Флот и политика. Обстоятельства отправки российского флота в Средиземное море в русско-турецкую войну 1768-1774 гг.

Перед тем как перейти к истории Архипелагских экспедиций российского флота, я должен принести уважаемым читателям свои глубочайшие извинения. Не понимаю, как такое произошло, но в процессе выкладки предыдущей статьи, русско-турецкая война 1768–1774 гг. у меня чудесным образом превратилась в русско-турецкую войну 1768–1744 гг. Комментарий: «Что, до нашей эры, что ли?» был не в бровь, а в глаз... Как такое вышло — объяснить не могу, при том что я, конечно, всегда и неоднократно перечитываю тексты выкладываемой статьи. Увы мне, в ходе работы над материалом глаз «замыливается» настолько, что можно не заметить даже эпического ляпа — как и вышло в данном случае.

Численность армий к началу войны

Итак, война с Оттоманской Портой началась, но соотношение сил не могло внушать оптимизм руководству Российской империи. Турки, собрав свои армии, включая крымских татар, могли бы выставить и 350 тыс. солдат, а вот в русских армиях, развернутых против турок, не имелось и 130 тыс. Пополнить русские войска было можно, но в известной степени затруднительно: Российская империя вела боевые действия в Польше, а кроме того, и на границе с черкесами было неспокойно.

Понятно, что русские полководцы могли лишь приблизительно оценить количество войск, которые будут им противостоять. Точную численность турецких армий, вероятно, не знали и сами турки. Но очевидно было, что в начавшейся войне противник значительно превзойдет нас числом. Значит, было б совсем неплохо раздобыть где-нибудь войско, способное оттянуть на себя хотя бы часть османских сил. Да только где же взять такое войско? Государств, готовых вступить в союз с Российской империей и в войну с Турцией, на политическом горизонте совершенно не просматривалось.

Всё это было понятно графу Алексею Григорьевичу Орлову, находившемуся в то время в Италии. И вот, по всей видимости, ему первому и пришла в голову идея, как решить данную проблему при помощи флота, о чем он тут же и отписал императрице Екатерине II.

По мысли графа, следовало послать Балтийский флот в Средиземное море с тем, чтобы он там напал на турок. Но, конечно, одними только судовыми командами, пусть даже и с солдатами, которых можно было бы взять с собой на борт, крупных османских сил не отвлечь. Орлов это понимал отлично и предлагал поднять восстание среди христианских народов, греков и черногорцев: все они не пылали любовью к османам и готовы были выступить, если б получили поддержку от России. Вот из них-то и можно было составить если не армию, то хотя бы отдельные крупные отряды. Которые, конечно, куда как уступали регулярным русским войскам, но при этом вполне соответствовали по боеспособности каким-нибудь провинциальным турецким гарнизонам. И при достаточной численности и активности такие отряды могли оттянуть на себя значительные османские силы.

На первый взгляд, идея у графа Орлова возникла замечательная. Вот только если приглядеться внимательнее, то выходило, что диверсия флота в Средиземном море являлась авантюрой, практически не имевшей шансов на успех.

О состоянии нашего Балтийского флота в 1768 г.

Петр I создал Балтийский флот и превратил его в грозную силу, но после смерти государя детище его быстро пришло в запустение. Император и самодержец всероссийский скончался в 1725 г., а спустя всего 3 года шведский посланник докладывал своему правительству:


Петр II сократил действующий флот до четырех фрегатов и двух флейтов, остальные же корабли для сбережения казны должны были стоять на приколе. Дело слегка улучшилось, когда начала царствовать Анна Иоанновна, так что в 1731 г. удалось возобновить регулярные учения флота. Кроме того, возобновилась работа Архангельской верфи, которая с 1737 г. могла строить 66-пушечные корабли. Это было важно, так как в Архангельске не было дефицита строительного материала, в качестве которого использовалась лиственница, в то время как в Санкт-Петербурге корабли строились из дуба, какового у нас не росло в достаточном количестве.

