Учения Краснознамённого Балтийского флота в 1936 г. Робкий шаг вперёд

Учения 1935 г. показали, что Краснознаменный Балтийский флот (КБФ) совершенно не готов решать боевые задачи, требующие комплексного применения разнородных сил. Рассмотрим, чему удалось научиться флоту в следующем году.

В 1936 г., как и в 1935 г., было проведено два крупных учения. Как было и ранее, первое из них имело целью отработать оборону баз КБФ, а второе представляло собой маневры флота.

БОУ № 3

Большое отрядное учение (БОУ) проводилось 26–27 июля 1936 г., стороны традиционно делились на «синих» и «красных». Задача «красных» была сформулирована так:


У «синих», конечно же, была прямо противоположная задача:


При этом «красными» командовал комфлота Л. М. Галлер, а синими — командир бригады эсминцев Г. Г. Виноградский, о котором я уже немного писал ранее.

Это учение давало осторожный повод для оптимизма, поскольку показало: некоторые соединения и командиры чему-то, да научились. Комбригу Г. Г. Виноградскому удалось организовать вполне логичное и растянутое по времени воздействие на «неприятеля». Он начал с дневной разведки баз флота «красных», и она ему вполне удалась. Далее последовал ночной удар торпедными катерами по кораблям, стоявшим у Кронштадта и Ораниенбаума, а затем — утренний налет бомбардировщиков. Причем для самолетов, атакующих Кронштадт, была поставлена задача «разбомбить» штаб флота и доки, а те, которые атаковали маневренную базу в Ораниенбауме, сосредоточили свои усилия на находящемся там линкоре и подводных лодках, а кроме того — нанесли удар по складам.

Большим достижением «синих» следует считать ночные действия торпедных катеров. Но нужно учитывать, что все прочие действия были, в общем-то, простейшими: дневная разведка и утренняя бомбардировка собственных, досконально известных и морякам, и летчикам баз. При этом сами атаки были простыми и не подразумевали каких-то сложных тактических изысков. К тому же дело упрощалось еще и тем, что Г. Г. Виноградский не пытался организовать атаку разнородных сил. Да этого у него и не вышло бы, поскольку даже и в таких, разнесенных по времени атаках взаимодействие флота с воздушными силами ему организовать не удалось — что было отмечено на разборе учений.

В общем, 26–27 июля КБФ показал, что его отдельные соединения способны в установленное время наносить простые и не требующие координации между подразделениями удары по хорошо известным им объектам. А торпедные катера оказались способны на это даже и ночью.

Что же до «красных», то у них, по мнению руководства учением, дела обстояли куда хуже. Причем первая проблема, опять же, крылась в отношении командиров кораблей и соединений к своим обязанностям вообще и к учениям в частности.

Дело в том, что корабли и береговые части КБФ располагали инструкциями по охране якорных стоянок флота. Эти инструкции на кораблях были изучены и на учениях — исполнены. Вроде бы хорошо, но проблема заключалась в том, что инструкции эти регламентировали защиту якорных стоянок в мирное время: и потому они были весьма ограниченными.

Эти документы подразумевали только наблюдение, оповещение и отражение атак. Подход вполне понятный, потому что дальнейшие действия флота зависели бы от того, кто именно и в каких силах на него напал. Очевидно, что в случае атаки, скажем, финских ВМС действия должны быть одни, а при атаке британской эскадры — совершенно иные. Всего многообразия вариантов никак нельзя было отразить в инструкции, поэтому предполагалось, что после ее исполнения командование флота будет действовать по ситуации.

Однако на учениях «красные»... просто исполнили инструкцию от и до, после чего, полагая свой долг на этом выполненным, ничего больше не предпринимали. Никто не пытался хотя бы усилить заграждения, поставив дополнительные боны и сети, не говоря уже о каких-то активных действиях, таких как попытка уничтожить «синих» на отходе и прочее.

