Карл Генрих Нассау-Зиген на портрете работы Марии Элизабет Луизы Виже Лебрен, 1776 г.
Ещё со времён допетровской Руси на службу к русским князьям (не только московским) стали поступать иностранцы. Многие из них стали основателями известных дворянских родов. Татарский мурза Солохмир, например, прибыл не в Москву, а в Рязань. Крестившись и приняв имя Иван Мирославич, он женился на княжне Анастасии — сестре знаменитого Олега, современника и соперника Дмитрия Донского. Их потомками стали представители дворянских семей Апраксиных, Ратаевых, Крюковых, Шишкиных, Чеботаревых и некоторых других. А происхождение от ханов-чингизидов и вовсе долгое время считалось более высоким, нежели от потомков Рюрика и Гедимина — царским, а не княжеским.
Матерью Ивана IV стала литовская «эмигрантка» Елена Глинская.
Романовы приписывали себе прусское происхождение. Но особенно заметным поток иностранцев стал со времён Петра I, причем здесь мы видим двойные стандарты: иноземцы, прибывавшие в страну при первом императоре, его дочери Елизавете, Екатерине II, считаются «хорошими», а при Анне Иоанновне — «плохими». Хотя первенствующую роль в период правления Анны играли именно «петровские» иностранцы, которые к тому времени просто «доросли» до высших должностей. Во многом оболганы официозными романовскими историками, а затем и романистами, были, например, высоко ценимые Петром I Миних и Остерман. О первом из них Пётр писал:
Никто так хорошо не понимает и не исполняет мыслей моих, как Миних.
И именно этот полководец, разгромив в августе 1739 года в Ставучанском сражении многократно превосходившие русскую армию османские войска сераскира Вели-паши, одержал самую бескровную большую победу в русской истории. А заодно показал всем, как следовало действовать во время Прутского похода в точно такой же ситуации Петру I.
О трудоголике Остермане, которого современники-иностранцы дружно называли «великим министром», Пётр I писал:
Ни разу и ни в одном деле этот человек не допустил ошибку... Я никогда не заметил в его работах хотя бы малейшего недостатка.
Причина проста: Анна была представительницей другой ветви Романовых — незаконно отстранённых от власти Иоанновичей. И потому сама Анна была объявлена «царицей престрашного зраку», практически не вмешивавшийся в государственные дела Бирон — тираном и деспотом, а достигшие высоких постов «птенцы гнезда Петрова» вдруг стали жадными и некомпетентными временщиками.
Но были среди иностранцев и те, что не захотели принимать русского подданства — нашей стране они служили как высокооплачиваемые наемники. Ярким примером этой категории служилых иноземцев является Леонтий Беннигсен.
А героя сегодняшней статьи, пожалуй, стоит отнести к когорте европейских авантюристов, жизнь и приключения которых могли бы стать сюжетом авантюрного романа. П. В. Чичагов — сам адмирал и сын адмирала, служившего на Балтийском флоте в одно время с этим человеком, пишет о нем:
Отец мой совершенно справедливо прозвал его «темной личностью». Это был тип проходимца неизвестной национальности, так как ни одного языка не знал хорошо и ни на одном не писал правильно. Родиной его был весь мир, и он любил на словах ту страну, где ему больше платили. В последнее время он пристрастился к России, так как нигде ему не удавалось столь удачно обманывать людей, как русских, и получать незаслуженные награды. Целью своей жизни он поставил добиться власти, могущества и сделаться правителем народа или королем. Он и походил на сказочного короля-авантюриста, летающего из одного конца мира в другой и управляющего духами. Сев в один прекрасный день на корабль, он пустился в кругосветное плавание с намерением нападать на диких, овладевать их землями и сделаться их королем. Но даже краснокожие отказались быть в его подчинении и, после всевозможных неудач, ему пришлось, ввиду долгов и требований его разбойничьей шайки, бежать и скрыться. Тогда он стал ездить по Европе и предлагать всем дворам свои услуги и смелые проекты, не имевшие здравого смысла... Неизвестно каким образом, он очутился в 1787 г. в Крыму, во время путешествия Императрицы Екатерины; вероятно, он прибыл туда из Константинополя, где тоже, как и во всей Европе, отказались его принять на службу. Здесь он успел понравиться Потемкину, эти люди обладают даром обворожать и обманывать других. В 1788 г. его вдруг приняли на русскую службу и признали принцем... Ошибочно было бы судить по нему об остальных иностранцах, в особенности об англичанах, принятых в наш флот.