Тем не менее денег на флот не хватало. В том же 1731 г. Балтийский флот имел 36 линейных кораблей, а полностью боеспособных из них только 8, а к началу войны за польское наследство (1733 г.) он же имел боеготовыми 10 линейных кораблей и фрегатов. Война, конечно, заставила вкладываться в Балтийский флот, так что в 1734 г. в море выходили уже 14 линейных кораблей и 5 фрегатов, не считая более мелких судов. Но затем развитие Балтийского флота затормозила русско-турецкая война 1735-1739 гг. Тем не менее флот все же постепенно возвращал свою силу, так что в 1739 г. боеспособными были уже 16 линейных кораблей.

В царствование императрицы Елизаветы Петровны дела Балтийского флота шли ни шатко ни валко. В русско-шведской войне 1741-1743 гг. он себя ничем не проявил, а затем до воцарения Екатерины II постепенно катился вниз по наклонной. Корабли ветшали, и многие уже не могли выйти в море. Но и для тех, которые все же могли, не хватало команд, отчего приходилось пополнять экипажи перед выходом в море солдатами. Финансирование флота сокращалось не по дням, а по часам: если в 1757 г. было выделено на нужды флота 1 200 тыс. руб., то в 1767 г. — всего лишь 589 тыс. руб.

Всё это, конечно, очень печально и выглядит явным неразумием, но не стоит так уж сильно ругать государей наших и императриц. Флот — весьма дорогое удовольствие, и его создание и содержание при Петре I было чрезвычайно накладно для экономики Российской империи. Чтобы создать могучий Балтийский флот, Петр Великий пошел на такие меры, которые можно без преувеличения назвать мобилизационными, но постоянно существовать в таком режиме государство все-таки не может. Вопрос о том, до какой степени послепетровское ослабление флота обусловлено объективными причинами и в какой — недооценкой важности морской силы со стороны руководства страны, безусловно, интересен, но выходит за рамки данного цикла статей.

Остановимся на том, что к началу русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Балтийский флот на бумаге имел 20 линейных кораблей, 8 фрегатов и 21 судно других классов. При этом, как я уже писал ранее, Екатерина II в ответ на объявление войны Оттоманской Портой сама объявила ей войну 18 ноября 1768 г. Понятно, что идея отправить русские эскадры в Средиземное море не сразу была одобрена русской императрицей, но известно, что в январе 1769 г. она уже решилась на это.

Итак, нужно было подготовить флот к походу и бою, что и удалось сделать к июлю 1769 г., когда Григорий Андреевич Спиридов вышел из Кронштадта в Эгейское море.


Или, если угодно, в Греческий Архипелаг, как тогда говорили, отчего, собственно, эта и последующие русские экспедиции часто именовались Архипелагскими экспедициями русского флота. Но даже и к этому времени, то есть спустя полгода после того, как решено было отправить Балтийский флот в Средиземное море, к выходу удалось подготовить всего только 7 линейных кораблей, 1 фрегат, 1 бомбардирское судно, 2 пакетбота и 4 пинка — последние представляли собой, по сути, суда снабжения.

Строго говоря, подготовили всё же не 7, а 8 линейных кораблей, так как один из них, «Святослав», в самом начале экспедиции получил повреждение и вынужден был повернуть назад, а его место занял восьмой линейный корабль — «Ростислав». Но, конечно, даже и 8 линейных кораблей из двух десятков списочного состава за полгода — ну, такой себе результат.

При этом следующая экспедиция, имевшая в своем составе 3 линейных корабля, 2 фрегата, 1 пинк и еще 1 малое судно, ушли с Балтики только в октябре 1769 г. А всего из Средиземного моря ушло 5 эскадр, причем последняя — аж в 1773 году!

Из этого было вполне очевидно, что к началу русско-турецкой войны 1768-1774 гг. часть кораблей Балтийского флота находилась в плохом состоянии, часть была и вовсе не на ходу, экипажей недоставало... Но и у тех офицеров и матросов, что были в наличии, в подготовке имелся большой изъян.

Дело в том, что корабли Балтийского флота практически не имели опыта дальних походов. От Кронштадта до Мореи (Пелопоннеса), где планировалось поднять восстание греков, следовало пройти примерно 7 500 км или же почти 4 050 морских миль. А флот никогда не уходил с Балтики, длина которой не превышает 1 600 км или 864 миль, при том, что и по Балтийскому морю наши корабли ходили не так, чтобы часто.