Поэтому руководство учениями, отметив исполнение инструкций как плюс, конечно же, раскритиковало «красных» за проявленную ими пассивность. Но и иных поводов для критики оказалось предостаточно. Выяснилось, например, что ПВО маневренной базы флота в Ораниенбауме организовано совершенно неудовлетворительно: наблюдались проблемы со связью, средствами обеспечения, организацией медицинской помощи, ну и слабая подготовка личного состава в целом. По результатам учений были сделаны выводы, что командиры частей ПВО систематически не выполняли своих обязанностей и не вели подготовки вверенных им частей.

Кроме того, выяснилось, что никто не отрабатывал совместных действий по обороне баз между сухопутными частями и флотом. Да и вообще управление замыкалось в пределах соединения, не было даже попыток организации взаимодействия с «соседями». Так, руководство Кронштадской и Ораниенбаумской баз решали поставленные им задачи как будто бы в вакууме, не координируя и не извещая о своих действиях ни соседнюю базу, ни корабли флота. В результате морской дозор и охрана рейда велись разрозненно, не имея никакой связи между собой.

В силу вышесказанного, при разборе учений руководство флота пришло к выводу, что защита баз, конечно, отработана, но отработана в самых простейших условиях, при этом личный состав недостаточно осознает свою ответственность за организацию такой защиты.

Учебно-боевая операция (УБО)

УБО проводилась во второй половине 1936 г. и заняла двое суток, 29–30 сентября. Замысел операции был весьма, а с учетом реального уровня подготовки КБФ, не побоюсь этих слов, непосильно сложен для флота. Общая идея заключалась в том, чтобы Балтийский флот попытался отработать встречный бой двух крупных соединений, каждое из которых выполняло десантную операцию.


«Синие» (агрессоры) имитировали крупный отряд транспортов, прикрытый мощной эскадрой по линейные корабли включительно. При этом задачами «синих» было:

1. Проводка войсковых транспортов до порта в условиях активного противодействия «красных» — речь шла именно о проводке в порт, без десантирования;

2. Срыв высадки десанта «красных»;

3. Высадка собственного десанта в демонстрационных целях с целью отвлечения противника.

Командовать силами «синих» было поручено... коменданту Ижорского укрепрайона, комбригу С. И. Воробьеву. Впрочем, кораблями флота при нем руководил флагман 2-го ранга С. П. Ставицкий.

В то же время «красные» должны были одновременно:

1. Атаковать и уничтожить оба отряда «синих» — и его транспортный караван, и прикрывающую его эскадру;

2. Сорвать высадку десанта «синих»;

3. Захватить два объекта, один — путем высадки морского десанта, а второй — десанта воздушного.

Общее руководство «красными» осуществлял командующий флотом Л. М. Галлер, который, помимо этого, руководил также и учениями в целом. А непосредственное руководство эскадрой «красных» осуществлял Г. Г. Виноградский.

В ходе выполнения УБО проверке подлежали способности штабов уничтожать флотские группировки противника при одновременном выполнении собственных десантных операций. А также взаимодействие линкоров, эсминцев и торпедных катеров в морском бою, готовность ВВС флота проводить совместные операции с сухопутными воздушными силами Ленинградского военного округа и, конечно же, проверка системы разведки и управления ею.

Таким образом, задачи «синим» и «красным» были «нарезаны» намного более сложные, нежели год тому назад. Более того, судя по описанию результатов учений, оно не было «театром одного актера», как УБО 1935 г., в котором все действия кораблей и самолетов были расписаны заранее. Я вполне допускаю, что обоим сторонам были известны в общих чертах действия противостоящих сил, но при этом уровень самостоятельности в принятии решений руководством «синих» и «красных» был неизмеримо выше, чем в 1935 г. От командиров требовалось не просто «отбыть номер», выводя свои силы в заранее оговоренную точку и по сигналу атаковать, а принимать решения в условиях меняющейся обстановки и неизвестных им заранее действий противника.

