Персидская казачья бригада. Снимок датируется апрелем 1909 года
Русские офицеры обучали их для шаха, британцы позднее давали деньги на их содержание, а один из командиров основал новую династию. Как персидская часть стала силой, способной решать судьбу власти?
По материалам Мюриэл Аткин.
23 июня 1908 года Персидская казачья бригада под командованием русского полковника Владимира Ляхова обстреляла здание меджлиса в Тегеране. Шах использовал подготовленную русскими офицерами часть против парламента собственной страны. В феврале 1921 года казаки вновь вошли в столицу, на этот раз под командованием Реза-хана. Переворот открыл ему путь к высшей власти, а в 1925 году он занял шахский престол.
В обоих случаях исход борьбы зависел от сравнительно небольшого войска. За десятилетия службы менялись его командиры, источники денег и противники. Сама часть сохранялась, приобретала опыт и выдвигала собственных офицеров. Чтобы понять её роль, мало проследить череду назначений. Нужно разобраться, почему шах нуждался в русских командирах и как затем их персидские подчинённые смогли обойтись без них.
Казаки без русского казачьего войска
Началось всё с впечатления от военного эскорта. Во время поездки через Закавказье в 1878 году Насер ад-Дин-шах увидел русских казаков и захотел подобную кавалерию у себя. Он обратился к кавказскому наместнику великому князю Михаилу Николаевичу с просьбой прислать инструкторов. Петербург согласился: небольшая военная миссия давала возможность укрепить влияние при персидском дворе.
Организатором новой части стал подполковник Генерального штаба Алексей Домонтович. В апреле 1879 года он с несколькими русскими офицерами и унтер-офицерами приступил к подготовке полка. Результат понравился шаху, и уже летом полк начали разворачивать в бригаду.
Однако слово «казаки» легко вводит в заблуждение. В Персию не переселили русское казачье войско. Первые примерно 400 военнослужащих были набраны из местной кавалерии: это были потомки мусульманских переселенцев из Закавказья, которых называли мухаджирами. При расширении части стали набирать людей из других персидских подразделений, позднее — и гражданских добровольцев.
Общее казачье наименование не отменяло различий внутри бригады. Мухаджиры рассчитывали сохранить привычные привилегии и офицерские должности. Новые военнослужащие тоже претендовали на продвижение. До середины 1890-х годов сын мог получить отцовский офицерский чин, не проходя обычного служебного пути. Установление единых требований неизбежно задевало интересы тех, для кого положение в части было семейным достоянием.
На службу принимали представителей разных народов и вероисповеданий. Одним из старших персидских офицеров стал армянин Мартирос-хан, получивший образование в московском Лазаревском институте. Поэтому ни состав бригады, ни её внутренние отношения нельзя объяснить одним заимствованием русской формы и строевых приёмов.
Русские были прежде всего командным и инструкторским ядром. Назначение начальника зависело от военного руководства России на Кавказе; персидское правительство не обладало свободой выбора русского командира. Для шаха это означало получение подготовленной части вместе с ограничением собственной власти над ней.
Жалованье, привилегии и решение шаха
Персидская казачья бригада не превратилась в надёжную силу сразу после первых учений. Шаху нравился результат работы Домонтовича, но первоначальное расположение двора не обеспечивало постоянного финансирования. Казна испытывала трудности, придворные соперничали между собой, жалованье задерживалось. К началу 1890-х годов в части оставалось около 300 человек, причём действующих кавалеристов было лишь примерно 170.
Такое состояние показывает пределы одной лишь инструкторской работы. Офицер мог наладить обучение, но не мог строевой подготовкой заменить жалованье, лошадей и поддержку двора. Насер ад-Дин-шах подумывал сократить бригаду до почётного караула или заменить русских инструкторов немецкими.
Служба Владимира Косоговского, возглавившего бригаду в 1894 году, особенно хорошо выявила эту зависимость. Попытка укрепить дисциплину и ограничить привилегии мухаджиров вызвала массовый уход военнослужащих. В мае 1895 года они присоединились к соперничающему казачьему отряду, который поддерживал военный министр Камран-мирза, сын шаха.
Владимир Андреевич Косоговский, командир Персидской казачьей бригады в 1894–1903 годах. Снимок до 1917 года. Антуан Севрюгин, Тегеран
Решение оказалось в руках шаха. Он поддержал Косоговского и распорядился устранить соперничающие казачьи формирования. Командир добился возможности требовать подчинения, поскольку двор отказал его противникам в отдельном покровительстве. Без этого решения дисциплинарные меры могли закончиться распадом части.
Денежные трудности сохранялись и после кризиса. Мюриэл Аткин приводит эпизод, когда Косоговский заложил личное имение в России, чтобы добыть средства для бригады. За этой историей видна шаткость всей системы: содержание шахского войска приходилось поддерживать личными средствами русского командира. К 1900 году численность удалось довести примерно до полутора тысяч человек, но устойчивость части по-прежнему зависела от поступления денег и отношений при дворе.
