«Морским судам быть»: кто и какой ценой строил первый регулярный флот России

30 октября исполняется 330 лет решению Боярской думы «Морским судам быть». Его приняли 20 октября 1696 года по старому стилю, вскоре после взятия Азова. Строительство военных кораблей поручили особым объединениям землевладельцев и купцов — кумпанствам. Их расходные книги сохранили гораздо больше, чем торжественные сообщения о спуске судов: плату плотникам, счета за железо и смолу, поездки переводчиков, подарки приказным чиновникам.

20 августа 1697 года распорядители ростовского кумпанства поднесли окольничему Александру Протасьеву, ведавшему корабельными делами, калач, целого быка и пять баранов. Дьяку преподнесли калачи и барана, подьячему — калач и барана. В книгах такие подношения записывали «в почесть». Рядом с ними — счета за перевозку леса и жалованье людям, строившим галеру.

Далее исторические даты приведены по старому стилю; юбилейное 30 октября — по новому.

После взятия Азова

Первый Азовский поход 1695 года закончился неудачей. Русская армия осаждала османскую крепость у устья Дона, но турки морем подвозили туда подкрепления и припасы. К новой кампании в подмосковном Преображенском изготовили части для 22 галер по голландскому образцу и подготовили четыре брандера — судна, которые начиняли горючими материалами, чтобы поджигать неприятельские корабли. Заготовки повезли в Воронеж, где собирали флотилию; одновременно в донском бассейне строили струги для перевозки войск и грузов.


В июле 1696 года Азов капитулировал. Но удержать крепость можно было только при наличии гарнизонов, защищённой гавани и морских сил. Керченский пролив, через который из Азовского моря выходили в Чёрное, контролировала Османская империя. Чтобы оборонять завоёванное побережье и готовить новые походы, понадобились парусные боевые корабли — с пушками, припасами и постоянными командами. Галер, годных лишь для осады, уже не хватало.

Опыт речного и северного морского судоходства у Русского царства был. При Алексее Михайловиче для Каспия построили «Орёл». Но теперь предстояло другое: заложить сразу несколько верфей, наладить доставку корабельных материалов, обучение моряков и ремонт боевых судов.

Решение Думы и корабельная повинность

20 октября Пётр представил Боярской думе записку «Статьи удобные, которые принадлежат к взятой крепости или фортеции от турок Азова». Обсуждали заселение Азова, оборону крепости и будущий флот. Постановив «Морским судам быть», Дума велела переписать дворы духовных и светских землевладельцев, а торговых людей — отдельно. По этим спискам и собирались распределить повинность.

4 ноября определили сроки и нормы. Вооружённые суда должны были быть готовы к апрелю 1698 года. Разнарядка выглядела так:

• Духовные землевладельцы — один корабль с 8000 крестьянских дворов.
  
• Светские землевладельцы — один корабль с 10 000 дворов.
  
• Купцы и посадские люди — двенадцать кораблей по особому распределению.
  
• Владельцы менее ста дворов — по 50 копеек с двора на казённое кораблестроение.
  

Тех, кто в одиночку не набирал нужной нормы, объединяли в кумпанства. У крупных вотчинников были приказчики, сборщики податей, запасы леса, связи с перевозчиками. Армейские и крепостные расходы и раньше покрывали через налоги и натуральные повинности, и историк Юрий Лавринов видел в кумпанской системе продолжение этой практики. Переложив организацию значительной части работ на землевладельцев, казна могла начать строительство сразу на многих участках.

В подсчёте этих объединений исследователи расходятся. Сергей Елагин насчитал 51 кумпанство первоначального состава, Владимир Расторгуев — 52, включая иначе учтённые объединения Строганова. Менялось и число корабельных заказов. По реконструкции Елагина, исходная программа предполагала 52 судна четырёх типов — парусные баркалоны, барбарские корабли, бомбардирские шихбомбарды и галеры. В 1697–1698 годах последовали дополнительные заказы.

