После Чесмы. Упущенный шанс русского флота

Чесменское сражение закончилось пленением турецкого линейного корабля, а дело было так. Когда османский флот уже горел, С.К. Грейг приказал двум линейным кораблям, атаковавшим турок, уйти, дабы на них случайно не перекинулся грандиозный пожар. Сам же на «Ростиславе» остался вблизи пылающего османского флота, приказав, однако, поливать палубы, борта, такелаж и паруса. В 4 часа утра граф А.Г. Орлов, видя, что С.К. Грейг изрядно рискует, прислал ему со всего флота гребные суда, чтобы, при необходимости, быстро отбуксировать «Ростислав» от огня.

С.К. Грейг воспользовался этой помощью не совсем так, как ее планировал граф А.Г. Орлов. Он усмотрел, что два османских больших корабля пока не загорелись, и направил лейтенанта Карташева, командовавшего гребными судами, обрубить канаты у наиболее наветренного корабля и отбуксировать его. Почти тут же С.К. Грейг направил второй отряд под командованием храброго Мекензи, совсем недавно командовавшего одним из брандеров, для того чтобы спасти второй турецкий корабль. Но Мекензи опять не повезло — он уже взял на буксир турка и вел его к выходу из гавани, когда прямо напротив «приза» взорвалось одно из турецких судов. Огонь перекинулся на буксируемый корабль, и спасти его не удалось.

Зато у Карташева всё получилось: спасенное им судно оказалось 60-пушечным линейным кораблем «Семенд-и Бахри». По турецким данным, корабль был 50-пушечным, но, как я уже говорил, вероятно, турки указывали не число орудий, для которых строился корабль, а их фактическое наличие на борту. Как бы то ни было, «Семенд-и Бахри» был переименован в «Родос» и включен в состав русской эскадры.

После победы

Чесменский бой привел к полнейшему уничтожению османского флота, в то время как русский флот потерял 8 человек убитыми на «Европе» и двоих или троих на «Не тронь меня». Турки оказались настолько устрашены сим событием, что бежали без оглядки, причем не только экипажи кораблей, но и гарнизон, отчего и город, и крепость Чесма были взяты русским десантом без единого выстрела.

Уничтожение турецкого флота полностью поменяло состояние и статус русских экспедиционных сил. Перед Хиосским и Чесменским сражениями они являли собой эскадру, чья сила уступала оттоманскому флоту, а все попытки найти себе постоянную базу в Эгейском море провалились. Теперь же корабли графа А. Г. Орлова стали ультимативной мощью, противостоять которой на море турки не имели ни малейшей возможности.

Но флоту требовалась база, а основать ее в Чесме, разумеется, не стоило и пытаться. Этот город располагался на континенте, и не имелось никаких сомнений в том, что турки в скором времени придут в себя и соберут достаточно сил, чтобы отвоевать его обратно. Поэтому граф А. Г. Орлов, взяв всё, что флоту было необходимо, и многие ценности, которые находились на складах города, а также починив поврежденные в сражении корабли, в конце июня отчалил и направился к острову Хиос, у которого только что была одержана победа над турецким флотом.

Граф думал захватить этот остров, и всё у него должно было получиться. Но когда он подошел к острову и начал уже бомбардировку города Хиос, когда пришла страшная новость — в городе началась чума. Естественно, уже и речи не могло быть о захвате города, и граф А. Г. Орлов поспешил удалиться.

Дальнейшие планы графа были... Скажем так, я не смог разобраться в них. Вне всякого сомнения, русскому флоту нужна была постоянная база на одном из островов, и граф А. Г. Орлов собирался захватить ее. Но для чего? Тут у графа было два варианта: можно было, оставаясь в Архипелаге, устроить блокаду Дарданелльского пролива и тем сильно насолить туркам, а можно было попытаться форсировать Дарданеллы и войти в Мраморное море, откуда можно было бы бомбардировать Стамбул. Причем, по Широкораду, к последнему графа подталкивала императрица Екатерина II.

Но что бы ни избрал граф А. Г. Орлов, ему сперва нужно было оборудовать базу для флота. Выбор пал на остров Лемнос, а причин тому было три. Первая заключалась в том, что на этом острове имелся отличный порт — Мудрос (св. Анны), подходящий для стоянки флота. Вторая — остров был весьма густонаселен и на нем было развито сельское хозяйство, что позволяло в значительной степени решить проблему снабжения флота провиантом. Третья же причина заключалась в том, что о. Лемнос находился в непосредственной близости от Дарданелльского пролива, что давало возможность реализовать любой план, который у графа А. Г. Орлова мог возникнуть.

