85 лет битве за Москву: четыре боя на пути к столице

30 сентября 1941 года немецкое наступление началось на Брянском участке фронта, а 2 октября главные силы группы армий «Центр» пошли на Вязьму. Московская битва в общей периодизации продолжалась до 20 апреля 1942 года, но осенью её исход решался иначе: где успеют занять рубеж, где подойдут резервы, где танки свернут с дороги под огонь артиллерии.

Большая операция видна на карте широкими стрелками. В боевом журнале она выглядит совсем не так: 11:00, вылет; 18:00, бой на окраине города; шесть часов огня на разрушенном перегоне; четыре часа горящего заграждения; две декабрьские ночи, в которые части сменяют друг друга у Наро-Фоминска. У этих записей нет торжественного тона. Они фиксируют будничную работу обороны: вылет, бой, отход, смену на огневой позиции.

Орёл: посадка в городе, который уже теряли

Орёл оказался на пути немецкого наступления в первые дни октября. Передовые части 2-й танковой группы Гудериана вышли к городу так быстро, что заслон приходилось собирать из соединений, переброшенных с других участков. Одним из них стала 201-я воздушно-десантная бригада 5-го воздушно-десантного корпуса.

3 октября 1-й батальон бригады под командованием капитана Ивана Суржика и разведрота вылетели к Орлу в 11:00. В 15:00 второй эшелон, в который вошли 3-й батальон и рота связи, направился к аэродрому Оптуха. Ещё одна группа шла в район Мценска. Такая переброска не походила на привычный образ единого воздушного десанта: части садились на разных площадках, а фронт двигался быстрее, чем успевали собираться сведения о его положении.

К 18:00 батальон Суржика и разведрота обороняли южную окраину Орла. По журналу боевых действий, советская сторона оценивала противника примерно в 40 танков и два батальона пехоты. Эта цифра — не весь состав наступавшей группировки, а то, что видели бойцы на своём участке: танки шли к городу, пехота двигалась за ними, связь с соседями была неполной.

Рубеж удерживали до 19:00, затем группа отошла. Орёл был потерян, но посадка и бой на окраине стали частью тех нескольких часов, за которые советское командование собирало войска дальше на северо-восток, у Мценска и под Тулой.

В октябре 1941 года время измеряли не сутками. Его делили на часы между вылетом, посадкой, боем и отходом.

Яхрома: бронепоезд, ставший батареей

К концу ноября угроза Москве нависла на северном фланге. Группа армий «Центр» обходила советские рубежи с обоих флангов, стремясь замкнуть кольцо восточнее города. Здесь 7-я танковая дивизия вышла к каналу Москва — Волга у Яхромы. Утром 28 ноября немцы захватили мост и переправились на восточный берег. К семи утра они закрепились там.


На перегон Дмитров — Яхрома вышел бронепоезд НКВД № 73. Его задачей было огнём сорвать переправу. Командовал составом старший лейтенант Фёдор Малышев. В бронепоезде имелись четыре 76-мм орудия, пулемёты «Максим», пулемёты Дегтярёва и зенитный взвод. Для железнодорожной войны это был привычный набор вооружения; непривычной оказалась обстановка, в которой его пришлось применять.

Бронепоезд разделили на две части. Одной площадкой командовал старший лейтенант Александр Жуков, другой, с бронепаровозом, — старший лейтенант Тимофей Сколышев. В бою путь оказался разрушен, рядом лежал сошедший с рельсов товарный состав, бронепаровоз получил повреждения. Манёвр — главное преимущество бронепоезда — исчезал на глазах.

В донесении Малышева от 28 ноября сказано о шестичасовом бое. Командир просил указать, как использовать бронепоезд дальше, предлагая оставить его у повреждённого перегона как стационарную батарею. В этой формуле заключалась вся обстановка дня: поезд, созданный для движения вдоль фронта, превращался в огневую точку, привязанную к одному участку пути.

Позднейшие рассказы о бое сохранили и другую деталь. Машинист станции Дмитров Алексей Доронин привёл к бронепоезду исправный паровоз, стрелочница Мария Литневская помогала переводить стрелки. Состав продолжал действовать, хотя само железнодорожное полотно перестало быть надёжной дорогой.

29 ноября плацдарм на восточном берегу канала был ликвидирован контрударом 1-й ударной армии. Мост позднее взорвали. Бронепоезд отправили на ремонт в Ярославль. На его пути остались сгоревший паровоз, разрушенный перегон и донесение, написанное в тот момент, когда исход боя ещё не был известен.

Акулово: огонь, который остановил дорогу

В первых числах декабря 1941 года немецкие части прорвались к району Акулова на Наро-Фоминском участке. Деревня стояла близ Минского шоссе, одной из дорог к Москве. Оборону здесь держала 32-я стрелковая дивизия 5-й армии вместе с артиллерией, сапёрами и 26-й отдельной ротой фугасных огнемётов.

ФОГ — фугасный огнемёт — был оружием неподвижным. Его закапывали в грунт, маскировали, соединяли с подрывной сетью и ждали момента, когда танки и пехота подойдут на нужную дистанцию. Тогда над полем поднималась струя горящей жидкости. Такой огнемёт не мог сопровождать атаку, не мог отойти вместе с пехотой, не мог изменить место установки. Он существовал для одного выстрела в выбранной точке.


У Акулова подготовили два огневых вала: один в 600 м южнее деревни, другой на северной окраине. Северный вал горел около четырёх часов; пламя поднималось до пяти метров. Огневое препятствие перекрывало полосу, по которой немецкие танки могли идти плотнее и быстрее. Огонь вынуждал их маневрировать перед противотанковой обороной.

