Пустой кузов не был ничейным

Груз доставлен, задний борт опущен, ящики переданы дальше. Машина разворачивается. Предыдущий материал этой серии остановился у батареи, где запас становился доступным лишь после последнего участка подвоза. Теперь посмотрим на тот же путь с другой стороны: кузов освободился, а у дороги появилась встречная задача.

На карте всё выглядит почти безупречно. Боеприпасы идут к фронту, раненые, стреляные гильзы, ящики специальной укупорки и повреждённая техника движутся в тыл. Машина не жжёт горючее зря, каждый рейс работает в обе стороны. Такую картину легко принять, потому что её главные детали реальны.

Но свободное место в кузове ещё не означало свободы распоряжения. Обратный пробег был ресурсом, за который отвечали штабы и службы. На одной дороге возникало несколько очередей, и у каждой были собственные правила допуска, отправки и приёма.

Сильная версия красивой симметрии

Лучше всего эта симметрия видна в воспоминаниях генерала Николая Антипенко «На главном направлении». Во время Висло-Одерской операции он руководил тылом 1-го Белорусского фронта и позднее описал работу фронтового и армейского автотранспорта. Его формула звучит уверенно:


Основания для такой уверенности были. Автомобильные части фронта и армий применялись, как правило, централизованно и не раздавались частям. Перевозки организовывали начальник автомобильного управления фронта полковник П. С. Вайзман и начальник дорожных войск генерал Г. Т. Донцов. Служба артиллерийского снабжения, дорожные и трофейные войска требовали вывозить в тыл тару, гильзы и трофейное имущество.

Затем появляется деталь, ради которой стоит задержаться у дороги. На маршрутах ставили указатели. Они сообщали водителю, где подготовлен обратный груз, что именно лежит у пункта и какое расстояние до него осталось. Водители выполняли обратные рейсы по этим указателям, забирали ящики специальной укупорки и получали премии.

Это была не пустота, а распределяемая транспортная ёмкость. Указатель связывал подготовленный груз с машиной, которая иначе ушла бы порожней. В воспоминании непосредственного участника видны и люди, и предмет, и организационный приём. Популярная формула о полезном обратном рейсе здесь получает сильнейшее подтверждение.

Статус источника, однако, важен. Книга Антипенко вышла в 1967 году. Перед нами позднее воспоминание руководителя тыла, ценное конкретными именами, службами и действиями, но не поштучный журнал нарядов на автомобили. Оно показывает, как была устроена работа, и не даёт статистики загрузки по каждой категории.

Одна дорога ещё не создаёт одного груза

Трещина проходит по линии управления. Гильзу можно сложить у обозначенного пункта. Раненого сначала надо осмотреть и направить. Повреждённый танк требуется найти, отбуксировать и передать техническому органу. Одинаковое направление движения не отменяет различий между этими действиями.

Централизация транспорта даже усиливала значение распорядителя. Освободившийся автомобиль не переходил в свободное пользование ближайшего подразделения. Его следующий рейс оставался частью общего плана перевозок. Одновременно медицинская, артиллерийская и техническая службы определяли, что именно может войти в обратное движение и куда оно должно попасть. Физическая пустота кузова не создавала административного вакуума: место в обратном рейсе оставалось частью общего плана и предметом ответственности распорядителей.

Поэтому точнее говорить о транспортно-дорожном контуре. Дороги, регулирование и часть автомобилей были общими. Предметные цепи оставались раздельными. Их границы видны не в направлении стрелки на карте, а в моменте принятия решения: кто определяет, куда направить раненого, кто требует вывоза ящиков, кто ищет подбитую машину.

У такого различения есть ранняя генеалогия. В опубликованных указаниях Северо-Западного фронта 1942 года возвращавшийся после атаки исправный танк должен был взять на буксир неисправный и доставить его к укрытию или батальонному сборному пункту аварийных машин. Документ показывает ближайшее звено эвакуации в условиях первых лет войны. Переносить его как готовую схему на 1945 год нельзя, но он объясняет, откуда берётся впечатление строгой симметрии: возвращающийся участник движения получал встречную обязанность.

К концу войны эта обязанность уже включалась в более развитые специализированные системы. Общая стрелка «назад» сохранялась, а число распорядителей росло.

Раненый занимал место после решения врача

На той же дороге появляется груз, который нельзя назначить одним указателем. Исследование Сергея Кульнева, Сергея Леоника, Владимира Апчела и Романа Лемешкина восстанавливает медицинское обеспечение 1-го Белорусского фронта по архивным материалам и трудам Военно-медицинского музея. В нём путь раненого разбит на этапы: батальонный и полковой медицинские пункты, дивизионный медицинский пункт или хирургический полевой подвижной госпиталь, затем госпитальные базы армии и фронта.

Полковой медицинский пункт сортировал раненых и определял эвакуацию по назначению. Дежурные машины заранее приходили со стороны следующего медицинского этапа. Войсковой порожняк использовался широко, но само наличие свободного кузова не давало права посадить туда любого раненого и отправить в произвольный госпиталь.

Здесь особенно полезен показатель, который легко прочитать неверно. За первые два этапа Висло-Одерской операции 94 процента эвакуированных из армейских районов перевезли автотранспортом, 1,7 процента самолётами, а 4,3 процента в конце операции вывезли по железной дороге. Три доли дают 100 процентов.

Число выглядит как готовое доказательство господства обратного порожняка. Но знаменатель иной. Речь идёт о распределении способов эвакуации из армейских районов, причём внутри автомобильных 94 процентов доля войскового порожняка не выделена. Мы видим главенство автомобиля в названном звене, а не коэффициент использования пустых кузовов.

