Вооруженные силы Первой Литовской Республики

В 1918 году литовскую армию собирали из добровольцев и бывших офицеров Российской империи, а двадцать два года спустя она располагала пехотными дивизиями, бронетехникой и самолётами собственного производства, но в решающий момент так и не вступила в бой за сохранение независимости страны.

Создание вооружённых сил

В 1915 году в ходе Первой мировой войны территория современной Литвы была оккупирована германскими войсками. 16 февраля 1918 года с санкции Берлина было провозглашено де-юре независимое Королевство Литва, на престол которого Вильгельм II хотел посадить одного из немецких принцев. При этом марионеточному государству иметь свои вооружённые силы фактически не разрешили. Литовской Тарибе (органу временной власти) туманно обещали, что вскоре будет создана так называемая «народная стража», но никакой конкретики в этом вопросе не было.

Всё изменилось в ноябре 1918 года. Германия проиграла войну, в стране началась революция, кайзер бежал и о несостоявшемся королевстве как-то быстро забыли. Зато активисты литовского национального движения провозгласили независимую Литовскую Республику. Правительство возглавил Августинас Вольдемарас. Тем временем Советская Россия денонсировала Брестский мирный договор и двинула Красную армию на запад с целью «содействия мировой революции». Находившиеся в Москве литовские коммунисты не скрывали своего намерения провозгласить Советскую власть. В этих обстоятельствах правительство «буржуазной» Литвы должно было озаботиться созданием собственных вооружённых сил.

23 ноября 1918 года было подписано постановление о создании Литовской армии. Первоначально армия формировалась на добровольческих началах. Однако добровольцев было мало. Население, уставшее от тягот только что закончившейся войны, не спешило вновь идти под ружьё. Поэтому уже 25 декабря была объявлена мобилизация — сначала для возрастов 1896–1898 годов рождения, затем и для остальных.

Новая армия поначалу комплектовалась так, как получалось:

• добровольцы (активисты литовских национальных организаций, студенты, гимназисты) — идейное ядро новой армии;
  
• мобилизованные, чей поток наладился к весне 1919 года;
  
• германские «добровольцы» — солдаты бывшей оккупационной армии, которых Германия по соглашению с литовским правительством обязалась содержать и частично оплачивать с целью «противодействия большевистской угрозе». Их было до 10 000 человек, и весной 1919 года именно они приняли на себя главный удар Красной Армии, пока литовские части ещё формировались. Под давлением Антанты немцев к середине 1919 года пришлось отправить домой;
  
• офицеры — преимущественно бывшие офицеры Русской императорской армии литовского происхождения, вернувшиеся домой после подписания Брестского мира. Их катастрофически не хватало, поэтому в Каунасе в начале 1919 года открыли военное училище.
  

К концу 1919 года армия выросла до примерно 40 000 человек — для четырёхмиллионной страны это был огромный скачок, хотя качество этих частей оставалось пёстрым.

Командование

Вольдемарас совмещал посты премьера и министра обороны, а начальниками штаба поочерёдно были Пранас Лятукас и Юргис Кубилюс — бывшие полковники русской армии. 26 апреля 1919 года главнокомандующим стал генерал Сильвестрас Жукаускас — сорокалетний ветеран Первой мировой, командовавший дивизией ещё в старой императорской армии. Жёсткий, грубоватый, требовательный, он за считаные месяцы превратил разношёрстные отряды в армию, способную не только обороняться, но и наступать.

Структура, рода войск и вооружение

Поначалу армия представляла собой несколько отдельных батальонов без единого штаба. К лету 1919 года сложилась нормальная структура: две пехотные дивизии, артиллерийские бригады при них, кавалерийский полк, бронепоезд «Гедиминас», авиационный отряд (авиация появилась в марте 1919 года — в основном на подаренных Антантой и трофейных советских машинах), инженерные части и службы тыла.

Вооружение и обмундирование в 1918–1920 годах оставались русско-германского образца. Винтовки, пулемёты, артиллерия — всё это собиралось буквально «с бору по сосенке»: что-то досталось от уходящих германских частей, что-то было отбито у красных, что-то прислали англичане и французы. Некоторое единообразие появилось лишь к 1920 году.