Поэтому граф А. Г. Орлов отрядил отряд Д. Эльфинстона в составе приведенных им с Балтики трех линейных кораблей, двух фрегатов и пинка к Дарданеллам, а сам пошел к о. Лемнос, чтобы захватить его.

Насколько я могу судить, граф А. Г. Орлов склонялся к тому, чтобы установить блокаду Дарданелл, понимая, что Стамбул следует отрезать от Средиземного моря. Но он, конечно, не мог знать того, что блокада эта могла оказаться настолько важна, что имела шанс решить исход русско-турецкой войны. Всё дело в том, как падишах и его диван распределили потоки продовольствия для снабжения Османской империи.

Огромные турецкие армии, предназначенные для сражений с российскими войсками, естественно, требовали провианта, и логично было не возить его за тридевять земель. Поэтому сражающиеся войска должны были получать снабжение с берегов Черного моря и из северных частей Балканского полуострова. В то же время столицу, Стамбул, предполагалось обеспечивать провиантом, доставляемым морем с островов Архипелага и из Сирии.

Но в июне-июле 1770 г. Османская империя получила совершенно неожиданный для нее двойной удар. В ходе Хиосского и Чесменского сражений 24-26 июня русские моряки под командованием А.Г. Орлова и Г.А. Спиридова уничтожили турецкий флот. А затем, менее чем через месяц после этого, во всяком отношении замечательного события, русские солдаты под командованием Петра Александровича Румянцева, в ходе сражения при Кагуле, буквально в лоскуты изорвали огромную турецкую армию Халил-паши. Османы не ожидали ничего подобного и, как писал находившийся в Стамбуле барон Тотт: «Падишах в живейшей тревоге, министры удручены, народ в отчаянии, столица в страхе перед голодом и нашествием».

И вот если бы в этот момент русский флот установил бы блокаду Дарданелл и держал ее месяцами, то тем самым Стамбул оказался отрезан от продовольственных поставок. Голод в столице Османской империи стал бы реальностью, потому что переключить поставки провизии с побережья Черного моря с армии на Стамбул было, очевидно, невозможно. А из прочего оставался лишь сухопутный путь в Малую Азию, однако от него никак нельзя было ожидать многого, и поставки провианта по нему проблемы не решали совершенно. В такой ситуации продолжать войну османам стало бы очень тяжело, и совершенно нельзя исключать, что падишах запросил бы мира.

К сожалению, мы никогда не узнаем, мог ли русский флот принудить османов к миру, потому что планы графа А. Г. Орлова в этот раз пошли наперекосяк. И не последнюю роль в этом сыграли действия контр-адмирала шотландского происхождения Джона Эльфинстона.

Что было

Началось всё с некоторой конфузии, в которой виноват был сам граф А. Г. Орлов. Отправить-то Д. Эльфинстона к Дарданеллам он отправил, но однозначных инструкций ему не дал. Поэтому не слишком удивительно, что Д. Эльфинстон снова взялся гусарствовать: преследуя турецкие суда, зашел прямо в Дарданелльский пролив и встал посередине его на якорь. Турки палили, хотя из-за расстояний вряд ли этот огонь мог что-то сделать кораблям Д. Эльфинстона, а сам он приказал музыкантам играть и под громкую музыку уселся с офицерами пить чай на верхней палубе.

Это представление, конечно, изрядно расстроило турок, но иных последствий не имело. А затем от А. Г. Орлова пришел приказ, и тут уже Д. Эльфинстон все-таки занялся блокадой, в то время как граф с главными силами флота занимался Лемносом. Собственно говоря, остров был захвачен практически сразу после высадки 21 июля 500 русских солдат. Упоминается еще то ли 800, то ли 1000 греков и албанцев, но это, по всей видимости, были местные жители, примкнувшие к русскому отряду. Находившийся на Лемносе турецкий гарнизон сопротивления высадке не оказал и затворился в крепости Пелари. Турки не могли держаться в ней слишком уж долго: 24 сентября 1770 г., после особо сильной бомбардировки, они начали переговоры о сдаче.