Постепенно изменялось и её назначение. С 1896 года казакам всё чаще поручали охрану и поддержание порядка. Отряды направлялись в провинции и поступали в распоряжение губернаторов. После убийства Насер ад-Дин-шаха 1 мая 1896 года Косоговскому доверили безопасность Тегерана на время передачи власти преемнику. Казаки заняли важные пункты столицы, охраняли российскую миссию и банк. Из части, созданной по понравившемуся шаху образцу, вырастала опора государственного управления.
Русский командир и российская политика
Для Петербурга бригада была удобным средством воздействия на персидский двор. Небольшое число русских военных занимало ключевые должности в местной части, которую можно было использовать без отправки в столицу Персии крупного российского соединения. У шаха имелась своя выгода: подготовленные военнослужащие помогали удерживать порядок и противостоять внутренним противникам.
Но совпадение интересов не было постоянным. Русский командир должен был поддерживать работоспособность части, искать деньги и договариваться с персидскими властями. Российский дипломат оценивал те же действия с точки зрения отношений со двором и общей политики. Аткин отмечает случаи, когда посланники мешали командирам добиваться поддержки. Поэтому русское присутствие в бригаде ещё не означало согласованности всех русских действий в Тегеране.
Особенно остро вопрос подчинения встал после Конституционной революции 1906 года. В Персии появились конституция и меджлис, претендовавший на контроль над государственными делами. Бригада с иностранным командным составом оказалась предметом спора о том, кто вправе распоряжаться вооружённой силой страны.
Как пишет Аткин, российские власти тогда определили принцип: русские офицеры не должны исполнять распоряжения персидского правительства, противоречащие интересам России. Это делало зависимость вполне практической. Персидский приказ сам по себе ещё не гарантировал исполнения: его оценивали представители другого государства.
В борьбе между шахом и сторонниками конституции бригада поэтому имела значение, далеко выходившее за пределы её численности. Контроль над подготовленной частью давал возможность применить силу в столице. При этом сохранялась опасность: решение внутреннего спора опиралось на офицеров, сохранявших служебную верность России.
Орудия против меджлиса
В июне 1908 года Мохаммад Али-шах решил использовать казаков против конституционалистов. Российский посланник Николай Гартвиг и полковник Владимир Ляхов поддерживали такой шаг. 22 июня шах назначил Ляхова военным губернатором Тегерана, а на следующий день казаки с шестью орудиями окружили Бахарестан — здание, в котором заседал меджлис.
Начались боевые действия. Артиллерия обстреляла парламент и соседнюю мечеть Сепахсалар. По оценке, приведённой Аткин, погибло несколько сотен человек. Сопротивление было подавлено; последовали нападения на дома противников шаха. В 1908–1909 годах около 400 казаков участвовали и в осаде Тебриза, поддерживавшего конституцию.
Здание меджлиса после обстрела, Тегеран, 1908 год. Автор неизвестен. Из книги Моргана Шустера «The Strangling of Persia» (1912)
С военной точки зрения бригада дала шаху возможность разгромить столичный центр сопротивления. Политического исхода всей борьбы это не обеспечило. Отряды, направленные против наступавших конституционалистов, не смогли остановить их продвижение. В июле 1909 года противники шаха вошли в Тегеран. Мохаммад Али укрылся в российской дипломатической миссии и был низложен.
Ляхов согласился служить новому режиму. Прежнего государя сменил его несовершеннолетний сын Ахмад-шах, а подготовленная часть сохранилась. Для новой власти оставалась практическая проблема: политическая победа сама по себе не создавала взамен другого обученного войска. Сохранение бригады позволяло пользоваться уже существовавшей военной организацией.
Здесь обнаружился предел влияния бригады. Она могла обеспечить успех в конкретном столкновении и помочь удержать столицу, но не заменяла общественную поддержку и не гарантировала шаху победы в стране. При попытке вернуть Мохаммада Али на престол в 1911 году российское правительство опиралось уже на регулярные российские войска. Персидских казаков нельзя смешивать с этими силами: они различались командованием, положением и задачами.
После падения русской монархии
Во время Первой мировой войны бригада разрослась и в 1916 году была преобразована в дивизию. Помимо кавалерии в ней имелись артиллерийские и пехотные подразделения. Но расширение не устранило её зависимости от внешней поддержки.
К этому времени у казаков появились и другие обученные по европейским образцам соседи. С 1911 года шведские офицеры создавали персидскую жандармерию; во время войны британцы организовали Южно-Персидских стрелков. Последнее формирование возникло по инициативе Лондона, а не по приглашению Тегерана, и его признание вызывало споры среди персидских политиков. Заимствование военных знаний шло сразу по нескольким направлениям. Единой системы командования оно ещё не создавало — именно её позднее предстояло строить Реза-хану.
После падения российской монархии в марте 1917 года прежняя система лишилась своей опоры в Петербурге. Дивизия при этом не исчезла. Часть русских офицеров уехала, в том числе для участия в Гражданской войне на стороне белых; другие остались. Для них служба в Персии теперь сочеталась с противодействием революционным силам, а привычного им российского государственного руководства уже не существовало.