Боевые действия

Правительство Владимира Ленина отказалось признать «буржуазную Литву». В декабре 1918 года красные заняли Утену, Рокишкис, Зарасай; 5 января 1919 года советские войска вошли в Вильно (интересно отметить, что за этот город РККА вела бои не с литовцами, а с поляками, которые также претендовали на него). «Буржуазное» правительство Литвы засело в Ковно, который переименовали в Каунас. К началу февраля 1919 года РККА вышла на подступы к Каунасу. Однако затем военное счастье изменило красным. В сражении у Кедайняй германские войска и литовские части остановили наступление.

Весной 1919 года инициатива перешла к литовской стороне. Литовские части отразили несколько попыток советских войск прорвать оборону и продвинуться на каунасском направлении.

К этому времени в настроении значительной части литовцев произошёл перелом. Большевики национализировали землю, но вместо того чтобы передать её литовским крестьянам, начали создавать колхозы. Это их и погубило. Национальное правительство тут же пообещало отдать землю в собственность тем, кто запишется в Литовскую армию.

Уже в апреле 1919 года красные утратили инициативу. В мае 1919 года «белолитовцы» (так их называла советская пропаганда) перешли в наступление, взяли Паневежис, затем Утену, Обелияй, Зарасай. К осени 1919 года линия фронта стабилизировалась на Западной Двине.

Тем временем Западная добровольческая армия Бермондта-Авалова, составленная из русских белогвардейцев и немецких «добровольцев», осенью 1919 года продвинулась из Латвии в глубь литовской территории. Авалов шёл под лозунгом возрождения «единой и неделимой России», но на самом деле за спиной его стоял Берлин. Германские правящие круги попытались вновь поставить Прибалтику под свой контроль — на этот раз руками русских белых. Попытка не удалась. 21–22 ноября 1919 года у Радвилишкиса литовские войска нанесли Западной добровольческой армии решающее поражение — армия Бермондта была вытеснена с территории Литвы к началу зимы.

Конфликт с Польшей тлел параллельно с весны 1919 года: польские части продвигались по южным литовским землям, а вопрос о Вильно стал главным камнем преткновения. К полноценной войне это пока не приводило, но напряжение нарастало.

Мир с РСФСР

Летом 1920 года Ленин окончательно понял, что советизацию Прибалтики нужно отложить до лучших времён. В условиях тяжёлой войны с Польшей большевики были заинтересованы в примирении с литовцами.

12 июля 1920 года в Москве был подписан мирный договор между Литвой и Советской Россией. РСФСР признавала литовскую независимость безусловно и навсегда, отказываясь от всяких притязаний. При этом в состав Литовской Республики были включены обширные территории Виленской губернии, которые на тот период каунасское правительство не контролировало (включая сам Вильно, занятый РККА). Это был единственный крупный внешнеполитический успех Литвы, добытый не оружием, а дипломатией: Москве был нужен тыл для наступления на Варшаву.

Армия в период демократии, 1920–1926

Мирный договор с РСФСР был подписан в июле 1920 года, а уже 8 октября 1920 года в Вильно вошли части генерала Люциана Желиговского. Формально это был «мятеж» польского командира, будто бы не подчинявшегося Варшаве, по сути — согласованная с Юзефом Пилсудским акция по захвату города. Литва официально войны Польше не объявляла, но боевые действия начались. В ноябре 1920 года войска Желиговского двинулись на север, к Каунасу. Под Ширвинтами и Гедрайчяй литовские части, прежде отступавшие, контратаковали. 2-я пехотная дивизия под командованием полковника Казиса Ладиги отбила Гедрайчяй. Но сил развить успех и отбросить поляков к Вильно у литовцев не было. Ресурсы двух стран были несопоставимы. Вскоре при посредничестве Антанты боевые действия прекратились.

В 1921 году стороны установили демаркационную линию и нейтральную полосу шириной около десяти километров вдоль фронта. Она просуществовала до конца десятилетия и превратилась в полосу постоянных инцидентов, облав и перестрелок — вдоль неё литовская армия держала постоянное боевое охранение. Вопрос о Вильно стал главным содержанием литовской внешней политики и главным пунктом военных планов армии на всё межвоенное двадцатилетие.