Есть и предел картины организованности. Авторы исследования отмечают, что на третьем этапе госпитали разворачивались недостаточно своевременно и переполнялись в четыре-пять раз против штатной ёмкости. Общая система могла иметь маршрут, транспорт и правила сортировки, но всё равно захлёбываться под напором потока.

Именно медицинская цепь лучше всего показывает разницу между дорогой и распоряжением. Порожняк помогал. Решение оставалось медицинским.

Для подбитого танка одного кузова мало

Другой сюжет меняет и предмет, и распорядителя. Повреждённая бронетехника не помещалась в обычный грузовой автомобиль. К 1944–1945 годам танковые армии располагали ремонтно-восстановительными батальонами, эвакотракторными ротами и сборными пунктами аварийных машин. Их работу описал Алексей Радзиевский в военно-научном труде «Танковый удар».

Сначала требовалась техническая разведка. В одном из описанных порядков она обследовала местность в радиусе 25–30 километров, искала застрявшие и повреждённые машины. Затем вступали эвакуационные средства, которые доставляли технику к СПАМ, где её принимали и распределяли по доступному уровню работ.

Для нашей темы важно остановиться именно здесь. Что происходило с машиной после приёма и как она возвращалась в строй, заслуживает отдельного разбора. Сейчас достаточно увидеть границу: повреждённый танк становился предметом технической цепи раньше, чем его можно было включить в дальнейшее движение.

Ранняя норма о буксировке возвращавшимся танком и развитая система 1945 года относятся к одному направлению, но к разным уровням организации. В первом случае видна ближайшая обязанность после боя. Во втором действуют техническая разведка, тяга, пункты приёма и управление ремонтно-эвакуационными средствами.

Обратное движение существовало и здесь. Только пустой грузовик не был его главным героем.

Указатель обещал вывоз, но не называл получателя

Для гильз и специальной укупорки снова работал обычный обратный автомобиль, однако распоряжалась грузом служба артиллерийского снабжения. По Антипенко можно уверенно восстановить начало цепи: груз подготовили у обозначенного пункта, водитель нашёл его по указателю, забрал и повёз в тыл.

Дальше источник перестаёт сопровождать ящик. Он не называет батарейную форму первичного учёта, акт передачи, конкретный пункт приёма и конечный промышленный адрес. Указатель показывал место подготовки и подбора груза. Переименовать его в приёмный пункт было бы удобным, но недоказанным продолжением маршрута.

Сомнение не отменяет вывоз. Оно ограничивает длину восстановленной цепи. Мы знаем, какая служба требовала вывоза, вид транспорта, способ найти груз и направление движения. Мы не знаем из прочитанного фрагмента, где именно замыкался учёт каждой партии.

Та же осторожность нужна со словом «тара». Для специальной укупорки боеприпасов обратный вывоз в январе 1945 года подтверждён. Присоединять к этой цепи хозяйственные бочки, канистры и мешки нельзя. В просмотренном опубликованном корпусе не найден документ 1944–1945 годов, который показывал бы их маршрут и исполнение. Не найденный документ не доказывает отсутствия практики; он обозначает границу нашего знания.

Премия водителю тоже говорит меньше, чем хочется. Она показывает ценность специальной укупорки и стимул забрать её. По ней нельзя определить процент возврата.

Несколько очередей на общий ресурс

Теперь сильная версия возвращается в уточнённом виде. В описанном Антипенко контуре 1-го Белорусского фронта обратный рейс действительно старались не отпускать без полезной работы. Централизованный парк, дорожные войска, указатели и требования служб превращали обратный пробег в ресурс. Раненые действительно ехали на войсковом порожняке. Гильзы и ящики специальной укупорки действительно забирали. Повреждённую технику действительно выводили из боевых порядков.

Система была единой не по содержанию грузов, а по борьбе за дорогу и транспорт. Медицинская служба после сортировки определяла, куда направить раненого. Артиллерийское снабжение готовило гильзы и специальную укупорку к вывозу. Техническая служба искала повреждённую машину и передавала её эвакуационному звену. Совпадение маршрута не превращало эти решения в одну операцию.

Так исчезает красивая механическая симметрия и остаётся более интересная организация. Пустой кузов связывал встречные потоки, потому что мог принять очередную задачу. Он не был ничейным именно потому, что за него уже спорили планы, приоритеты и ответственность разных служб.

Дорожный указатель у Антипенко хорошо завершает этот сюжет. Он делал свободный рейс видимым для подготовленного груза, но не стирал границы между его хозяевами. На общей дороге работало несколько очередей, и эффективность возникала из их согласования, а не из одного универсального конвейера.

Следующий выпуск начнётся там, где нынешний остановился: у машины, уже принятой ремонтным органом. Отдельный вопрос — как эвакуированная техника проходила ремонтную петлю и возвращалась в строй.

Литература

• Антипенко Н. А. На главном направлении. Воениздат, 1967. Глава о Висло-Одерской операции.
  
• Кульнев С. В., Леоник С. И., Апчел В. Я., Лемешкин Р. Н. Организация медицинского обеспечения боевых действий 1-го Белорусского фронта в Висло-Одерской наступательной операции // Вестник Российской военно-медицинской академии. 2015. № 3(51). С. 148–157.
  
• Радзиевский А. И. Танковый удар. Воениздат, 1977. Глава IV.
  
• Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 6. Воениздат, 1952. С. 118.