В расходных книгах вотчин рядом с обычными платежами появились заказы на железные детали, корабельные снасти, порох и оплату подрядчиков.

Кто распоряжался заказом

С декабря 1696 года за корабельные дела отвечал Владимирский судный приказ. Его глава, окольничий Александр Петрович Протасьев, получил звание адмиралтейца — так называли чиновника, ведавшего корабельным строительством. На местах распоряжения проходили через Государев разрядный шатёр в Воронеже — местное учреждение, через которое проводили указания о строительстве и разбирали жалобы. Позже Протасьева обвинили во взятках и продаже должностей, и по его действиям велось разбирательство.

18 февраля 1700 года Пётр передал адмиралтейские и корабельные дела Фёдору Матвеевичу Апраксину — комнатному стольнику, то есть придворному, состоявшему при царе для личных поручений. Протасьеву и его дьякам указ велел от корабельных дел отстраниться.

20 апреля вышло распоряжение принять корабли и припасы кумпанств в Адмиралтейский приказ. Теперь казна сама размещала заказы, проверяла готовые суда и ведала снабжением. Землевладельцы продолжали платить, но по-новому: вместо обязанности строить корабли с них взыскивали деньги на ремонт, жалованье и припасы. Воронежские верфи работали дальше — уже по другим правилам.

Воронеж и поставщики корабельного леса

Центром кораблестроения стал Воронеж: отсюда суда по реке Воронеж выходили в Дон. В окрестностях рос строительный лес, местные плотники умели работать со стругами, а связь с внутренними уездами обеспечивала подвоз припасов. Под верфи отвели берега у Чижовки и Рамони, ниже по Дону строили у Паншина. За удобные места спорили даже участники одной государственной программы: река у города была одна, а желающих поставить стапель — много.


До верхнедонских верфей турецкие военные корабли не доходили. Зато, когда большие суда сходили со стапелей, начинались другие хлопоты: перекаты и мелководное устье Дона мешали провести их в Азовское море. Чтобы уменьшить осадку, позже стали применять камели — плавучие понтоны, которые подводили под корпус и, откачивая из них воду, приподнимали корабль.


Материал к верфям стекался отовсюду. Заготовители рубили древесину. Тульские и другие железоделательные заводы давали железо для креплений. Из пеньки вили канаты, из полотна шили паруса. Смолу везли бочками.

И всё это держалось на сроках. Представим стапель, у которого уже собрались плотники: корпус готов к сборке, не хватает одного — железных скоб. А скобы застряли в дороге — где-то на размытом тракте или на реке, которую рано сковал лёд. Люди стоят, время идёт, деньги кумпанства тают. Доставка зависела от извозчиков, речного сообщения и времени года, и одна опоздавшая телега могла остановить работу целой партии. Постепенно Воронеж обзавёлся собственными кузницами, мастерскими парусного и канатного дела, складами. В 1700 году сюда перевели из-под Москвы казённые парусную и канатную фабрики — вместе с работниками.

Особенно трудно было с корабельными пушками. По оценке историка Николая Петрухинцева, которую приводит в своём исследовании Тимофей Алексеев, в 1699 году орудий было не более трети от того, что требовалось для вооружения построенных кораблей.

Галера ростовского митрополита

Исследователь Ирина Шамина изучила 25 документов ростовского кумпанства из фонда Монастырского приказа РГАДА за 1697–1700 годы. В кумпанство вошли вотчины Ростовского архиерейского дома с 4376 дворами и владения шести монастырей. Этим землевладельцам поручили одну галеру, а затем они участвовали в постройке ещё одной, совместной. Распоряжения шли из Ростова, материалы заказывали и специалистов нанимали в Москве, а работами в Воронеже руководили дети боярские Тимофей Терпигорев и Семён Ушаков.