Первый средиземноморский поход Балтийского флота в послепетровские времена состоялся только в 1764 г., но в экспедицию отправился всего один фрегат «Надежда Благополучия». Надо сказать, что и этот поход дал хорошие результаты — стало ясно, что днища кораблей для хождения по Средиземному морю следует дополнительно обшивать против червей, да и выполненные фрегатом гидрографические планы различных портов и проливов были совсем не лишними. Но поход одиночного корабля, конечно же, опыта дальнего плавания русскому флоту привить не мог.

Так что можно утверждать смело: Балтийский флот вовсе не был готов к такой экспедиции, которую предлагал осуществить граф Орлов. И императрица Екатерина II не могла этого не понимать.

А политический фактор вы учитываете? Нет, не учитываете!

Отправка кораблей Балтийского флота была, очевидно, сопряжена с большими рисками, вызванными расстановкой внешнеполитических сил. Вкратце, в предыдущей статье я уже описал основные движущие силы, которые привели Турцию к войне против Российской империи, здесь же буду краток.

На юге европейской части Российской империи началась война с османами, причем Крымское ханство, конечно же, выступило на стороне турок. На западе была протяженная граница с Польшей, там русские войска опять же сражались — с Барской конфедерацией. Тихо было только на севере, но проблема в том, что Швеция в 1768 г. никак не могла считаться дружественной. После оплеухи, полученной ею от России в Семилетней войне, когда Российская империя сперва была союзником, а затем перешла на сторону Пруссии и вынудила шведов отказаться от всех завоеваний, будущее русско-шведских отношений выглядело совершенно туманно.

И совершенно очевидно было, что отправка всех боеспособных сил Балтийского флота в Средиземное море ослабляет силу России в возможной войне против Швеции и может спровоцировать последнюю присоединиться к Польше и Турции. Если уж шведам и искать реванша, когда же, как не сейчас, пока Российская империя воюет в Польше и у Черного моря, а на Балтике остался только легкий галерный флот!

То есть уход нашего флота с Балтики мог спровоцировать Швецию вступить в войну против России — это следовало учитывать.

Далее начинались хорошие новости: выход из Балтийского моря в Северное через пролив Каттегат был нашему флоту открыт, так как в 1768 году отношения с Данией были очень хороши. К сожалению, на этом хорошие новости и заканчивались, потому что дальше на пути русской экспедиции возникала серьезнейшая проблема — Франция.

Именно Франция подтолкнула Турцию к войне, но в 1768 г. она была отнюдь не одинока. Франция уже по результатам Семилетней войны образовала коалицию с Австрией, оказавшейся при ней в роли младшего партнера. Затем к Версалю присоединились еще две страны: Испания и Неаполитанское королевство.

При этом даже и одна только Франция обладала мощнейшим флотом. В Семилетней войне она, бесспорно, проиграла морскую войну Англии, причем французский флот понес колоссальные потери. Колониальная французская империя получила нокаутирующий удар, утратив Канаду и ряд других территорий.

Однако же французы сочли делом чести воссоздание флота, и предпринятые ими усилия не пропали даром. В 1768 г. флот Франции включал в себя 66 линейных кораблей и 41 фрегат, не считая малых судов. Вполне очевидно, что даже если бы российский Балтийский флот мог вывести в море все свои 20 линейных кораблей и 8 фрегатов, он не имел ни единого шанса против французского, а уж первая Архипелагская экспедиция с ее 7 линейными кораблями и 1 фрегатом была французам и вовсе на один зуб. И это не говоря о том, что к французскому флоту готовы были присоединиться испанские корабли...


Помешать французам уничтожить наш флот Российская империя своими силами не могла. У Франции и России не имелось общих границ, чтобы двинуть на Версаль армию. Не было в тот момент у Российской империи и союзников, готовых принять российские войска и совместно выступить против Франции. А если бы и были, так русской армии уже хватало дел с Польшей и Османской империей, чтобы воевать еще с одной державой.

Таким образом, если бы Франция уничтожила русские корабли, то Екатерине II оставалось только смириться с этим.