Демобилизация и армия мирного времени

После 1920 года армия стремительно сокращалась. От пика почти в 45 000 человек (осень 1920 года) она спустилась к середине десятилетия примерно к 25 000 человек — под давлением бюджетной экономии и страстного желания депутатов Сейма тратить деньги на что угодно, кроме солдат. Военный бюджет был небольшим, жалованье рядового было нищенским, питание — плохим, и армия годами жила на голодном пайке: жалобы на неуставные отношения и дезертирство были обычным делом.

Структура армии при этом устоялась: три пехотные дивизии (штабы в Каунасе, Паневежисе и Шяуляе), приданные им артиллерийские полки, кавалерийский полк, инженерные, автомобильные и иные части. Закон о всеобщей воинской повинности закрепил призыв с сокращённым сроком службы. В 1924 году штатная должность главнокомандующего была преобразована в начальника штаба обороны. На этот пост вернулся генерал Сильвестрас Жукаускас, тот же, что строил армию в 1919-м, и оставался он во главе войска до 1928 года. Министрами обороны в демократический период чаще всего были гражданские. В итоге армия смотрела на Сейм с плохо скрываемым недовольством.

Звания и знаки различия упорядочивали на ходу. В основе лежала знакомая офицерам русская система — от рядового до генерала — с литовскими наименованиями и первыми национальными знаками различия, которые вводили поэтапно. Форма первое время была самой разномастной, и лишь позже её привели к единому литовскому образцу.

Военное училище в Каунасе продолжало выпускать офицеров — их нехватка ликвидировалась постепенно, а высшие военные курсы и заграничные командировки (в Бельгию, Францию, Чехословакию) подтягивали уровень высшего командования. Штабная культура к концу десятилетия уже напоминала европейскую.

Помимо армии, существовало военизированное ополчение — Союз стрелков, массовая добровольная организация с десятками тысяч членов, собственными стрельбищами, хорами и курсами начальной военной подготовки. Государство ценило её как резерв и школу патриотизма; параллельно действовала пограничная охрана, нёсшая службу вдоль линии с Польшей и на побережье.

Авиация росла медленно, но заметно: самолёты покупались у Италии, Чехословакии и Германии, лётчиков учили за границей; к середине десятилетия действовали две эскадрильи и лётная школа. В 1923 году для новорождённого броневого взвода закупили три французских лёгких танка Renault FT — единственные танки литовской армии до 1930-х. Бронепоезда «Гедиминас» и «Железный волк» оставались гордостью армии.

Вооружение, обмундирование, знаки различия

Вооружение оставалось трофейно-смешанным: русские трёхлинейки, немецкие маузеры, артиллерия русского, немецкого и французского происхождения, пулемёты самых разных систем.

Зато в 1920-е годы провели большую унификацию формы: армия перешла на оригинальное литовское обмундирование, где различия шли по окантовке воротника и петлиц, а система званий окончательно оформилась литовскими наименованиями — от рядового до генерала. Знаки различия со временем перешли с погон на петлицы и рукава — литовский вариант, узнаваемый и в следующем десятилетии.

Присоединение Мемельланда

Часть территории исторической Литвы — так называемый Мемельланд — до конца Первой мировой войны входила в состав Германии. Версальский мир изъял Мемельский край из-под юрисдикции Берлина, но оставил его в подвешенном состоянии. В Каунасе решили присоединить Мемель (литовское название города — Клайпеда).

В ночь на 10 января 1923 года около тысячи вооружённых добровольцев (формально — местные повстанцы, но в основном бойцы Союза стрелков и даже солдаты регулярной армии) перешли границу края, находившегося под управлением французской администрации, и за два дня взяли город. Руководил операцией капитан под псевдонимом Юргис Будрис — в действительности офицер Казис Веверскис; правительство формально открещивалось от акции, хотя готовило её в Каунасе.

Потери — несколько десятков убитых с обеих сторон. Польша требовала интервенции и наказания Литвы «за самоуправство», но Антанта в итоге признала свершившийся факт: конвенция 1924 года закрепила этот край за Литвой на правах автономии.

Конец литовской демократии

Намерения депутатов Сейма урезать военный бюджет и ещё сильнее сократить армию (они рассуждали так: Литва — нейтральное маленькое государство, мы ни на кого нападать не хотим, зачем нам вообще армия нужна), вызывали недовольство у военных.