На севере Персии казаки воевали против местных революционеров и советских сил. В 1920 году после поражения в Гиляне они отступили к Казвину. Эти события важно отличать от первоначальной Энзелийской операции советской флотилии: захват находившихся в порту белогвардейских судов и последующая борьба за Гилян составляли связанные, но разные эпизоды.
Британские представители стремились использовать дивизию для сдерживания революционного движения. В 1920 году они субсидировали её содержание, по данным Аткин, из расчёта 60 тысяч туманов в месяц. Русские офицеры, прежде обеспечивавшие влияние Петербурга, оказались в части, существование которой теперь поддерживали британские деньги.
Это не сделало отношения простыми. Британцы сомневались в лояльности русского командного состава, а командир дивизии Всеволод Старосельский не пользовался их доверием. Ахмад-шах, напротив, сопротивлялся увольнению русских: он считал дивизию своей лучшей военной силой и опасался последствий её перестройки.
Осенью 1920 года под британским давлением Старосельского и примерно 120 русских офицеров отстранили. Значительную роль в этом сыграл генерал Эдмунд Айронсайд, командовавший британскими войсками в Северной Персии. Для российского влияния потеря командных должностей оказалась решающей. Часть сохранилась вместе с выучкой и персидскими кадрами, но распоряжаться ею через прежнюю систему назначений Россия больше не могла.
Казаки идут на столицу
Среди персидских командиров выделялся Реза-хан, выслужившийся в казачьей части. Айронсайд поддержал его возвышение. Британскому генералу требовалась сила, которая обеспечила бы порядок и безопасность предстоявшего вывода британских войск. У Реза-хана появились возможность действовать самостоятельно и поддержка влиятельного иностранного военного.
Однако превращать дальнейшие события в исполнение единого лондонского плана было бы упрощением. Исследователь Денис Райт, разбирая роль Айронсайда, подчёркивает самостоятельность его решений. Участие британских военных на месте не означает, что все их действия были заранее предписаны Министерством иностранных дел в Лондоне. Собственные цели имели и персидские участники переворота.
В ночь с 20 на 21 февраля 1921 года казаки Реза-хана заняли ключевые пункты Тегерана. Политическим партнёром военного командира выступал Сейед Зия ад-Дин Табатабаи, ставший премьер-министром. Реза-хан получил командование вооружёнными силами, а вскоре — пост военного министра. Монархия Каджаров тогда сохранилась: захват столицы и основание новой династии разделяли несколько лет политической борьбы.
Реза-хан с офицерами персидских казаков, 1921 год
Положение Реза-хана отличалось от положения гражданского главы правительства. За ним стояли военнослужащие, с которыми он прошёл службу, и командиры, на которых он мог опереться. При непрочности центральной власти эта связь давала возможность добиваться исполнения решений. Правительственное назначение подкреплялось реальной вооружённой силой.
Получив военное министерство, Реза-хан начал объединять разрозненные формирования в централизованную армию. Казачьи кадры стали одной из её основных опор, но в неё вошли и другие части, включая жандармерию, обученную шведскими офицерами. Объединение вызывало сопротивление: самостоятельные формирования и их покровители теряли прежнее положение.
К 1925 году новая армия насчитывала около 40 тысяч человек. Старая казачья часть постепенно утратила отдельное существование, а её бывший офицер стал шахом. Созданное для службы Каджарам войско помогло возвыситься человеку, который сменил их династию.
Кому же служили персидские казаки? При русских командирах бригада обеспечивала шахскую власть и одновременно давала России влияние на её решения. После 1917 года эта связь распалась; британское финансирование и вмешательство помогли изменить командование. Наконец, персидские офицеры использовали накопленные военные навыки и связи для собственного прихода к власти.
Шахская власть, русская инструкторская работа и британские деньги участвовали в создании этой силы, но ни один из прежних покровителей не сохранил над ней постоянного контроля. Реза-хан получил опору в уже сложившемся офицерском кругу и использовал военное министерство для расширения своего влияния. В 1908 году казаки помогли шаху разогнать парламент. В 1921 году их командир вместе с политическими союзниками поставил шаха перед совершившимся переворотом. Созданная для укрепления двора часть дала своему офицеру средства подчинить двор себе.
Источники и литература
-
Atkin M. Cossack Brigade // Encyclopaedia Iranica. Vol. VI. Fasc. 3. 1993. P. 329–333.
-
Wright D. Ironside, William Edmund // Encyclopaedia Iranica. 2006.
-
Shambayati N. Coup d’Etat of 1299/1921 // Encyclopaedia Iranica. Vol. VI. Fasc. 4. 1993. P. 351–354.
-
Sheikh-ol-Islami M. J. Army vi. Pahlavi Period // Encyclopaedia Iranica. Vol. II. Fasc. 5. 1986. P. 508–514.