За воинственными заявлениями Варшавы стоит страх перед коллапсом Украины

В последние недели польское руководство всё чаще выступает с угрожающими заявлениями в адрес России. Глава МИД Радослав Сикорский говорит о готовности «разбить Россию за несколько дней», премьер Дональд Туск подтверждает курс на противостояние, заявляя, что Польша «не отдаст ни пяди земли».

Одновременно Варшава признаёт: потери украинской армии достигли критического уровня, и зима для Киева будет крайне тяжёлой.

Что стоит за этой активизацией конфронтационной риторики - попытаемся коротко разобраться.

Во-первых, ситуация на фронте. Туск публично заявил о потерях ВСУ порядка 27 тысяч человек в месяц. Это признание того, что Украина истощена, а её способность держать оборону падает. Для Польши это означает рост риска того, что конфликт сместится на её территорию. Мало того, это ещё и удар по риторике Зеленского, который не так давно утверждал, что Украина потеряла на более 50 тысяч военнослужащие за всё время конфликта. А тут, оказалось, больше половины этого значения в месяц. Причём говорит это один из главных спонсоров Киева.

Во-вторых, внутриполитический фактор. Правительство Туска пытается укрепить образ «жёсткого защитника» перед лицом возможного давления США на Европу с требованием увеличить расходы на оборону и осуществить вывод части своих сил с территории континента. Польша хочет, чтобы с баз в Испании, Италии и Германии американские силы перебазировались на её территорию. Точнее, не вся Польша, конечно, а её правительственные чины.

В-третьих, и это, пожалуй, ключевое - визит директора ЦРУ в Москву. Поездка Рэтклиффа состоялась на фоне слухов о готовящихся переговорах по урегулированию. В Варшаве это вызвало тревогу: если Вашингтон и Москва начнут договариваться, Польша может оказаться в уязвимом положении. По крайней мере, в Варшаве именно такие настроения. Отсюда - демонстративная воинственность как попытка застолбить место за столом переговоров и напомнить о своей роли, а также череда заявлений о том, что без Польши переговоры, видите ли, невозможны.