В мае 1926 года на выборах победила левая коалиция социал-демократов и народников; правительство Михаса Слёжявичюса взяло курс на сокращение армии и урезание военного бюджета, а командные должности раздавались «слишком левым» выдвиженцам. В офицерских собраниях заговорили о перевороте — и 17 декабря 1926 года он случился. Генерал Повилас Плечавичюс с горсткой подчинённых и ополченцами Союза стрелков захватил штаб Каунасского гарнизона. Сейм был разогнан, президентом стал известный ещё в период Российской империи политик правоконсервативного толка Антанас Сметона. Армия была стержнем переворота и осталась главной опорой режима на все следующие четырнадцать лет.

Вооружённые силы Литвы в период диктатуры

Президентом стал Антанас Сметона, его партия, таутининки, правила следующие четырнадцать лет, и вооружённые силы занимали в этой конструкции особое место: не просто защитники государства, а его политический фундамент. Генерал Повилас Плечавичюс, вдохновитель переворота, получил пост начальника штаба обороны, военные прочно вошли в верхушку власти, а Сейм был сведён к нулю.

Тем не менее во главе армии продолжал стоять гражданский министр обороны — формула, сохранявшаяся почти весь период. Реальным же хозяином войска был начальник штаба. Пост занимали поочерёдно генерал Жукаускас (до 1928 года), полковник Константинас Жукас, генерал Пранас Виткус, а с 1934 года — полковник Стасис Раштикис, самая яркая фигура литовской армии того времени. Раштикис, начинавший подносчиком снарядов в русской армии и дослужившийся до полковника к сорока годам, оказался одновременно военным реформатором и любимцем Сметоны: именно при нём армия обновилась целиком.

Численность и комплектование

Численность армии мирного времени колебалась от двадцати до двадцати пяти тысяч солдат и офицеров, что для четырёхмиллионной Литвы было вполне нормальным европейским показателем. Служба оставалась обязательной для мужчин с 21 года: около двух лет в пехоте, меньше — в тыловых частях. Призыв работал исправно, дезертирство, бич 1920-х, к середине 1930-х почти исчезло — сказались и улучшенное питание, и рост жалованья, и общее повышение престижа службы при авторитарном режиме.

Рядом с регулярной армией продолжали существовать другие военизированные организации: Союз стрелков оставался массовой организацией с сотнями тысяч членов по стране (включая женщин и юношей), пограничная охрана несла службу вдоль всех рубежей, а система резерва позволяла в случае войны быстро нарастить силы.

Реформы Раштикиса

Вторая половина 1930-х годов прошла под знаком большого обновления вооружённых сил. Раштикис начал с кадров: военное училище в Каунасе было модернизировано, были открыты высшие офицерские курсы, регулярными стали стажировки в Германии, Франции и Чехословакии — к концу десятилетия армия имела уже вполне современный офицерский корпус. Затем пошло материальное снабжение: с 1936 года армия перешла на новую, германского образца форму с воротником-стойкой — она стала одним из узнаваемых визуальных символов литовского войска. Унифицировали и вооружение: пехота получила чехословацкие винтовки, артиллерия — в основном орудия «Шкода», пулемёты закупались у шведов и тех же чехов. Оставшиеся с 1920-х годов германские и русские образцы вооружения времён Первой мировой постепенно ушли на склады.


Своё производство тоже появилось: в 1930-е годы построили военные заводы, крупнейший — пороховой — в Линкайчяе. Авиация перешла на собственные машины: конструктор Антонас Густайтис создал серию самолётов ANBO — от учебных до разведчика-бомбардировщика ANBO-41, лучшего своего класса. Своих лётчиков учили в Каунасе; самолёты при этом закупались в Италии, Чехословакии и Германии. Военный бюджет вырос с 15 % до 25 % и выше.

Структура и рода войск

К концу тридцатых армия выглядела так: три пехотные дивизии со штабами в Каунасе, Паневежисе и Шяуляе, кавалерийская дивизия, сводный артиллерийский полк, инженерные и автомобильные части, батальон бронетехники, три авиационные эскадрильи, флотилия.