П. Чичагов хорошо знал героя статьи, поскольку в то время служил на Балтийском флоте, в 1789–1790 гг. он был капитаном 100-пушечного корабля «Ростислав», участвовал в морских сражениях при Эланде, Ревеле и Выборге, был награждён орденом Святого Георгия IV класса и золотой шпагой «За храбрость».
П. В. Чичагов на копии портрета, написанного в 1804 г.
Не слишком лестно отзывались об этом человеке и другие мемуаристы. Герцог де Левиз, например, дает ему такую характеристику:
Был высокого роста и хорошо сложен, но лицо его мало выразительно, его приемы холодны, манеры заурядны, его разговоры плоски; он имел много качеств, которые создают героя: предприимчивый характер, поразительную энергию и величайшее презрение к смерти; его таланты, впрочем, были столь же ничтожны, сколь велика была его неустрашимость.
А российский посланник в Неаполе Фёдор Головкин называет его человеком малообразованным и даже и утверждает, что он с трудом умел писать, читать и считать.
Вероятно, вы догадались, что речь идет о Карле-Генрихе-Николае-Оттоне, принце Нассау-Зигене (prince de Nassau-Siegen). Отметим, что «принц» в данном случае — это не сын короля, а европейский титул, который можно перевести и как «князь».
Происхождение и молодость героя статьи
Человек, о котором мы будем сегодня говорить, действительно, принцем был довольно сомнительным. Еще его дед потерял право на этот титул, поскольку родился в «неравном» браке: третьей женой его отца стала всего лишь баронесса. Поэтому и дед, и отец формально считались баронами, однако называли себя именно принцами. Дальше — больше: жена деда — французская маркиза Катрин Шарлот де Майи-Нель, родила отца героя статьи через 7 лет после развода, правда, утверждала, что произошло это после тайного свидания с бывшим супругом.
В 1743 году после смерти последнего законного представителя княжеского рода Нассау-Зиген отец героя статьи — Максимилиан Гийом Адольф, в Имперском надворном совете заявил о своих правах на княжество Нассау-Зиген, но в 1746 году окончательно проиграл процесс. Не смирившись, подал иск в Парижский парламент (судебный орган), а затем эту тяжбу продолжила его вдова. В июне 1756 года она добилась решения в пользу сына — героя статьи, которому в то время уже исполнилось 11 лет — мальчик родился 5 января 1745 года. Однако вплоть до 1791 года этот титул за ним не признавали ни Священная Римская империя, ни дом Нассау. Цитировавшийся выше П. Чичагов с иронией писал об этом:
В России менее чем где-либо понимали, почему его именуют принцем; по крайней мере, в Австрии отказывали ему в чести там называться принцем и, упоминая в разговоре о нем, говорили: «тот господин, который желает быть принцем Нассау-Зигеном, не имея на то права по происхождению».
Военную службу герой статьи начинал во французской армии, где дослужился до драгунского капитана, во время Семилетней войны был адъютантом маршала Кастри. Видимо, в это время он и познакомился с полковником Луи Антуаном де Бугенвилем, который в 1766 году возглавил французскую кругосветную экспедицию.
Луи Бугенвиль на портрете, написанном около 1839–1842 гг.
