Придя к власти, Ш. де Голль безрезультатно пытался договориться сначала с президентом Д. Эйзенхауэром, а потом с Дж. Кеннеди об изменении формата отношений в НАТО в сторону снижения в нем роли США и увеличения Франции, после чего взял курс на выход из военной структуры альянса.
По стопам Ришелье
В предыдущей статье «» мы остановились на выводе Ш. де Голлем французского Средиземноморского флота из подчинения НАТО. Уточню: произошло это в марте 1959 г.
В том же месяце президент Пятой республики направил еще одно послание американскому коллеге, повторив прежнее предложение – заменить гегемонию Соединенных Штатов триумвиратом.
Почему де Голль начал свое правление на международной арене с упорных попыток устранить диктат США в Европе? В качестве варианта ответа приведу слова одного из творцов американской геополитики второй половины минувшего века З. Бжезинского:
Справедливо. Ибо со времен кардинала А. Ришелье и вплоть до 22 июня 1940 г. Франция играла ведущую роль на континенте. Даже после разгрома Второй империи пруссаками О. фон Бисмарк, по его признанию графу П.А. Шувалову, испытывавший страх перед кошмаром коалиций, должен был учитывать французские интересы в европейской игре.
Соответственно, без возвращения прежней роли в Европе Франция не могла рассчитывать на статус ведущей мировой державы.
Отдельная тема: а желали ли сами французы возрождения былого величия, обходившегося казне недешево? Насколько их чаяния соответствовали устремлениям де Голля, порой и, видимо, в минуты раздражения высказывавшегося, как отмечает историк М.Ц. Арзаканян, о соотечественниках весьма недвусмысленно:
«Французы недостойны жить в столь прекрасной стране» или «Как хороша была бы Франция без французов?»
В предыдущей статье в качестве гипотезы я допустил понимание французским президентом неприемлемого характера его предложений американской стороне и возможное намерение одним ударом разрубить Гордиев узел зависимости Пятой республики от гегемонии США.
Если это так, то де Голлю нужен был повод в виде прогнозируемых отказов Белого дома идти навстречу пожеланиям Франции для свободы рук в рамках выстраивания собственного, независимого от позиции США, формата отношений в альянсе.
Но допускаю и стремление президента найти компромисс. В таком случае не стоит экстраполировать занимаемую им позицию в 1959 г. на знаменитое решение 1966-го, когда функционерам НАТО пришлось срочно паковать чемоданы и перебираться из Парижа в Брюссель.
И вновь Эйзенхауэр не пошел навстречу. Вероятно, потому, что его более занимала подготовка к визиту Н. С. Хрущева, с которым президент намеревался обсудить в том числе и европейские дела.
Франция же была для мыслившего категориями двухполярного мира Эйзенхауэра на периферии американской геополитики, да и, в общем-то, в глазах других представителей истеблишмента Европы – тоже. Чехословаки и поляки мало того, что находились в сфере влияния СССР, так, несомненно, испытывали неизжитое разочарование во французах. К западу от Одера оставались свежи воспоминания о быстром крахе Третьей республики.
Многое изменилось в 1958-м, о чем де Голль писал в мемуарах:
После двух неудач оба президента решили найти общий язык путем личного общения: в сентябре 1959 г. Эйзенхауэр прибыл с официальным визитом в Париж.
Фон для переговоров не сказать чтобы выглядел благоприятным: помимо вывода из-под командования НАТО французского Средиземноморского флота, де Голль запретил размещение на территории своей страны американского ядерного оружия.
Возможно, французский президент видел в данных шагах весомый аргумент в диалоге с США. Однако, даже если это так, он не сработал.
Почему? Чуть выше было сказано, что хозяин Белого дома мыслил категориями двухполярного мира.
Его взгляд концептуально не поменялся даже в ситуации, когда к осени 1959-го намерения Франции вернуть себе статус ведущей европейской державы и следовать курсом, который не зависел бы от определяемых Белым домом геополитических трендов, приняли характер практических шагов, ставивших под сомнение единство альянса.
И тем не менее, по словам де Голля:
Эйзенхауэр видел США единственной основой безопасности «свободного» мира, готовых принимать к сведению точку зрения номинальных союзников, но не более того.
И положение дел в НАТО с беспрекословным доминированием в нем Соединенных Штатов полностью устраивало Белый дом.
Возможно, путем личных переговоров Эйзенхауэр рассчитывал дать понять де Голлю, что тема триумвирата в альянсе закрыта, и убедить его в отсутствии необходимости что-то менять.