Основой и главной силой литовской армии всегда была пехота. Полк состоял из трёх батальонов. По плану военного времени дивизия разворачивалась до тринадцати тысяч человек, а всего формировалось шесть дивизий. Два пехотных полка, распущенных в период экономии двадцатых годов, с 1935 года воссоздали заново по семилетнему плану модернизации. При каждом полку существовали подразделения, которые для армии такого размера выглядели весьма прогрессивно: разведывательный, инженерный, химический, миномётный и противотанковый взводы. Миномётный взвод располагал четырьмя 81-мм миномётами, противотанковый — четырьмя 20-мм автоматическими пушками, и по меркам небольших армий Европы это было вполне современно.

Ядром вооружения стали около ста шестидесяти тысяч винтовок под патрон 7,92 мм: сначала это были трофейные немецкие и русские образцы, затем чехословацкие винтовки из Брно, а в 1935–1939 годах Бельгия поставила семьдесят с лишним тысяч винтовок FN с литовской маркировкой и литовскими штыками к ним. Станковыми пулемётами служили трофейные «Максимы» и немецкие MG 08, а главным ручным пулемётом армии стал датский «Мадсен» образца 1923 года, недорогой в обслуживании и привычный литовским расчётам. На уровне полка полагались 20-мм противотанковые пушки «Эрликон» и 37-мм пушки «Бофорс».

Кавалерия была любимым детищем военного министерства.

Три полка — гусарский, уланский и драгунский — получили традиционные названия в честь национальных героев и пережили и бюджетную экономию двадцатых, и воссоздание кавалерийской бригады в 1935 году. Бригада военного времени состояла из трёх полков, каждый из которых включал четыре кавалерийских эскадрона и один пулемётный, а также современные придатки: самокатный или мотоциклетный разведывательный взвод, бронеавтомобильный взвод с двумя шведскими машинами «Ландсверк» и противотанковый взвод.

При бригаде действовал конно-артиллерийский дивизион на двенадцать русских трёхдюймовых пушек образца 1902 года. Кавалеристы носили то же обмундирование, что пехота, но с белым приборным цветом и некоторыми деталями на свой лад; офицеры, окончившие курсы Генерального штаба, носили на правом плече аксельбант — зелёный в строю и белый на парадах.

Артиллерия получила преимущественно орудия «Шкода», ставшие основой дивизионных артиллерийских полков. Зенитную артиллерию представляли 20-мм «Эрликоны» и крупнокалиберные пулемёты, а к 1939 году появился и зенитный дивизион с пятью зенитно-артиллерийскими ротами и одной прожекторной. В 1935 году воссоздали и конно-артиллерийскую группу, так что к концу десятилетия литовская артиллерия выглядела на порядок лучше, чем в годы своего рождения.

Броневые силы стали самым наглядным лицом военной модернизации. Техники было немного, но список получался любопытный: шестнадцать французских танков «Рено» FT образца 1918 года, купленных в 1923 году и доживших до конца независимости единственными литовскими танками; шестнадцать английских лёгких машин «Виккерс» четырёхтонных, уже вполне современных для тридцатых; шведские бронеавтомобили «Ландсверк», гордость бронеслужбы; трофейный немецкий бронеавтомобиль, пережиток времён Бермонта; и два бронепоезда, «Гедиминас» и «Железный волк».

Танковый батальон, впрочем, так и не получил новой техники: старые «Рено» служили до самого конца, и их ценность была скорее историческая, чем боевая. К 1940 году броневые части развернули в отдельный бронетанковый полк с отдельным самокатным батальоном, что для четырёхмиллионной страны было вполне достойно.


Авиация считалась сильнейшей среди всех прибалтийских стран. К 1940 году в её составе числилось около ста восемнадцати самолётов, и половина из них была спроектирована и построена в самой Литве — случай в Европе редкий. Основа парка была творением конструктора Антонаса Густайтиса, начальника литовской авиации: учебные и разведывательные машины серии ANBO и лучший борт парка, лёгкий разведчик-бомбардировщик ANBO-41. Импортную часть составляли французские и английские истребители, итальянские истребители и разведчики-бомбардировщики, а также небольшой хвост из трофейных машин времён Первой мировой войны. Организационно авиация делилась на три дивизиона — разведывательный, истребительный и бомбардировочный; лётчиков учили в Каунасе, где авиационная школа работала с начала двадцатых годов.