В том, что происходило в это время на море, источники расходятся. Так, например, Ф.Ф. Веселаго писал, что Д. Эльфинстона пригласил к себе граф А.Г. Орлов на совещание. А вот Е.В. Тарле утверждал, что никакого приглашения не было, и что:


Как бы то ни было, Д. Эльфинстон на своем флагмане пошел к Лемносу, но в пути произошло несчастье. Утром 6 сентября 1770 г., уже перед самым Лемносом, «Святослав» наткнулся на риф, а затем сел на мель. Причем сел настолько основательно, что снять его оттуда не было никакой возможности.

Д. Эльфинстон вызвал к себе линейный корабль «Не тронь меня», фрегат «Надежда» и пинк «Св. Павел», оставив на блокаде Дарданелл только линкор «Саратов» и фрегат «Африка». Весь день 6 сентября он пытался снять линкор с мели, приказав разгрузить «Святослава», а на следующий день подошли вызванные корабли. Борьба за спасение корабля продолжалась, но без успеха, так что 9 сентября Д. Эльфинстон перешел на линейный корабль «Не тронь меня» и начал эвакуацию экипажа «Святослава».

Граф А. Г. Орлов был крайне расстроен и взбешен сим происшествием и приложил максимум усилий к тому, чтобы спасти «Святослава». По Широкораду, он сосредоточил у «Святослава» до трети своих кораблей, причем 12-13 сентября от Дарданелл ушли последние русские корабли — «Саратов» и «Африка».

В результате османы осмелели и предприняли во всяком отношении превосходную и героическую операцию. Алжирский адмирал Хасан набрал в Стамбуле значительный отряд, оценки его в разных источниках колеблются от «около 3,5» до 5 тыс. чел., погрузил их на гребные суда и доставил его на о. Лемнос. Причем ему удалось проделать это в такой тайне, что нападение этих сил на русский отряд, осаждавший крепость, оказалось для наших войск совершенно неожиданным и внезапным.

Но даже если бы оно и не было таковым, все равно графу А.Г. Орлову нечего было противопоставить отряду такой силы. Не будем забывать, что на его кораблях в момент ухода с Балтики находилось только 818 человек сухопутных войск, но не все корабли дошли до Архипелага, так что сказать, сколько именно было солдат у русской эскадры, совсем затруднительно. Да, потом пришел Д. Эльфинстон со своим отрядом и тоже доставил войска. Но едва ли их было много, с учетом того, что против 15 кораблей Г.А. Спиридова у Д. Эльфинстона было только шесть, впрочем, при трех транспортах. И мы знаем, что смертность на кораблях, шедших в первую Архипелагскую экспедицию, была очень высока. Причем несложно догадаться, что в первую очередь заболевали и умирали те, кто не был привычен к морю, то есть матросы-рекруты и сухопутные солдаты.

Не забудем также, что в Морее наши войска понесли известные потери: в одном только бою у Модона русские войска потеряли 150 человек убитыми и 250 — ранеными, и, вероятно, не все раненые вернулись в строй.


Поэтому, даже с учетом подкреплений, которые привез Д. Эльфинстон, сухопутных войск у графа А. Г. Орлова было немного. Скорее всего, те 500 русских солдат, которые он высадил на о. Лемнос, были всем, что он мог для этой экспедиции выделить. Не зря пришлось привлекать еще до тысячи греков и албанцев к этому делу, но не будем забывать, что греки вовсе не выказали стремления сражаться с численно превосходящим противником в Морее.

В теории, конечно, можно было воспользоваться морскими солдатами, которых на кораблях Г.А. Спиридова насчитывалось при выходе с Балтики 1106 человек, и еще сколько-то было у Д. Эльфинстона. Но это были члены экипажа кораблей, которые были нужны в морском бою так же, как матросы и канониры, и превратить их в сухопутные войска полностью было совершенно невозможно.

В общем, сухопутных сил у графа А. Г. Орлова было очень мало. Чтобы побеждать османов на суше тем, что было в его распоряжении, требовался полководец уровня А. В. Суворова или же П. А. Румянцева, вот только ни Суворова, ни Румянцева на эскадре графа Орлова не нашлось. Посему попытка захвата Лемноса закончилась для нашей эскадры очень печально — вернув десант на корабли, граф А. Г. Орлов вынужден был покинуть Лемнос, предварительно, 27 сентября, уничтожив «Святослав», который при ином развитии событий, может быть, и удалось бы спасти.

