В Киеве могут работать российские ретрансляторы — об этом заявил советник Зеленского Сергей Бескрестнов («Флеш»). Он предполагает от одного до трёх устройств, которые открывают временный канал управления «Геранями» прямо в районе удара.
В сообщении «Военного обозрения» от 3 октября приведено обоснование: при ударе по зданию СБУ поблизости не было других российских беспилотников, способных ретранслировать. Бескрестнов анализировал и удары по мостам. Независимого подтверждения нет. Но если версия верна, это меняет картину: оператор сохраняет возможность вмешаться в задание далеко от точки запуска, когда аппарат уже в воздухе.
Для дальнего ударного беспилотника это меняет всё. Часть решений можно принять позже — когда обстановка известна лучше. И дело не в том, чтобы менять цель на ходу или вести вручную до самого конца.
Цель прежняя, маршрут новый
Конкретный пример появился в сентябре. По сообщениям со ссылкой на источники «Известий», российские РЛС обнаруживают украинские беспилотники-перехватчики, сведения о них поступают операторам ударных аппаратов. Военный эксперт Юрий Кнутов объяснил:
«За счет того, что есть информация о местонахождении дронов ПВО Украины, наши операторы меняют маршруты беспилотников, и они обходят опасные зоны».
Задача удара сохраняется — меняется путь к цели. При подготовке полётного задания оператор мог не знать о конкретной угрозе. Теперь знает, и связь позволяет этим воспользоваться.
Пример не устанавливает, как устроено управление над Киевом: связь двух сообщений не подтверждена. Зато он показывает, какое решение стоит за формулой «корректировка в полёте». Новая команда нужна для вполне определённого действия, польза зависит от обстановки.
Полётное задание всегда составляют по сведениям, доступным перед запуском. За время полёта могут поступить уточнения. Без внешнего обмена оператор останется с более свежей информацией, аппарат — с прежней программой. Беспилотник продолжит в пределах заложенных возможностей, но командование уже не передаст поправку.
Связь особенно ценна там, где новые сведения требуют изменить ранее принятое. Непрерывный поток данных преимущества не гарантирует — нужно успеть понять сообщение, превратить его в команду до того, как аппарат выполнит соответствующую часть задания. Слово «онлайн» описывает возможность обмена. Военный результат появляется дальше.
Как команда добирается до аппарата
Бескрестнов называет устройства MESH-ретрансляторами. В такой сети данные проходят через промежуточные узлы по доступным соединениям. Прямая связь с каждым аппаратом необязательна.
Ретранслятор принимает данные и передаёт дальше. Конкретная сеть определяет, какие участники выполняют эту функцию и какие соединения доступны. Общего названия недостаточно для восстановления устройства предполагаемой системы.
Для оператора важно: промежуточная передача позволяет поддерживать обмен там, где прямой канал затруднён или отсутствует. В киевской версии местный узел должен объяснить именно это — получение команды далеко от места запуска. Если версия верна, связь обеспечивается в районе применения.
Но доставка команды и наблюдение за целью требуют разных средств. Из слова «ретранслятор» не следует, что оператор получает изображение с борта. Наличие видеоканала, средства распознавания, возможность переназначить цель — всё это определяется оборудованием конкретного беспилотника.
Различие меняет понимание удара. Коррекция маршрута позволяет выполнить прежнюю задачу другим путём. Выбор нового объекта означает пересмотр задания. Оба действия могут требовать связи, однако предъявляют разные требования к информации. По доступному пересказу заявления Бескрестнова установить характер команд нельзя.
Сетевую связь российские авторы обсуждали задолго до нынешней истории. В апреле Макс Вектор в статье «Wi-Fi, который не Wi-Fi» разбирал передачу через промежуточные узлы. В августе «Репортёр» писал об онлайн-управлении частью реактивных «Гераней». Киевская версия относится к предполагаемому месту размещения ретрансляторов, сама идея сетевого обмена появилась в публикациях раньше.
Что происходит при потере связи
С работой устройств Бескрестнов связывает неэффективность украинской РЭБ. Это наиболее категоричная часть его заявления. В доступных материалах нет результатов воздействия помех на конкретный киевский канал — такую оценку нельзя принять как установленный итог.
Для понимания противоборства важнее разобраться, чего аппарат лишается при потере связи. Если он способен продолжать полёт по программе, обрыв канала не обязательно прекращает выполнение. Однако оператор больше не может внести поправку. Беспилотник сохраняет первоначальное задание, даже когда у командования появились основания его изменить.
Отсюда два разных результата подавления: помешать полёту и лишить оператора возможности управлять. В зависимости от устройства беспилотника и поставленной задачи последствия различаются. Успешное воздействие на связь не всегда будет выглядеть как немедленно сорванный удар.
Верно и обратное: достижение цели само по себе не показывает, что дистанционное управление работало. Аппарат мог выполнить заранее полученную программу. Для оценки новой системы нужны сведения о том, какие команды он принял и что сделал после.
Кроме того, получение команд и определение собственного положения — разные функции. Устойчивость канала управления не характеризует защищённость всех бортовых систем. Ретрансляция меняет условия обмена, но не даёт оснований объявлять РЭБ бесполезной в целом.
Военная польза связи при этом вполне совместима с её уязвимостью. Если новое оборудование позволяет надёжнее доставлять команды или сохранять обмен на дополнительных участках полёта, оператор получает больше возможностей. Насколько это помогает — зависит от того, какие изменения ему действительно понадобились.
Возможность, которой ещё нужно воспользоваться
Киевская версия технически возможна. Но наблюдения Бескрестнова не позволяют уверенно выбрать наземные ретрансляторы среди других объяснений. Отсутствие замеченного воздушного узла само по себе не устанавливает, где проходил канал.
Если предположение подтвердится, это покажет: российская сторона сохраняет возможность влиять на действия дальнего ударного аппарата непосредственно в районе применения. Для украинской стороны — дополнительная неопределённость: наблюдаемый маршрут не во всех случаях отражает окончательное решение оператора.
Из этого ещё не получается вывод о переломе в воздушной войне или о доказанном росте результативности. Публикации о новом оборудовании позволяют обсуждать возможности, но не измеряют их вклад.
Самостоятельное военное значение всё же есть. Связь позволяет командованию дольше использовать новые сведения для уже начатой операции. Запущенный аппарат остаётся доступен для последующего решения — в пределах возможностей его оборудования и сохранившегося канала.
Тем самым возрастает ценность своевременной разведки и подготовленного оператора. Дополнительный канал полезен, когда есть что передать и есть основания изменить задание. Для наших войск развитие такого управления означает возможность быстрее учитывать обстановку. Реализуется она тогда, когда новая информация доходит до человека и аппарата раньше, чем теряет смысл.