Причем лично двух президентов связывали еще со времен войны уважительные отношения, и, разумеется, Эйзенхауэр был далек от пренебрежительного тона или демонстрации чувства превосходства в адрес французского коллеги, но он оставался заложником стереотипа о бесспорно главенствующей роли США на Западе.
Д. Эйзенхауэра и Ш. де Голля связывали уважительные отношения со времен Второй мировой
Последнее расходилось с картиной мира творца Пятой республики. Понять ее можно, познакомившись с контраргументами де Голля. Прежде всего, он считал неверным отождествлять геополитические интересы СССР с коммунистической идеологией, к чему были склонны американцы, часть политической элиты которых мыслила в категориях маккартизма.
Свою точку зрения в беседе с Эйзенхауэром де Голль обосновывал апелляцией к истории:
К слову, У. Черчилль, полагаю, подписался бы под этими словами, ибо, когда США прозябали на периферии мировых политических процессов, глава британского МИД Р. Каслри формировал в Вене вместе с Александром I, К. Меттернихом и Ш. Талейраном систему сдержек и противовесов на континенте, оставшуюся в историографии под названием Европейского концерта.
Расстроен он был участием Наполеона III в Восточной войне, результатом которой стали, спустя пятнадцать лет, Седан и рождение лишней на континенте Германской империи, в конце концов низведшей, в облике уже зловещего Третьего рейха, Францию из высшей лиги в первую мировую геополитики, откуда де Голль пытался ее вытащить.
Со своей стороны Сталин реанимировал баланс сил и интересов ведущих европейских игроков – разумеется, с учетом роли США.
Не случайно выдающийся и, как я уже писал в предыдущем материале, недооцененный мыслитель рубежа тысячелетий В. Л. Цымбурский называл Ялтинско-Потсдамскую систему вторым, после Венского, максимумом России в Европе.
И в этом балансе Сталин, как за сто тридцать лет до него Александр I, отводил Франции важную роль. Как отводил ее Черчилль, выступавший за сближение Франции и Западной Германии и видевший в преодолении их прежней вражды залог возрождения Европы при особом статусе Великобритании.
То есть Черчилль, Сталин и де Голль, при различии, подчас существенном, в деталях, с моей точки зрения, концептуально определяли свою европейскую политику в рамках заложенных Венским конгрессом принципов. Да, всеми ими учитывалась роль США на континенте, но не в ущерб интересам других игроков.
Взгляд с Капитолия
Проблема в том, что американцам идея Европейского концерта была чужда. С Капитолийского холма они видели себя новым Римом, а союзников уподобляли друзьям, которые во времена античности никогда не были равны Вечному городу, представляя собой сферу его влияния и источник ресурсов. В Сенате были не прочь выслушать точку зрения друзей, но не более того.
В этом и заключалась пропасть между де Голлем и Эйзенхауэром. Первый продемонстрировал следование традиционным для ведущих держав Европы курсом в ноябре 1958 г. во время Берлинского кризиса.
Тогда, с точки зрения де Голля, Советский Союз нарушил хрупкий баланс интересов на европейской авансцене, и Франция безоговорочно поддержала Соединенные Штаты, как в 1962-м она поддержала их во время Карибского кризиса.
Это и есть политика как искусство возможного – на мой взгляд, единственно верное ее определение. Но именно в подобных категориях Эйзенхауэр не мыслил. Неудивительно, что прошедшие в теплой атмосфере переговоры закончились безрезультатно.
Де Голль подытожил их фразой:
Иначе и быть не могло при попытке найти компромисс между деятелями, представления которых о месте в мировой геополитике собственных стран не коррелировали.
Причем проблема лежала не в плоскости идеологии – скажу корректнее: не столько в плоскости идеологии, – а именно геополитики, поскольку со Сталиным, а позже с Л.И. Брежневым, де Голль находил компромисс.
Советские лидеры были ближе к концепции Европейского концерта, чем господа с Капитолийского холма, оказавшиеся заложниками представлений о якобы врученной им Провидением избранности и поэтому сверху вниз смотревшие на «друзей» «нового Рима».
После отъезда Эйзенхауэра у де Голля были развязаны руки для независимого курса.
По собственному усмотрению
Уже через пару недель он посетил Высшую военную школу, заявив ее слушателям:
При этом неверно считать, будто бы де Голль обрел полную поддержку со стороны французской элиты.