Отдельной насмешкой Судьбы стало то, что османский отряд совершил свое нападение 25 сентября, то есть когда гарнизон крепости Пелори вел переговоры и готовился сдаться. Опоздай Хасан-паша хотя бы на день, скорее всего, крепость была бы уже в наших руках. Впрочем, с учетом общего перевеса османов в силах, исход дела на Лемносе и в таком случае выглядел сомнительным.

В отечественной историографии в неудаче при Лемносе принято обвинять Д. Эльфинстона — мало того, что он усадил на мель свой флагман, так еще и отозвал большую часть кораблей от Дарданелл, в результате чего их блокада и была снята. Но тут не всё однозначно.

Во-первых, Д. Эльфинстон отозвал корабли 7 сентября, а А.Г. Орлов и Г.А. Спиридов узнали о крушении «Святослава» спустя несколько дней, но никак не позднее 12 сентября. В то же время османский отряд высадился только 25 сентября, так что у Г.А. Спиридова было более чем достаточно времени исправить ошибку Д. Эльфинстона и отправить к Дарданеллам отряд, да хотя бы и под командованием С.К. Грейга.

Во-вторых, Г.А. Спиридов не только не возобновил блокаду Дарданелл, но (по данным, которые я пока не сумел проверить документально) сам же и прекратил ее окончательно, потому что линейный корабль «Саратов» и фрегат «Африка» были отозваны именно по приказу Г.А. Спиридова.

Отсюда рождается другая точка зрения — что Д. Эльфинстон в снятии блокады невиновен, потому что пролив Дарданеллы у выхода в Эгейское море в ширину не дотягивает даже до 3700 м, так что те два корабля, которые он там оставил, с блокадой вполне могли справиться. А по-настоящему виновен в прекращении блокады Г.А. Спиридов, и то, что потом в ее срыве обвинили Д. Эльфинстона, есть переваливание с больной головы на здоровую.

Так кто же все-таки повинен в снятии блокады?

Однозначного ответа на этот вопрос у меня не имеется, но есть некоторые соображения на этот счет.

Первое. С одной стороны, география вроде бы подсказывает, что блокада Дарданелльского пролива на выходе в Эгейское море — плевое дело, раз уж он настолько узкий. Но с другой стороны, когда Д. Эльфинстон получил приказ блокировать Дарданеллы, он вовсе не выставил свои корабли у входа в пролив. Наоборот, он разделил свои силы на три отряда и развернул их так, как показано на схеме ниже.


Зачем Д. Эльфинстон так поступил? Между островами Имброс и Тенедос расстояние было порядка 26 километров, и два корабля на него — конечно, хорошо, но под вечер какое-нибудь быстроходное судно имело кое-какие шансы проскочить. Зачем было предоставлять эти шансы, если можно было наглухо закупорить выход из Дарданелльского пролива, сосредоточив там суда?

Ответа на этот вопрос у меня нет, могу лишь предполагать, что это связано с особенностями парусного флота. Возможно, нюансы управления парусным кораблем, ветра, течения в том районе не позволяли эффективно перехватывать турецкие суда у входа в пролив, позволяя им уйти под дула орудий османских береговых батарей. Возможно, были какие-то иные причины.

Но Д. Эльфинстона если в чем-то и можно было упрекнуть, так это в совершенно излишнем молодечестве, стремлении лезть очертя голову в пекло даже тогда, когда это не нужно. И я совершенно не могу себе представить, чтобы адмирал, устроивший «дарданелльское чаепитие» под аккомпанемент турецких пушек, вдруг заосторожничал и разместил свои корабли подальше от неприятеля, пожертвовав при этом эффективностью блокады.

Точно так же представить себе нельзя, чтобы Д. Эльфинстон просто не разобрался и допустил грубейшие ошибки при размещении блокирующих сил. Он все-таки был опытный моряк, успевший повоевать еще до того, как предложил свои услуги русскому флоту.

Что немаловажно — по всей видимости, Г.А. Спиридов был совершенно согласен с Д. Эльфинстоном и не видел нужды менять заведенный им порядок блокады. Хотя вполне мог это сделать. Все-таки блокада велась примерно с 20 июля, от Лемноса до того же Имброса расстояние было всего ничего, к тому же 19 августа фрегат «Африка» отконвоировал к Лемносу целую флотилию захваченных торговых судов. И узнать, как там распоряжается Д. Эльфинстон, Г.А. Спиридов был просто обязан.