Морской флот был самой скромной частью войска. Единственным настоящим боевым кораблём стала бывшая голландская яхта, купленная в 1927 году и получившая имя «Президентас Сметона»; она служила одновременно флагманом, учебным судном и символом морских претензий маленькой страны. Кроме неё в списке числились бывший немецкий тральщик, пограничный сторожевик и несколько катеров, а береговую охрану несли части пограничной стражи.


Службы и вспомогательные части замыкали картину. Инженерные войска к 1940 году состояли из двух батальонов. Отдельный батальон связи тянул линии от штаба в Каунасе до дивизий. Автомобильные части и самокатные подразделения обеспечивали подвижность, а жандармерия, внутренняя полиция военного ведомства, отличалась зелёным шнуром на груди и особыми знаками на погонах. Пограничная охрана несла службу вдоль всех рубежей государства, особенно вдоль нейтральной полосы с Польшей, где инциденты не прекращались годами.

Наконец, Союз стрелков — формально добровольная организация, фактически сеть полувоенного резерва — располагал собственными полками, частями береговой охраны и даже авиационным отрядом с учебными самолётами, а на его складах хранились десятки тысяч винтовок и сотни пулемётов, готовых к выдаче в случае войны.

Обмундирование

С 1931 года армия получила полевую форму с характерными панамами и гимнастёрками. Наконец, в 1936 году ввели форму германского образца с воротником-стойкой, ставшую одним из самых узнаваемых символов литовского войска конца тридцатых: петлицы отменили, все знаки различия перенесли на погоны, головным убором стал защитный шлем немецкого образца, а амуниция шилась по немецкому покрою, но на литовских заводах. Принадлежность к роду войск обозначалась приборным цветом окантовки: пехота носила жёлтый, почти оранжевый, кавалерия — белый, артиллерия — чёрный, технические войска — красный, авиация — малиновый.

Система званий

Литовская система воинских званий выросла из русской традиции, знакомой большинству офицеров первого призыва, но быстро обросла собственной терминологией. Внизу лестницы стояли рядовой и звеньевой, над ними — младший и старший унтер-офицеры и старшина; особое промежуточное положение занимали курсанты военного училища и так называемые аспиранты — унтер-офицеры или рядовые с высшим образованием, готовившиеся к офицерскому чину.

Младшие офицеры шли от младшего лейтенанта через лейтенанта к капитану, старшие — от майора через подполковника к полковнику, а высший состав составляли бригадный и дивизионный генералы. В 1936 году систему уточнили и окончательно привязали к погонам.

К 1939–1940 годам армия насчитывала порядка тысячи восьмисот офицеров, тысячи двухсот унтер-офицеров и около двадцати четырёх тысяч рядовых; на погонах выше звёздочек носили эмблемы служб — от сапёров и связистов до военных врачей, юристов, священников и топографов, и при малочисленности войска изобретательности штабов в этой области недоставать не могло.

В целом же бюджет рос, офицерство получало привилегии, служба снова стала престижной, стрелковый союз работал как школа патриотизма под крылом государства. В армейской среде преобладали национал-консервативные взгляды — и лояльность Сметоне как гаранту сильного государства. Заговоры против режима случались (в 1929 году несколько молодых офицеров были расстреляны за участие в антиправительственном заговоре), но в целом армия была самой надёжной частью режима.

Однако к концу 1930-х стали нарастать сложности. 17 марта 1938 года Польша потребовала установить дипломатические отношения — что означало фактическое признание потери Вильно. Литва провела частичную мобилизацию и неделю стояла на грани войны, но воевать в одиночку против Польши армия не могла, а союзников у Литвы не было. Каунас принял ультиматум. Для армии это был горький урок: она была слишком слаба, чтобы тягаться с региональными державами, не говоря уже о великих.

Через год нацистская Германия предъявила требование вернуть Клайпедский (Мемельский) край. Литва тем более не могла сопротивляться рейху, и 22 марта 1939 года немецкие войска вошли в город. Армия не сделала ни выстрела — и это стало, пожалуй, самым тяжёлым моральным поражением за всю её историю. В тот же день в Литве объявили мобилизацию: под ружьё поставили свыше ста тысяч человек, но — «после драки кулаками не машут».