Фрегат La Boudeuse («Сердитый», «Ворчливый») — один из двух кораблей экспедиции Бугенвиля. Герой статьи плыл на другом корабле — l'Etoile («Звезда»)
Луи Антуан де Бугенвиль
Этот человек был намного старше героя статьи — родился в Париже 11 ноября 1729 года. Отец Бугенвиля был нотариусом и членом городского Совета Парижа. Брат его супруги — Жан Потентьен, вхожий в дом всесильной фаворитки Людовика XV маркизы де Помпадур, в 1741 году выхлопотал для шурина дворянство.
На учёбу мальчик был отдан в колледж Бове, где ярко проявилась его склонность к математике. В 1754 и 1756 гг. он опубликовал два трактата об интегральном исчислении, стал членом Королевского общества. Работал адвокатом в парижском парламенте (напомним, что это судебное учреждение), стал секретарём французского посольства в Лондоне, а затем неожиданно резко сменил род деятельности — поступил в отряд «чёрных мушкетёров» и стал адъютантом генерала Монкальм де Сен-Верана.
Во время Семилетней войны принимал участие в боевых действиях на территории Канады, 8 июля 1758 г. был ранен в сражении у Форта Карильон, затем отправлен в Париж, где безуспешно просил о подкреплении, но получил лишь чин подполковника. Вернулся в Канаду, где после гибели Монкальма отвел войска к форту Жак-Картье. Вместе с шевалье де Леви командовал армией в успешной битве при Сент-Фуа, но после того, как реку Святого Лаврентия блокировали британские корабли, французы вынуждены были капитулировать.
Семилетняя война продолжалась, и в 1761 году мы видим Бугенвиля уже в Европе: он снова ранен, а после завершения боевых действий переходит на флот, получив при этом звание капитана 1 ранга. Бугенвиль основал колонию на Мальвинских островах, но через три года Людовик XV решил передать эту территорию Испании. Впрочем, эти острова скоро заняли англичане, которые дали им новое название — Фолклендские.
Кругосветное плавание принца Нассау-Зиген
К плаванию Бугенвиля герой статьи присоединился, не имея никакой должности. Некоторые говорили, что он просто сбежал от кредиторов. Помимо научных целей, задачей экспедиции было урегулирование вопросов, связанных с передачей Мальвинских (Фолклендских) островов Испании. Герой статьи сопровождал Бугенвиля в Буэнос-Айрес, причем в Монтевидео потом они две недели с большими приключениями добирались по суше. Герой статьи, например, удачным выстрелом убил ягуара, который напал на шевалье де Льерезона.
Жан-Баптист Ле Паон. Принц Нассау-Зиген убивает ягуара, 1784 г.
А на Таити он пустил в ход другие способности: соблазнил жену враждебно настроенного вождя, которая потом добилась от супруга более дружелюбного отношения к пришельцам. Впрочем, известно это только со слов самого принца, который благодаря таким рассказам на некоторое время стал очень популярен в салонах французской столицы.
Кстати, именно аборигены Таити раскрыли пикантную тайну ботаника Филиберта Коммерсона, которого, как выяснилось, сопровождала переодетая мужчиной женщина — Жанна Баре: они сразу узнали в ней даму. В результате Жанна Баре вошла в историю как первая женщина, совершившая кругосветное путешествие. А Филиберт Коммерсон стал человеком, который обнаружил в Бразилии и привез в Европу вечнозелёное растение с красивыми цветами разных оттенков — от белого до лилового. Это бугенвилия:
По приказу Бугенвиля на острове Таити участок земли был засеян европейскими культурами, аборигенам оставлены индюк с индюшкой и селезень с уткой.
Были открыты и несколько островов, названные архипелагом Бурбон (сейчас — острова Общества).
16 февраля 1769 года экспедиция прибыла в бретанский порт Сен-Мало, потеряв за два года и четыре месяца всего 7 человек.
Возвращение принца
Герой статьи уже в чине полковника снова поступил на службу во французскую армию. В это время он был известен как бретер, причем ни разу не был ранен. Некоторые считают, что именно по этой причине (а не за военные подвиги) он и получил своё прозвище «Неуязвимый».