Так вот, в силу вышесказанного, можно предположить, что блокировать Дарданелльский пролив следовало именно так, как это делал Д. Эльфинстон, и никак иначе. А для такой блокады нужно было выделить три отряда кораблей, чтобы один патрулировал между Имбросом и Тенедосом, а другие два — между этими островами и континентом.

Но если я прав в своем предположении, то получается, что блокада с Дарданелл была снята именно 7 сентября, когда Д. Эльфинстон отозвал основную часть своих кораблей, а отнюдь не 12 сентября, когда Г.А. Спиридов отозвал «Саратов» и «Африку».

Теперь второй вопрос. Ну хорошо, Д. Эльфинстон охрану снял, но почему Г. А. Спиридов не возобновил ее?

Формально русский флот не потерпел ущерба в Хиосском и Чесменском сражениях, потому что взамен потерянного в бою 66-пушечного «Евстафия Плакиды» был захвачен у турок «Семенд-и Бахри». Последний стал «Родосом» и, если я прав в своем предположении, что это был 60-пушечный корабль, на который было установлено только 50 пушек, то он почти не уступал погибшему русскому флагману по количеству орудий. Наши моряки захватили достаточно пушек в крепости Чесмы и вполне могли довести количество орудий «Родоса» до штатного. Но не будем забывать, что «Евстафий Плакида» взорвался почти со всем экипажем, отчего сформировать команду для «Родоса» можно было бы только за счет ослабления экипажей других кораблей. В этом не было особого смысла, так как ослабило бы силу этих экипажей, которые и так понесли серьезную убыль из-за высокой смертности в походе. Потому можно предположить, что численность экипажа «Родоса» была невелика и корабль был ограниченно боеспособен.

В таком случае у графа А. Г. Орлова оставалось восемь полностью боеспособных линейных кораблей, а после аварии «Святослава» — только семь. Хотя турецкий флот и был уничтожен, но какие-то корабли у турок в Средиземном море должны были остаться, и, конечно же, у них были еще морские силы на Черном море. Можно предположить, что А. Г. Орлов опасался раздергивать свои корабли на три задачи сразу: на блокаду Дарданелл, обеспечение десанта у порта Мудрос и спасение «Святослава».

Версия логичная, но... Все-таки у графа А. Г. Орлова было 7 линейных кораблей, не считая «Родоса», два полноценных 32-пушечных фрегата «Надежда» и «Африка», один греческий «тожефрегат» «Святой Николай», одно бомбардирское судно, один пакетбот и один пинк. Итого, если считать с «Николаем», получается 10 крупных боевых кораблей, и какую-то блокаду Дарданелл, пусть и не абсолютную, такими силами вполне можно было выставить.

А что же Г.А. Спиридов? Неизвестно, что думал он по этому поводу, но не будем забывать, что Д. Эльфинстон напрямую Г.А. Спиридову не подчинялся — они были в равном положении и подчинены были А.Г. Орлову.

Поэтому я склоняюсь к предположению, что и для А.Г. Орлова задача спасения «Святослава» стала наивысшим приоритетом, а в том, чтобы на небольшой срок снять блокаду Дарданелл, он ничего страшного не увидел. Да и, положа руку на сердце, а кто бы увидел? Турецкий флот во всех случаях действовал крайне пассивно, убегая даже от заведомо слабейшего противника. В бою при Наполи-ди-Романья десяток османских линейных кораблей, не считая поддерживающие их силы, бежали от трех линкоров Д. Эльфинстона и рискнули принять с ними бой только на якоре и под защитой береговых батарей. Встреча с объединенными силами Д. Эльфинстона и Г.А. Спиридова — турки опять бегут, не пытаясь сражаться. И даже у Хиоса они не рискнули вступить в морской бой, встав на шпринг у берега.

А теперь османский флот уничтожен, и как тут можно было предполагать столь блестящую операцию, которую сумел провернуть на гребных судах адмирал Хасан? Это для нас, для потомков, знающих, чем закончилось дело, всё вполне очевидно. Но ни для графа А. Г. Орлова, ни для Г. А. Спиридова, и уж тем более для Д. Эльфинстона, показавшего себя весьма посредственным флотоводцем, ничего такого очевидным не было.

