Выборы в Сирии: последние штрихи
Вопрос: Скажите, пожалуйста, чем Ваша предвыборная программа отличается от программы действующего президента?
Ответ: В политической сфере – нет никакой разницы. Может быть, в самом начале были какие-то разногласия. Но сейчас, я считаю, все делается правильно – с 2011 года и до сих пор. Потому что враг у сирийского государства один – это организованный радикальный терроризм. Я поддерживаю то, что происходит на полях сражений, несмотря на все потери, которые мы несем. Потому что иначе нельзя изжить этот террор. Есть такое арабское выражение: железо можно победить только железом.
Я согласен с президентом в том, что дороже всего – почва родной страны. Мы должны вернуть отобранные у Сирии земли – это та часть, которая находится сейчас во владении Турции, а также Голаны. Израиль – это один из главных врагов Сирии. Я согласен с президентом, что решение палестинской проблемы – один из ключевых вопросов. Панарабизм, завещанный нам предками, - это правильная идея. Я не один так считаю – так считают почти 23 миллиона сирийцев.
Я не согласен с действующим президентом по вопросам экономической политики, которая проводилась последние 10 лет. Я не согласен с подбором тех людей, которые назначались на экономические посты в последние годы. Мы перешли от социалистической, плановой экономики к рыночной не очень продуманно. Мы не нашли человека, который мог бы сделать то, что действительно нужно Сирии. Я всегда спорил с действующей властью по этим вопросам.
Еще до того, как в Сирии заговорили об оппозиции, - меня считали оппозиционером, потому что я спорил с властью. Я соглашался с этой шуткой до тех пор, пока слово «оппозиционер» не стало в Сирии ругательным. Теперь я перестал быть оппозиционером – я стал патриотом.
В любом обществе есть третья сила – это люди, которые молчат, не высказывают своего мнения. Итоги выборов будут зависеть от этих людей. Их не интересует, кто у них президент, как называется политический курс государства. Это – люди, которые хотят жить своей нормальной жизнью, уважать самих себя и не поступаться честью и достоинством.
Я не согласен с президентом Аль-Асадом по административным вопросам, в том, как управляется государство. Многие госструктуры неповоротливы, но необходимо более корректное и рациональное управление. До сих пор государство не занялось этим вопросом.
Поэтому я решил баллотироваться на пост президента в надежде что-то изменить. Моя программа – патриотическая. Я готов взять на себя исправление допущенных ошибок и устранение последствий кризиса.
Разумеется, я глубоко поддерживаю президента в его стойкости на пути сопротивления. Я рад, что он продолжает сохранять хорошие отношения со всеми странами, которые являются друзьями Сирии, в том числе – с Россией и Ираном. Я думаю, что эти две страны помогут Сирии восстановить все разрушенное.
Я не согласен с президентом Аль-Асадом в его политике по отношению к западным государствам. Мы должны работать со всеми народами, налаживать с ними отношения.
У нас великая Родина. Она нуждается в том, чтобы ее вывели из кризиса, чтобы она зажила благополучно, в условиях стабильности. Мы должны забыть ошибки, с которыми жили последние 44 года. Но было много хорошего, и нельзя забывать это. Мы – тот народ, который ест то, что производит, и одевается в то, что производит. Эта самодостаточность – одна из основ сирийской независимости.
Я надеюсь на то, что смогу победить, и буду делать все, чтобы это произошло. Я понимаю, что имею дело с очень сильным конкурентом. Конечно, очень сложно одержать победу над таким соперником. Но есть много людей, которые поддерживают меня и мою точку зрения. Моя программа понятна этим людям, они ее поддерживают.
Я хочу помочь Сирии, чтобы в ней была стабильность – и политическая, и экономическая. Я буду претворять в жизнь свою программу. Если мне не удастся победить, я буду сотрудничать с тем, кто победит. Кто бы из нас ни победил – он в любом случае будет брать во внимание то, с чем шли на выборы его соперники.