Существовала лишь одна держава, способная одернуть франко-испанский союз на море, — Великобритания, владычица морей. Но англичане всегда делали лишь то, что было выгодно англичанам, и как можно было убедить их вступиться за российские интересы?

Англия и «Северный аккорд»

На первый взгляд могло показаться, что Англия в 1768 г. являлась естественным союзником России против Франции. И действительно: в Семилетней войне Россия сперва действовала в составе антипрусской коалиции и воевала против Пруссии совместно с Францией, Австрией, Швецией и Саксонией, но потом, по воцарении Петра III, перешла со стороны коалиции на сторону Пруссии. В то же время Англия изначально поддерживала Пруссию и воевала на ее стороне, однако же боев между англичанами и русскими в этой войне не случилось. Затем, когда Россия поддержала Пруссию, по всему выходило, что Российская империя становилась союзницей Англии.

При этом главным антагонистом Англии была в те годы именно Франция, и франко-испано-австрийский союз создавался против англичан. Это в Туманном Альбионе понимали очень хорошо. Держаться в одиночку против союза континентальных держав Англии, разумеется, было категорически невыгодно, и ей нужны были союзники.

Отсюда, собственно, и возникла идея «Северного аккорда» — союза Англии, Пруссии, Российской империи и Дании при нейтралитете Швеции и Польши против Франции, Австрии и Испании.

Вроде бы всё просто и понятно. Увы, в политике никогда не бывает ни просто, ни понятно.

Начать с того, что неясно даже, кто, собственно, является автором идеи «Северного аккорда». Официальная отечественная историография обычно называет таковым руководителя российских иностранных дел Никиту Ивановича Панина.


Но не всегда: присутствует мнение, что «Северный аккорд» придумал российский дипломат барон Иоганн Альбрехт Корф где-то в 1762 г., а Н.И. Панин его идею «усыновил», дополнил и после смерти И.А. Корфа в 1766 г. придал ей законченный вид.

В то же время замечательный российский (а затем и советский) историк Е. В. Тарле считает, что «Северный аккорд» был придуман в Англии и зародился там еще в годы Семилетней войны, когда обрисовались контуры франко-испано-австрийских соглашений. Во всяком случае, нет никаких сомнений, что союз между Англией, Пруссией и Российской империей, направленный против французов, имел в Англии влиятельнейших сторонников, одним из которых являлся Уильям Питт Старший, граф Чэтем, занимавший пост премьер-министра Великобритании по октябрь 1768 г. включительно.

И вот, казалось бы, для союза Англии и России всё складывается отлично, но это только на первый взгляд. Потому что союз будет иметь силу лишь тогда, когда у стран, его заключивших, имеются совместные интересы и они готовы прикладывать усилия для того, чтобы эти интересы реализовать. В то же время цели, которые преследовали Великобритания, Пруссия и Россия, решительно различались.

Чего хотела Англия? В принципе, примерно того же, что получилось в годы Семилетней войны. То есть ситуацию, когда армии европейских стран, сцепившись друг с другом, истекали кровью на континенте, а сэры и пэры в это время прибирали к рукам чужие заморские владения. Английская армия всячески избегала соваться в большие сражения в Европе, зато британцам удалось «отжать» у французов Канаду и вытурить их из Индии.

Итогами Семилетней войны Англия была удовлетворена без пяти минут полностью: французы, противники Туманного Альбиона, оказались ослаблены, но при этом никакая европейская континентальная держава не вырвалась вперед и не улучшила своих позиций так, чтобы это могло угрожать британцам. Минусом, пожалуй, было лишь то, что даже и в такой войне англичане поиздержались, увеличив государственный долг. Ну так поправить финансы при новых-то колониях — дело наживное. В общем, англичане хотели воевать подобным образом и впредь. Чтобы континентальные страны, грызясь между собой, оставались при своих, не увеличивая свое влияние и тем не создавая предпосылок для появления сильного лидера в Европе, а британцы при этом подгребали бы под себя весь остальной мир.