Деньги собирали со всех участников объединения, в том числе с присоединённых монастырей. Шамина приводит четыре сбора на первую галеру:

• Февраль 1697 года — по 50 копеек с двора.
  
• Август 1697 года — по 25 копеек.
  
• Ноябрь 1697 года — по 25 копеек.
  
• Март 1698 года — по 25 копеек.
  

Итого за четыре сбора — 1 рубль 25 копеек с облагаемого двора; в приходных книгах на первую галеру набралось 12 тысяч рублей. Указанные выше 4376 дворов — это только владения самого архиерейского дома. Деньги вносили и вотчины шести монастырей, поэтому простое умножение 4376 на ставки сборов общего итога кумпанства не даст.

11 марта 1697 года из Москвы к Воронежу двинулись первые подводы с распорядителями. Через два дня на восьми подводах отправили 151 пуд 28 фунтов смолы. В апреле для венецианского мастера Франца Пиколо и переводчика Ивана Секиринского купили крытую телегу и две коляски: Пиколо ехал руководить галерным делом. В мае представители ростовского митрополита получили место у Успенского монастыря, занялись чертежами и шаблонами и начали ездить на лесные участки.

Летом для рубки леса наняли 114 человек. К ноябрю при кумпанстве оставалось 205 извозчиков — такое число распорядители назвали в донесении. За тяжёлую работу платили по шесть–десять денег в день, то есть по три–пять копеек. В одном из договоров о найме людей для плотов прямо оговаривалось: «Пить и есть им свое». Когда в июле умер плотник из Шуи, наняли другого. Верфь кормила и тех, кто приезжал по приказным делам: в счетах значатся покупки вина, пива, мяса, рыбы и хлеба.

В августе Пиколо жаловался на нехватку плотников и гвоздей. Дело доходило до Государева разрядного шатра. Переписка шла через приказных чиновников, а работы на месте тем временем стояли.

7 мая 1698 года галеру спустили на воду. Ещё продолжались отделка кормы, покраска, подготовка парусов и оснастки. Осенью судно осмотрел Пётр, а весной 1699 года последовала новая проверка. 26 марта капитану Алессандро Молино поручили исправить недостатки и завершить оснащение; часть блоков и других деталей пришлось переделывать. До конца апреля книги ещё отмечали платежи по галере, уже стоявшей на воде.

Иностранные мастера и русские команды

За первыми корабельными заказами последовал наём специалистов за границей. По сведениям Елагина, пригласили двенадцать судовых мастеров из Венеции и около семидесяти мастеров и подмастерьев из Голландии, Дании и Швеции. Плотники на Дону умели строить речные суда, но большие морские корпуса и их парусное вооружение требовали иного расчёта. Не все приглашённые оправдали ожидания: мастерство подрядчиков приходилось проверять на деле, а в спорах между иностранцами и заказчиками вмешивались приказные чиновники.

Русских учеников посылали в Европу, на верфях иностранные и русские специалисты работали бок о бок. Стоял перед царём и вопрос о командах: на кораблях служили моряки-иностранцы, солдаты гвардейских полков, а позднее — подготовленные русские матросы и офицеры. Ещё во время кампании 1696 года Пётр составил правила службы на галерах. О том, как появлялись первые морские инструкции, подробнее рассказано в материале «Первый устав Военно-морского флота России».

«Гото Предестинация»: корабль царской постройки

Ещё 19 ноября 1698 года, когда кумпанства только разворачивали работы, Пётр заложил в Воронеже 58-пушечный «Гото Предестинация». Над ним работали русские корабельные мастера Федосей Скляев, учившийся в Европе, и Лукьян Верещагин. 27 апреля 1700 года корабль спустили на воду. Росписями корабельного имущества и вооружения занимался вице-адмирал Корнелий Крюйс; его службе посвящён биографический очерк на «Военном обозрении».