Вы помните иронические слова Чичагова о том, что принц Нассау-Зиген «целью своей жизни поставил добиться власти, могущества и сделаться правителем народа или королем» и о его намерениях «нападать на диких, овладевать их землями и сделаться их королем». Вероятно, он имеет в виду получение как раз в тот период жизни героем статьи жалованной грамоты короля Людовика XVI на основание нового царства в Южной Африке. А в 1779 году он во главе отряда с громким названием «Нассаузский легион» попытался захватить британский остров Джерси.
Скоро у принца снова накопились огромные долги, но тут весьма кстати он познакомился в Спа с богатой польской вдовой — княгиней Сангушко (урожденная Шарлотта Ходзко). Упоминавшийся выше П. Чичагов писал об этом:
Добравшись до Польши, где его приняли довольно радушно, он водворился на жительство. Здесь поверили ему, как и всем ловким мазурикам, приезжающим в эту страну. Возмечтав играть в Польше первую роль и занять впоследствии королевский престол, он женился на богатейшей Сангушко, но его оттуда прогнали.
Женитьба поправила материальное положение героя статьи. С супругой он виделся редко, но состоял с ней в регулярной переписке.
Новые приключения принца Нассау-Зиген
Семейная жизнь быстро наскучила герою статьи, и он отправился на очередную войну — Испании и Франции с Англией. Мы видим его у Гибралтара — командующим недавно появившимися во флоте плавучими батареями. О его пребывании здесь П. В. Чичагов пишет:
Он нанялся в испанскую службу, обещая завладеть Гибралтаром. Ни перед чем не задумываясь, кинулся на неприступную крепость и потерпел неудачу; в награду ему пожаловали титул испанского гранда.
Англичанам тогда с помощью раскаленных ядер удалось поджечь батареи, в том числе и ту, на которой находился принц: пришлось спасаться, прыгнув за борт.
Панорама Большой осады Гибралтара, на заднем плане — взрыв одной из плавучих батарей
Тем не менее, и во Франции, и в Испании оценили храбрость героя статьи: он стал генерал-майором французской армии, а от испанского короля и вовсе получил титул гранда 1-го класса. После этого он отправился в Вену, чтобы попытаться получить наследственные земли князей Нассау-Зиген. Австрийцы не торопились и положительное решение приняли лишь в 1791 году — когда эта территория уже была занята войсками Французской республики.
В это время принц часто посещал Польшу, где его охотно принимали не только местные аристократы, но и король Станислав-Август. Здесь герой статьи стал продвигать проект сбыта польских товаров в Европу водными путями — по Днестру и через Чёрное море. Он писал:
Французы много закупают холста в Польше и отправляют его сухим путем в Лион, причем к стоимости пересылки присоединяется пошлина в 16 су за аршин; я же могу привозить беспошлинно во все порты Средиземного моря до 2000 центнеров всяческаго товара, не говоря уже о том, насколько морская транспортировка дешевле сухопутной.
Получив одобрение, отправился к фактическому правителю Южной России — Григорию Потёмкину. Помимо коммерческих дел, намеревался провести переговоры о поддержке «Светлейшим» в качестве претендента на польский престол графа и коронного гетмана Ксаверия Браницкого. Он был мужем племянницы Потемкина — урожденной девицы Александры Энгельгардт. Некоторые считали ее дочерью Екатерины II, которую якобы сразу после рождения подменили «чухонским мальчиком» — будущим Павлом I (что следует признать «городской легендой»). И наложницей своего дяди Григория Потёмкина (а вот это более чем вероятно). А
Ксаверий Браницкий известен ещё и своей дуэлью со знаменитым Джакомо Казановой (1766 г.), во время которой венецианский авантюрист был ранен в левую руку (пуля «царапнула» ещё и его живот), поляк — получил тяжёлое ранение: пуля вошла под седьмое ребро справа и вышла под десятым ребром слева).