Последний год литовской армии

Когда 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, правительство Сметоны в тот же день объявило нейтралитет, и страна действительно хотела лишь одного: остаться в стороне от большой войны. Но география не оставляла ей шансов. С юга немецкие войска перемалывали Польшу, на востоке ждал своего часа Советский Союз, и по секретным протоколам советско-германского пакта судьба Литвы уже была расписана: сначала большая часть её территории отошла к германской сфере влияния, а в конце сентября произошла «рокировка»: в обмен на часть Люблинского и Варшавского воеводств Гитлер признал Литву находящейся в советской сфере влияния.

Армия тем временем сделала всё, чему её учили двадцать лет. В первые дни войны была объявлена мобилизация: резервисты влились в три пехотные дивизии, кавалерийскую бригаду и отдельные части. Гарнизоны заняли оборонительные позиции, боевое охранение выставили на каждом рубеже. Мобилизация тянулась неделями, отрывала мужчин от осенних полевых работ, съедала бюджет и ложилась тяжёлым бременем на и без того слабую экономику.

Тем временем 17 сентября Красная Армия вступила в Восточную Польшу и с боя взяла Вильно — город, из-за которого Литва двадцать лет прожила в холодной войне с Варшавой. А затем Москва предложила сделку, от которой нельзя было отказаться: Литве возвращают Вильнюс с обширным округом — а взамен она подписывает договор о взаимопомощи и допускает на свою территорию советские гарнизоны численностью около двадцати тысяч человек.

Для национального сознания это был момент двойного счёта. Вильнюс, историческая столица, которую Литва не могла вернуть никакой войной и никакой дипломатией, возвращался — и триумф этот был настоящим, народным, искренним. Но плата лежала рядом, открытая и очевидная: на территории Литвы появлялись советские военные базы.

Договор подписали 10 октября 1939 года. Мобилизованные к тому времени солдаты к концу года вернулись по домам, армия снова сжалась до мирного штата около 28 000 человек, но её география изменилась навсегда: часть войск перевели в Вильнюс, туда же в декабре 1939 года формально перенесли столицу, и Каунас остался лишь фактической резиденцией правительства.

Между тем советские гарнизоны расположились в Алитусе, Приенае, Гайжюнае и Науместисе. Литовские штабы тем временем занимались обычной рутиной: обучали личный состав обращению с новыми чехословацкими и бельгийскими винтовками, только-только ставшие основным оружием, строили укрепления на востоке. В апреле 1940 года Сметона снял Раштикиса с поста министра обороны — под давлением Москвы, которой слишком самостоятельная и слишком популярная в армии фигура стала неудобна. Армия лишилась самого яркого своего руководителя. А мир за это время рушился весь: весной немцы захватили Данию и Норвегию, в мае — посыпалась Франция.

Сталин принял решение о присоединении Литвы.

14 июня 1940 года народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов вручил литовскому послу ультиматум: Советский Союз обвинял Литву в том, что её спецслужбы будто бы похитили несколько красноармейцев и, не слушая оправданий, потребовал сформировать новое просоветское правительство, «готовое честно исполнять договор», допустить на территорию страны дополнительные силы Красной армии и выдать виновных. На ответ давалось десять часов.

Сметона хотел сопротивляться и спорил до последнего, настаивая на вооружённом отпоре. Но командование армии, с которым он советовался в ту ночь, отвечало честно и прямо: воевать можно, но война проиграна заранее и обернётся она разгромом страны и массовой гибелью людей.

Президент уступил, и в ту же ночь уехал в Германию — без обращения к народу, просто исчез из страны, оставив записку с передачей полномочий премьеру. Для армии это стало шоком: глава государства, всю жизнь говоривший о стойкости нации, покинул её именно тогда, когда стойкость была нужна.

Наутро, 15 июня, Красная Армия вошла в Литву. Литовская армия не сделала ни одного выстрела. 17 июня к власти пришло просоветское правительство. В середине июля под контролем новой администрации провели безальтернативные выборы в Народный сейм (в бюллетенях был только список Союза трудового народа Литвы — блок коммунистов и их сторонников). 21 июля коммунистический Сейм провозгласил Литовскую Советскую Социалистическую Республику.

В конце августа на базе Литовской армии сформировали 29-й стрелковый корпус Красной Армии. Командиром корпуса назначили генерала Винцаса Виткаускаса, придерживавшегося левых взглядов и готового признать власть СССР.