Чего хотела Россия от «Северного аккорда»? Разумеется, прямо противоположного тому, чего желали для Российской империи англичане. Россия стремилась к развитию и экспансии за счет Польши и Оттоманской Порты и к усилению своих позиций в Европе. Все это хорошо показывает договор, скрепивший русско-прусский союз 1764 г. Договор предусматривал неприкосновенность территорий, военную и финансовую поддержку в случае агрессии других стран и свободу торговли, но, кроме этого, недопущение восстановления военной мощи Швеции и совместные действия в Польше. Последнее, разумеется, в интересах пруссаков и русских, но отнюдь не поляков.

Версаль этому препятствовал, поэтому Российская империя стремилась дружить против Франции. Однако Англия вовсе не была заинтересована в усилении Российской империи, ей это было совершенно ни к чему.

Англия видела в России важного и полезного ей торгового партнера и рынок сбыта английской продукции, включая колониальную, в обмен на сырье и зерно. Поэтому Англия не возражала, чтобы Россия пользовалась свободно Балтийским морем и чтобы Швеция не могла этому мешать. Но этим полезное для Великобритании развитие России исчерпывалось, и дальнейшего усиления Российской империи в Туманном Альбионе отнюдь не желали.

Что интересно — не могу исключать, что этот нюанс понимал Н. И. Панин, который длительное время считал необходимым сохранить государственность Польши, видя в ней полезного союзника — младшего партнера. Такое положение дел, наверное, было бы более приемлемо для Англии, нежели раздел Польши, и, возможно, могло повысить шансы на вступление Великобритании в союз с Российской империей, то есть на «Северный аккорд». Впрочем, не Панин, в конечном итоге, определял политику России.

Что же до Пруссии, то она стремилась выйти из изоляции, в которой оказалась к началу Семилетней войны, и никогда более не попадать в нее впредь. Пруссия была слишком слаба для того, чтобы в одиночку противостоять союзу европейских держав, и закончившаяся война все это отлично показала. В сущности, Пруссия в ходе Семилетней войны оказалась на волосок от краха и могла быть полностью сокрушена: спасло ее лишь то, что ни одна из противостоящих Пруссии стран не желала полного ее падения, так как Пруссия была важным элементом в системе рычагов и противовесов европейской политики.

Итак, Пруссии нужны были мощные союзники. Но не чрезмерно мощные, так что Пруссия, также как и Англия, считала дальнейшее усиление России для себя крайне нежелательным. Именно поэтому «вроде бы союзная» Российской империи Пруссия, как и Франция, подзуживала турок вступить против России в войну: разница была лишь в том, что французы это делали вполне открыто и гордились своими достижениями, втравив Оттоманскую Порту в конфликт, а пруссаки действовали тайно, дабы не вызвать упреков России. В дальнейшем Фридрих Великий пытался интриговать с тем, чтобы уменьшить выгоду России от войны с турками 1768-1774 гг. Что же до Англии, то Пруссия, похоже, не видела от союза с ней особой для себя пользы.

В силу вышесказанного можно констатировать, что отношения Пруссии, Великобритании и России в те годы выглядели весьма занятно. С одной стороны, эти страны имели общего неприятеля, каковым для всех них являлось содружество Франции, Австрии и Испании. И очевидной мерой для успешного противостояния этому содружеству был союз. А с другой стороны, русские, английские и прусские интересы различались настолько, что сколько-то прочный союз между ними получался решительно невозможным.

Собственно говоря, это и стало причиной, что к началу русско-турецкой войны «Северный аккорд» для России свелся к оборонительному договору с Пруссией 1764 г. и к торговому соглашению с Великобританией в виде «Трактата о дружбе и коммерции между Российской империей и короной Великобританской», подписанного в 1766 г. А вот военного союза с Россией Англия категорически избегала.

И это несмотря на то, что премьер-министр Великобритании Уильям Питт Старший вполне благоволил союзу Пруссии, Англии и России. Но лишь на своих условиях... В которых обязательство защитить русский флот от испано-французских посягательств «за здорово живешь» ни в каком пункте не числилось.

Так что для отправки русских эскадр против турок в Средиземное море российской дипломатии предстояло найти резоны того, что Архипелагская экспедиция Балтийского флота послужит интересам не только Российской империи, но и Великобритании.

Продолжение следует...