Встреча с Потемкиным
Первая встреча Потёмкина и героя статьи произошла в Кременчуге 4 декабря 1786 г., причем принц сумел понравиться всесильному фавориту Екатерины II. В свите Потёмкина принц посетил Херсон, Крым, Бахчисарай, Симферополь, Севастополь и Судак и даже получил от него обширные земли по берегам Днепра и в Крыму, на которых обещал разбить виноградники.
А вот Екатерина II была настроена более скептично, она писала Потемкину 18 декабря того же 1786 года:
Странно, что тебе Князь Нассау понравился, тогда как повсюду имеет репутацию сумасброда.
Однако влияние фаворита на императрицу было очень велико, и она тут же добавила:
Твои с ним разговоры поправляют его в моей мысли.
В результате принц был принят на русскую службу, и 7 февраля 1787 года в Киеве Потёмкин представил его Екатерине II, которая совершала своё знаменитое и чрезвычайно разорительное для русской казны путешествие в Крым. Часто пишут о том, как всем «пускал пыль в глаза» Потёмкин, но и ему было далеко до Екатерины II. Сопровождавший её Шарль де Линь, один из общепризнанных светских героев того времени, которого часто называли «принцем Европы», сообщает, что главной его обязанностью было... разбрасывание денег из окна императорской кареты:
Вот уже два месяца, что я бросаю деньги за окно — мне случалось и прежде упражняться в этом, но не с тою целью и не в таком количестве: я выбросил уже целые миллионы. Вот как это делается: возле меня, в карете, помещен большой зеленый мешок, наполненный империалами. Жители окрестных деревень, за десять, пятнадцать и двадцать верст сбегаются посмотреть на императрицу; одни кланяются до земли, другие кричат ура, и эти-то головы и спины я осыпаю золотом из окна быстро несущейся кареты. И это повторяется по десяти раз в день.
Эти деньги потом у сгоняемых к дороге крестьян отнимали чиновники и помещики, Де Линь пишет:
Не могу поручиться, чтоб иной помещик, злоупотребляя своею властию, что случается иногда повсюду, не заставлял своих крестьян, при помощи плетей, кричать ура и тем заглушать вопли горя.
Шарль де Линь на портрете Грасси, 1789 г.
Обратите внимание на оксюморон де Линя: помещики отбирают деньги у крестьян иногда, но при этом повсюду!
Единственным человеком, который посмел хоть как-то умерить это безумное и бездумное расточительство Екатерины II, стал Алексей Орлов, который, по свидетельству де Линя,
имел мужество довести до сведения императрицы, что в некоторых губерниях обнаружился голод. Празднества прекратились. Благотворительность заменила торжественность и роскошь уступила место необходимости: деньги уже не бросаются из окон, а распределяются между нуждающимися; шампанское не льется уже рекою; тянутся обозы, наполненные хлебом, вместо судов, нагруженных апельсинами.
Но вернемся к принцу Нассау-Зиген, который находился при Потёмкине и 7 мая вместе с этим князем и графом Браницким вынужден был готовить обед для двух монархов — российской императрицы Екатерины II и австрийского императора Иосифа II. Дело в том, что повара и слуги остались на севших на мель галерах, а Потёмкин забыл распорядиться о трапезе монарших особ. Екатерина II отнеслась к этому с юмором:
Князь Потёмкин сам стал chef de cuisine (шеф-поваром), принц Нассау — поварёнком, а великий гетман — кондитером... никогда раньше величествам не прислуживали так великолепно и так дурно.
Иосиф II отнесся к этой ситуации гораздо более скептично, в письме к фельдмаршалу Ласси (сын очень хорошего русского полководца) он жаловался, что:
Обед состоял из несъедобных блюд.
В общем, поварами «сиятельные особы» оказались совершенно никудышными.
В следующих статьях мы продолжим рассказ. Поговорим об участии принца Нассау-Зиген в Русско-турецкой войне 1787–1791 гг. и Русско-шведской войне 1788–1790 гг.