И потому совершенно неудивительно, что УБО 1936 г. провалились, но... Впрочем, обо всем по порядку.

К сожалению, полного описания учений я представить не могу, как, впрочем, и приданных сторонам сил. Но получилось примерно следующее.

«Красные» взялись за дело решительно и настойчиво пытались найти и уничтожить эскадру и транспорты «синих». Однако, задействовав максимум кораблей на поиск «синих», «красные» чрезмерно ослабили эскорт собственных десантных сил.

Это могло бы не стать проблемой, если бы «красные» сумели быстро и качественно реализовать задачу уничтожения корабельных групп «синих», но они не сумели этого сделать. Развертывание легких сил, ВВС и линкоров «красных» было признано не то чтобы совершенно провальным, но все-таки неудачным. И одной из ключевых ошибок первого этапа стало то, что руководство ВВС поставило перед бомбардировщиками и истребителями задачу уничтожить вражеские самолеты непосредственно на аэродромах. Теоретически идея была совершенно правильной, но практически, в конкретных условиях тех маневров, реализовать ее было невозможно — что было признано руководством уже на разборе маневров.

Одним из следствий ошибок в развертывании стало то, что «красные», по сути, «прозевали» собственный линкор — «Октябрьскую революцию». Этот линкор должен был оказать поддержку легким силам флота «красных», когда те нанесут сосредоточенный удар по главным силам «синих». Но 29 сентября задача выполнена не была, и в ночь на 30 сентября командование «красных» не стало отводить огромный корабль, оставив его в опаснейшей близости от легких сил «синих». Это стало первой ошибкой, но была и вторая: хотя «красные» и организовали ночной дозор, но сделали это из рук вон плохо, отчего тот оказался совершенно неэффективным.

По результатам анализа учений было признано, что «Октябрьская революция» всю ночь находился под угрозой атаки миноносцев и торпедных катеров противника, и более того — действия «красных» привели к тому, что утром 30 сентября их линкор сам мог подвергнуться сосредоточенному удару «синих». Очевидно, что «красные», которые должны были сами нанести такой удар по «синим», из-за ошибок развертывания подставились и рисковали потерять один из сильнейших кораблей флота еще до того, как смогут ударить сами.


Морской десант был высажен успешно в том смысле потому, что высадка не была сорвана и состоялась в предусмотренные «красными» сроки. Но тактически это был полный провал: батальон действовал крайне неудачно, из-за чего наблюдатели сочли, что десант отбит обороняющейся стороной.

Сосредоточенный удар «красных» также не заладился. Опять подкачало развертывание, и похоже на то, что разведка оказалась не на высоте. В результате удар наносился не по всему боевому порядку «синих», а только по головному их кораблю, при этом никакой сосредоточенности опять, как и в 1935 г., не получилось. Торпедные катера и эсминцы атаковали по отдельности, причем и те и другие — неудачно. Но если атака эсминцев не привела к успеху в результате грамотных действий «синих», то атака торпедных катеров превратилась в форменный оксюморон. Вместо того чтобы попытаться зайти «синим» в голову и атаковать «вражескую» эскадру с разных направлений, ТКА просто гнались за «синими» и пытались атаковать их с кормы.

Авиация не явилась вовсе, что уже стало печальной традицией. Точнее, эскадра «синих» подверглась атаке с воздуха, но это произошло уже после завершения учений. Наши бомбардировщики не сумели синхронизироваться по времени с ударами кораблей, но и приказа «отбой» не получили тоже.

В общем, сосредоточенный удар «красных» откровенно не получился, и следует говорить о том, что в 1936 г., как и годом ранее, учебно-боевая операция флота оказалась сорвана.

