мы ни крутили это дело, все равно у Японии остается обязательство почитать память погибших военнослужащих, то есть дело касается японского государственного церемониала поминовения, который из-за этой коллизии пока что не получил завершенной формы. При этом почитание памяти погибших на войне солдат — это важная часть обязательств государства перед военнослужащим, призванным на службу. Государство, призывая гражданина в армию, должно обеспечить его обмундированием, продовольствием, жилым помещением, оружием и боеприпасами, обучение военному делу, а также должно обеспечить его лечение в случае ранения, социальную поддержку по возрасту или инвалидности, в случае гибели — достойные похороны, поминовение и поддержку семьи и детей. Как бы мы ни смотрели на это дело, а храм Ясукуни, несмотря на свой частный статус, де-факто является воинским мемориалом, выполняющим важную государственную функцию поминовения солдат и офицеров, павших в разных войнах с 1853 года.

Провозглашая политику защиты исторической правды, мы не можем требовать от других стран отказа или забвения части их истории, а также переписывания ее в свою угоду. Тем самым мы подрываем свою же позицию. Потому Япония, как суверенное государство, вправе иметь религиозный и государственный церемониал поминовения своих солдат.

В рамках государственного церемониала становится очень важна официальная оценка действий тех или иных лиц: оправдать или осудить и на каких основаниях. Покойной душе, может, и все равно, а живущим людям не все равно. Память о том, что тот или иной человек сделал и как это было оценено, сохраняется в веках и имеет важное воспитательное значение.


Весь вопрос в том, как сделать оценку определенных действий лиц из списка «А» абсолютно бесспорной в Японии. Для этого я предлагаю рассматривать их действия во время войны строго как военнослужащих Японской императорской армии, обязанных действовать в строгом соответствии с уставами, другими регулирующими документами, директивами и приказами императора и вышестоящего командования, действовавшими в то время. Так будет соблюдаться важнейший юридический принцип Lex retro non agit (закон обратной силы не имеет). Все возражения Токийскому и Хабаровскому трибуналам в Японии строятся именно на этой базе: подсудимых судили за то, что не считалось незаконным в момент совершения.

Но вот тут возникает немаловажный вопрос: такими ли законными были действия лиц из списка «А» в момент совершения?
Если мы рассмотрим этот момент в деталях, то нас ждут удивительные открытия. На примере дела генерал-лейтенанта Сиро Исии и его отряда 731, тем более что активность этого отряда была одним из главных эпизодов, рассматривавшихся на трибуналах, можно показать, что в этом есть целый ряд неочевидных моментов, которые всё переворачивают.

Подробный анализ этого воспоследует в продолжении...