Критиком основ независимой оборонной политики Франции выступил министр финансов А. Пинэ, позволивший себе публичную дискуссию с президентом на заседании Совета министров. Однако свойственный политической модели Четвертой республики полемический характер обсуждения важных для Франции проблем остался позади.
Де Голль не скрывал авторитарный характер управления. В январе 1960-го Пинэ получил отставку, а в следующем месяце на территории Алжира Франция провела свои первые ядерные испытания.
Тем не менее де Голль не оставил попыток убедить США скорректировать свою политику в рамках НАТО. Случай представился с избранием президентом Дж. Кеннеди в 1961-м, 31 мая прибывшим в Париж.
Как и Эйзенхауэру, Кеннеди был оказан пышный прием, великолепием напомнивший эпоху величия Франции.
Изменился ли взгляд нового хозяина Белого дома на роль Франции в Европе и мире? Отчасти, как вспоминал де Голль, — да:
Что ж, аргументы в виде не подчинявшегося более НАТО французского Средиземноморского флота, запрета американцам размещать атомное оружие на территории Пятой республики и, главное, вступление Парижа в ядерный клуб носили весомый характер.
Однако был ли готов Кеннеди концептуально пересмотреть роль Франции в мировой геополитике, видеть в ней союзника, а не «друга» «нового Рима»?
Де Голль дал на эти вопросы отрицательный ответ:
Дж. Кеннеди ждала в Париже триумфальная встреча, однако результат переговоров разочаровал обоих президентов
Точки зрения обоих президентов расходились по болевым для геополитики США вопросам: Конго, где американцы пытались устранить П. Лумумбу и были осуждены Францией; относительно Кубы – Париж не присоединился к введенному Белым домом эмбарго и сохранил посольство на Острове Свободы. Наконец, стороны не нашли общий язык и по Вьетнаму: Франция не поддержала идею готовившейся американцами интервенции.
В свою очередь, глухота США к французским амбициям привела к решению де Голля летом 1963 г. вывести из-под командования НАТО французский Атлантический флот. И это через год после Карибского кризиса, а также в период подготовки США интервенции во Вьетнам, когда Капитолий нуждался в поддержке «друзей».
Дальше — больше: в 1965-м начинается полномасштабное вмешательство американцев в конфликт во Вьетнаме, и в том же году де Голль отзывает своего представителя из СЕАТО — азиатского аналога НАТО.
Это было чувствительным для США шагом по меньшей мере по двум причинам. Первая: во Вьетнаме у американцев сразу всё пошло не по плану, их ВВС несли потери из-за действий советских зенитчиков.
Вторая: внутри самих США в 1965 г. начинаются антивоенные выступления, довольно быстро принявшие характер масштабных протестов.
В этой ситуации отказ поступиться принципами гегемонии выходил Соединенным Штатам боком.
К указанному году Франция по весу в мировой геополитике, разумеется, не стояла на одном уровне с СССР и США, существенно уступая им по военной мощи, но и из первой лиги, куда ее ввергло руководство Четвертой республики, выбралась и била по вчера еще непререкаемым в Западном мире интересам Соединенных Штатов. Два примера.
Первый: отказ поддержать инициированный американцами в 1960 г. проект многосторонних ядерных сил в Европе, о котором пойдет речь в следующей статье.
Второй: решение – всё в том же 1965-м – отказаться от доллара в международных расчетах и перейти на золотой стандарт.
21 февраля 1966 г. де Голль заявил о выходе Франции из военной организации НАТО. И никто уже на Западе не подвергал сомнению серьезность его намерений.
Так Пятая республика освободилась от диктата США в НАТО, хотя и не нашла понимания у других членов альянса.
… В тот судьбоносный для Франции февральский день сын венгерского эмигранта, парижский мальчик Николя, наверное, вспоминал отпразднованный меньше месяца назад свой одиннадцатый день рождения. Вряд ли де Голль о нем когда-нибудь слышал и умер задолго до того, как тот станет 23-м президентом Франции и вернет страну обратно в военную структуру НАТО.
Использованная литература
Арзаканян М.Ц. Де Голль – М : Молодая гвардия, 2007
Бжезинский З. Великая шахматная доска – М.: Международные отношения, 1998
Голль Ш. де Мемуары надежд: Обновление 1958-1962; Усилия 1962… / Голль Ш. де ; Общ. ред. В.И. Антюхиной-Московченко и В.Н. Седых; Предисл. Ю.В. Дубинина; Пер.с фр. – М.: ИГ «Прогресс», 2000
Молчанов Н.Н. Генерал де Голль – М.: 1980
Пилько А.В. Как НАТО не стало глобальной