За провал учений руководство КБФ подверглось резкой критике со стороны наркома обороны СССР К. Е. Ворошилова. Причем нарком совершенно не стеснялся в выражениях. Взаимодействие флота и частей Ленинградского военного округа он поименовал «не взаимодействием, а сплошным курьезом». Авиацию флота он обозвал «богадельней», констатировав, что «летает она позорно плохо». Кроме того, в оценке действий авиации флота прозвучали и такие военные термины, как: «примитивно», «не авиация, а гнусный позор» и «взаимодействия никакого не было». К. Е. Ворошилов отметил особо, что руководство КБФ совершенно не понимает авиации, не умеет ей командовать и угрожал отобрать ее у флота, передав ВВС, если ситуация не будет исправлена в кратчайший срок.

О ложке меда в бочке дегтя

Конечно же, в 1936 г. уровень боевой подготовки КБФ вновь оказался совершенно недостаточен и никак не обеспечивал стоящих перед флотом задач. Но нельзя игнорировать тот факт, что в сравнении с 1935 г. флот сумел кое-чему научиться.

В 1935 г. «красные» должны были в ходе учебно-боевой операции изобразить заранее расписанный по нотам спектакль. И совершенно не преуспели в этом, так что в сосредоточенном ударе приняли участие одни только торпедные катера. а линкоры и эсминцы сразу же отступили, не принимая участия в атаке. В 1936 г. уже никаких «нот» не было, но «красные» пусть неумело, но все же старательно и упорно искали способ атаковать «синих». Сосредоточенный удар опять не получился, но провал был не настолько оглушительным: все же удалось вывести в атаку не только ТКА, но и эсминцы.

Несомненно, «красные» потерпели фиаско, но они показали себя лучше, чем в 1935 г. — а «синие» на УБО 1936 г. показали себя лучше «красных». Штаб «синих» готовил удары по боевым порядкам «красных» на всю их глубину. Были спланированы ночные атаки на линию дозора «красных», на их корабли в маневренной базе и на линкор «Октябрьская революция». Кроме того, «синие» готовились провести активные минные постановки в зоне предполагаемого развертывания «красных».

Непонятно, что из всего этого они сумели воплотить в жизнь, но насколько я смог понять, «синие» в ночь на 30 сентября преодолели линию дозоров, которая должна была прикрыть «Октябрьскую революцию», хотя на линкор не вышли. И в целом претензий к «синим» по результатам разбора учений было заметно меньше, чем к «красным». Причем главная из них заключалась в том, что маневры «синих» были излишне смелыми, в результате чего те, по сути, сами подставились под удар «красных» 30 сентября.

Но, во-первых, флот и должен драться с неприятелем накоротке. А во-вторых, если «синие» и подставились, то в дальнейшем за счет грамотного маневрирования успешно уклонились от атаки эсминцев «красных». Ну а чтобы «увернуться» от торпедных катеров, никакого умения и не понадобилось, потому что последние сорвали свою атаку самостоятельно.

Поэтому учебно-боевая операция — венец боевой подготовки Балтийского флота в 1936 г. — оставляет двойственные впечатления. Безусловно, задачи учений выполнены не были, и флот продемонстрировал неспособность к скоординированным действиям даже на уровне соединений кораблей, не говоря уже про взаимодействие с авиацией. Но, с другой стороны, определенный рост подготовки экипажей в сравнении с 1935 г. был налицо.

Несомненно, некоторое улучшение связано с интенсификацией учений. Учебные планы большинством соединений флота в 1936 г. были выполнены, при том что в предыдущие годы флот этим похвастаться не мог. Усилилась артиллерийская подготовка, при этом 45 % всех стрельб проходили в сложной обстановке. Количество учебных пусков новейших на тот момент 533-мм торпед выросло в полтора раза, с 295 в 1935 г. до 451 в 1936 г.

В общем, определенные улучшения в части боевой подготовки, несомненно, присутствовали. Но совершенно очевидно, что в 1936 г. Краснознаменный Балтийский флот был к морской войне совершенно не готов, а его подготовка находилась на прискорбно низком уровне.