В августе 1699-го — к Керчи

Весной 1699 года корабли вышли из Воронежа и с других донских верфей к Азову. Михаил Богословский, проверяя перечень Елагина, заметил в нём нестыковку: написано «одиннадцать», а поимённо перечислено двенадцать кораблей — пять из Воронежа и семь с Хопра и из Паншина. Речь идёт только о судах этого похода; всего же заказов было значительно больше.

В августе эскадра под началом адмирала Фёдора Головина пришла к Керчи. Построенная в Паншине «Крепость» под командованием капитана Памбурга отправилась в Константинополь с посольством думного дьяка Емельяна Украинцева. Приход русского вооружённого корабля через Чёрное море подкреплял мирные переговоры. К 1699 году союзники России по Священной лиге уже заключили с Османской империей Карловицкий мир, а Пётр готовился к войне со Швецией. По Константинопольскому договору 1700 года Османская империя признала за Россией Азов и новые укрепления, но Керченский пролив остался под турецким контролем.

Во сколько обошёлся флот — и почему точного счёта нет

По приходным книгам известно, сколько собрали на одну галеру, — 12 тысяч рублей. В расходных книгах видна подённая плата работникам в три–пять копеек, затраты на транспорт, лекарства, продукты и труд корабельных мастеров. А вот общую стоимость Азовского флота к 1700 году по этим данным не подсчитать. Кумпанства строили разные суда, дополнительные корабли заказывали позже, а артиллерию, ремонт и работу портов оплачивали по отдельным статьям.

В 1711 году, после неудачного Прутского похода, Россия была вынуждена отказаться от Азова и Таганрога. Оставшиеся на юге корабли продавали или выводили из службы. К тому времени уже шла Северная война, и подготовленные корабелы вместе с накопленным опытом снабжения и приёмки судов понадобились на Балтике. Для нового театра войны требовались иные порты и иные суда.

А в книгах ростовского кумпанства рядом с расходами на галеру так и остаются имена Терпигорева, Ушакова, Пиколо, Секиринского и других участников работ. В приходной книге 1700 года есть запись о сборе «в недостройку карабельную» и на выдачи приказным людям — тот же бухгалтерский голос, с которого начинался и весь этот рассказ о калаче и быке «в почесть».

Источники и литература

• Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1 (1688–1701). СПб.: Государственная типография, 1887. № 125. С. 111–113.
  
• Елагин С. И. История русского флота. Период Азовский. СПб.: Типография Гогенфельдена, 1864.
  
• Богословский М. М. Пётр I. Материалы для биографии. Т. 4 (1699–1701) / Под ред. В. И. Лебедева. Л.: Госполитиздат, 1948.
  
• Алексеев Т. В. Строительство Азовского флота в 1695–1712 гг. в отечественной историографии // Исторический журнал: научные исследования. 2020. № 6. С. 84–106.
  
• Шамина И. Н. Кумпанство митрополита Ростовского и Ярославского Иоасафа (1696–1700) // Российская история. 2025. № 2. С. 85–103.
  
• Шамина И. Н. Кумпанство митрополита Ростовского и Ярославского Иоасафа: повседневная жизнь в Воронеже в 1697–1700 годах // Вестник ВГУ. Серия: История. Политология. Социология. 2026. № 1. С. 117–122.
  
• Аваков П. А. «Азовский проект» Петра I: Северо-Восточное Приазовье во внешней и внутренней политике России конца XVII — начала XVIII века. СПб.: Историческая иллюстрация, 2022.
  
• Лавринов Ю. М. Работники воронежских верфей // Воронежский край на южных рубежах России (XVII–XVIII вв.). Воронеж, 1981. С. 77–90.
  
• Перегудов А. В. Государев разрядный шатёр — орган управления воронежским кораблестроением (1697–1700 гг.): дис. ... канд. ист. наук. Воронеж, 2009.
  
• Расторгуев В. И. Воронеж — родина первого Адмиралтейства России. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 2007.