8 декабря командование Западного фронта подвело первые итоги применения таких средств. На фронте 5-й армии было устроено 15 бутылочных полей, для которых израсходовали до 70 тыс. бутылок с зажигательной смесью. Это была не отдельная хитрость одной деревни, а попытка связать в одну систему огонь, мины, противотанковые орудия, лесные просеки и пехоту.

Но война оставляла след не только на дороге. Донесение химслужбы 5-й армии от 5 декабря сообщало, что в Акулове при создании огневых заграждений сгорели 27 домов. Документ не рассказывает о судьбе жителей и не объясняет, какие дома пострадали и почему. Он ставит рядом два факта: огневой рубеж применён, деревенская застройка повреждена.

Командование 32-й дивизии считало, что огневой вал задержал немецкое наступление на несколько часов и не дал танкам с пехотой атаковать компактной группой. В этом эпизоде нет красивой дистанции между фронтом и тылом: огонь проходил по той же земле, на которой стояли дома.

Юшково и Бурцево: контрудар из разных частей

К 2 декабря положение на Наро-Фоминском участке оставалось тяжёлым. Немецкие части пытались развить прорыв к Минскому шоссе и реке Наре. Их опорой в районе Юшкова и Петровского был 478-й пехотный полк 258-й пехотной дивизии с приданной бронетехникой.


Советский контрудар складывался постепенно. 2 декабря у Юшкова действовала 20-я танковая бригада 5-й армии. По данным штаба Западного фронта, на этом участке в бой пошли 5–6 танков бригады. Для крупного сражения это число выглядит малым, но такими группами в декабре 1941 года закрывали разрывы: несколько машин, пехота, артиллерия, затем новая атака с другого места.

Приказом Западного фронта руководство контрударом поручили Михаилу Ефремову, командующему 33-й армией. В район Петровского и Бурцева вошла группа полковника Михаила Сафира: 136-й и 140-й отдельные танковые батальоны. Бои 2 и 3 декабря шли на соседних участках, а части сменяли и поддерживали друг друга. К 4–5 декабря немецкий прорыв здесь был ликвидирован.

136-й отдельный танковый батальон к 1 декабря только завершил формирование. В нём числились 10 Т-34, 10 Т-60, 9 британских «Валентайнов» и 3 «Матильды». Британские машины прибыли в Горький 10 ноября, а экипажи осваивали их уже на фронте, в начале зимы.


Такой парк выглядел пёстро даже по меркам 1941 года. Советские Т-34 и Т-60 стояли рядом с британскими машинами, для которых требовались обучение экипажей, ремонт, горючее и зимнее обслуживание. «Валентайн» ценили за проходимость по снегу: по советскому докладу, он шёл по снегу глубиной до 80 см, тогда как Т-60 и Т-40 вязли уже при 30–40 см. Это объясняет значение британских машин в зимней кампании, но не позволяет установить их участие в каждой конкретной атаке у Юшкова.

Немецкий отчёт 258-й дивизии, использованный историком Александром Хиллом, позволяет увидеть другую сторону боя. Потери дивизии за этот период составили 170 убитых, 577 раненых и 148 пропавших без вести. Советские оперативные документы оценивали немецкие потери значительно выше, поскольку охватывали более широкий участок и большее число частей. Но сами цифры здесь важны не как соревнование отчётов. Они показывают, что в двухдневном бою под Юшковом противостояли не условные стрелки на карте, а соединения, каждое из которых теряло людей, технику и способность продолжать наступление.

Успех контрудара сложился из последовательности. Танковая бригада ударила у Юшкова, затем включились батальоны группы Сафира, пехота и артиллерия закрепили результат. В декабре 1941 года войска часто действовали так: несколькими ударами, пока противник не терял возможность развивать прорыв.

Четыре участка одной кампании

Орёл, Яхрома, Акулово и Юшково лежат на разных направлениях. Первый бой относится к октябрьской борьбе на Орловско-Брянском фронте, второй — к северным подступам к Москве, два последних — к кризису под Наро-Фоминском в начале декабря. Их связывает не единая операция в узком смысле и не одна прямая линия командования.

Во всех четырёх случаях советские войска задерживали противника на локальных участках. Время, выигранное у Орла, у канала, у деревни или на пути к Минскому шоссе, могло дать соседним частям возможность занять рубеж, подтянуть орудия, подготовить контрудар или закрыть разрыв.

История Московской битвы часто начинается с крупных названий — Вязьма, Можайск, Тула, Калинин, Наро-Фоминск. За ними остаются маленькие точки карты: аэродром, железнодорожный перегон, северная окраина деревни, поле между двумя сёлами. В боевых документах эти точки не выглядят маленькими. Там они измеряются часами, дорогами, снарядами, горящими домами и приказом, которого ждут после боя.

Источники и литература

• Бабушкин А. В. Советские огнеметчики в боях под Кубинкой // Военно-исторический журнал. 1968. № 8. С. 111–114.
  
• Исаев А. В. Котлы 41-го. М.: Яуза; Эксмо, 2005.
  
• Скрюченкова И. Ю. Год 1941, год 1943 // Краеведческие записки. Вып. 13. Орёл: Картуш, 2020. С. 21–31.
  
• Шапошников Б. М. (ред.). Битва за Москву. Московская операция Западного фронта 16 ноября 1941 г. — 31 января 1942 г. М.: АСТ, 2006.
  
• Hill A. British 'Lend-Lease' Aid to the USSR and the Battle of Moscow in the Light of Recent Archival Releases // Ленд-лиз и арктические конвои: от регионального сотрудничества к глобальной коалиции / сост. и науч. ред. М. Н. Супрун. Архангельск: САФУ, 2021. С. 48–75.