Вопрос: Как Вы планируете налаживать отношения с Западом после его роли в нынешнем сирийском кризисе?
Ответ: Я не говорю, что надо восстанавливать отношения с правительствами. Но мы должны дружить с народами. Народная дипломатия сейчас важнее, чем официальная. Я думаю, что смогу найти точки соприкосновения, чтобы народы поняли друг друга. Это поможет народам восстановить отношения.
Я – человек, который понимает значение культуры и воспитания. Этими рычагами можно воздействовать на общество. Ни один народ не отвергает новые веяния, новые мысли. Мы не должны отворачиваться ни от одного государства, ни от одного народа. Мы должны искать мосты.
Мы не должны быть закостенелыми. Мы должны быть подвижными, пластичными, искать новые пути. Поэтому я не вижу ничего невозможного в своей программе, в своих надеждах – это все может быть воплощено.
Я достаточно известен и в России, и в других странах. Моя позиция известна давно. Я – человек многокультурный, готов воспринимать любые точки зрения. Это помогает мне налаживать отношения с представителями разных культур.
В любом случае, можно со всеми установить нормальные отношения. Но понятно, что отношения с американцами не могут быть такими же, как с союзниками. Однако мы можем превратить США из большого врага в менее страшного, что, в принципе, удалось Ирану.
Мы не можем сказать, что Европы нет на карте. Она есть, независимо от того, хотим мы этого или нет. Но это не значит, что мы должны делать то, что хочет Европа. Я не могу вертеть, скажем, Францией так, как мне захочется. Но Олланд имеет 13% поддержки населения. Французы – это великий народ, так же, как и американский, если мы говорим о народе. Та политика, которую навязывает Обама, не отвечает чаяниям народа. Керри в дипломатической сфере тоже не делает того, что надо народу.
Сейчас идет сражение на Украине. Мы считаем, что вместе с Россией воюем с Америкой. Это противостояние – явно российско-американское. Однако все равно Лавров встречается с Керри, хотя он прекрасно знает, что они не друзья, потому что друзьями быть не могут. Но Россия, с которой мы являемся друзьями, постепенно становится сильнее.
Если мы налаживаем отношения с врагами – это не значит, что мы прогнулись. Но мы пытаемся уменьшить ущерб, который они могут нам нанести.
Есть только две стороны, с которыми мы не можем иметь отношений. Это – сионистский враг в Израиле и «Братья-мусульмане», поддерживаемые Эрдоганом. Даже с Катаром и Саудовской Аравией мы можем восстановить отношения, если они покажут, что готовы к этому. Поскольку я араб и патриот, я согласен принять их извинения. Но с Эрдоганом даже таких разговоров быть не может.
Вопрос: Изменится ли что-либо в случае Вашей победы в отношениях между Россией и Сирией?
Ответ: Я надеюсь, что отношения станут крепче, чем сейчас. Россия – это сильное государство. Я благодарен ей и ее руководству за неоднократное использование права вето в СБ ООН. Россияне показали, что они – наши истинные друзья.
Понятно, что причины происходящего в Сирии не лежат на поверхности – они скрыты. Одна из этих причин состоит в том, что Катар хотел проложить через Сирию газовую трубу, чтобы поставлять газ в Турцию, а затем в Европу по низким ценам. Таким образом, эти силы желали обрушить российскую экономику. Но Башар Аль-Асад не предал друзей и не согласился на это. Мы показали, что готовы прикрывать России спину, что мы не предаем.
Мы честны со своими друзьями. Отношения с Россией – это пример достойных отношений, когда стороны друг друга уважают. Я буду поддерживать Россию даже в спортивных соревнованиях, - я хочу, чтобы всегда побеждали Россия и Иран.
***
После 3 июня станет известно, кому из кандидатов окажет доверие большая часть сирийского народа. В понедельник, начиная с 7 утра, в Сирии – так называемый «день тишины». Тишина перед новыми испытаниями и новыми победами.
Автор: elenagromova