О вине Д. Эльфинстона

Свой вердикт Д. Эльфинстону граф А. Г. Орлов вынес 29 сентября 1770 г., еще у Лемноса и практически сразу после уничтожения «Святослава». Изданный им приказ гласил:


Этим приказом Д. Эльфинстон был отрешен от власти и вскорости выпровожен с эскадры в Россию, где и угодил под суд. Формально суд не обвинил Д. Эльфинстона, но, тем не менее, он был уволен в отставку и вскоре покинул Россию навсегда.

На вопрос, был ли Д. Эльфинстон виновен в гибели «Святослава», я ответить не могу.

Предположим, что граф А. Г. Орлов все-таки вызвал Д. Эльфинстона на совещание, без чего его поведение становится совершенно необъяснимым. Но зачем было идти на сильнейшем линейном корабле эскадры? Неужели нельзя было взять фрегат или пинк? Здесь, очевидно, сыграли роль обычаи тех лет, согласно которым адмиралу XVIII века совершенно невместно было ходить на чем-то меньшем, нежели громадный линкор. Что ж, допустим.

Не забудем также, что Д. Эльфинстон был контр-адмирал, а у корабля имелся командир, который вел линкор курсом, указанным лоцманом. Лоцман же был нанят английский, по фамилии Гордон. По сути, он и был истинным виновником гибели «Святослава», но его дальнейшая судьба непонятна. По одним данным, за «Святослав» ему ничего не было предъявлено вовсе, по другим — суд заочно приговорил его к казни, но он умудрился сбежать.

С другой стороны, в литературе встречаются упреки Д. Эльфинстону в том, что моряки «Святослава» предупреждали его о некомпетентности лоцмана, которого он же сам и нанял, но контр-адмирал не внял этим предупреждениям и приказал командиру следовать указаниям Гордона. Чтобы разобраться во всем этом, нужно иметь доступ к материалам дела, которого у меня, к сожалению, не имеется. Поэтому, виновен ли Д. Эльфинстон в гибели «Святослава» и, если да, то насколько, я говорить не могу.

Но вот в самовольном прекращении блокады Дарданелл он, очевидно, виновен.

Попросту говоря, Д. Эльфинстон получил приказ установить блокаду Дарданелл. Уход на «Святославе» этой блокады не сломал — контр-адмирал оставил достаточно кораблей для ее исполнения, так что вне зависимости от того, вызывал ли его к себе граф А. Г. Орлов или нет, самый факт ухода Д. Эльфинстона на «Святославе» приказа графа не нарушает.

Но вот впоследствии, когда «Святослав» сел на мель, Д. Эльфинстон отозвал свои корабли, за исключением «Саратова» и «Африки», патрулирующих между Тенедосом и анатолийским побережьем. И этим своим распоряжением практически полностью блокаду разрушил. Причем сделал это по собственному усмотрению, без того, чтобы поставить в известность главнокомандующего — графа А. Г. Орлова.

Был ли выбор у Д. Эльфинстона? О да, «Святослав» разбился у северной части Лемноса, так что проще и быстрее было бы просить помощи у А. Г. Спиридова, корабли которого находились совсем неподалеку. Почему Д. Эльфинстон этого не сделал? Можно предположить, что он вовсе не горел желанием предстать пред светлы очи графа А. Г. Орлова со столь феноменальной конфузией. Только что шотландец не счел для себя возможным пересесть на судно попроще, чтобы оставить свой могучий флагман блокировать Дарданеллы. А тут он и вовсе не явится, но зато будет молить о помощи в спасении загубленного под его командованием сильнейшего корабля русской эскадры?!

Очень похоже, что у Д. Эльфинстона был выбор: выполнить приказ графа А.Г. Орлова о блокаде, но потерять при этом лицо, что было ему особенно неприятно в присутствии Г.А. Спиридова, с которым Д. Эльфинстон конфликтовал. Или же проштрафившийся контр-адмирал мог нарушить приказ, снять блокаду, но зато попытаться спасти «Святослав» собственными силами и тем как-то выправить положение. Как известно, Д. Эльфинстон выбрал второй вариант, в результате чего и приказ нарушил, и «Святослава» не спас.

Считал ли нужным Г.А. Спиридов возобновить блокаду, но не смог убедить в этом графа А.Г. Орлова, или же он, как и граф, полагал, что спасение «Святослава» важнее, я сказать не могу. Но последующие действия графа А.Г. Орлова и адмирала Г.А. Спиридова никоим образом нарушение приказа Д. Эльфинстоном не отменяют и не оправдывают.

Продолжение следует...