Трагедия на Ходынском поле


120 лет назад, 30 мая 1896 года, в Москве во время празднества по случаю воцарения Николая II на Ходынском поле произошла давка, получившая название Ходынской катастрофы. Точно число жертв неизвестно. По одной из версии, на поле погибло 1389 человек, около 1500 получили увечья. Общественное мнение обвинило во всем великого князя Сергея Александровича, который был организатором мероприятия, он получил прозвище «князь Ходынский». «Наказали» только нескольких второстепенных чиновников, включая московского обер-полицмейстера А. Власовского с помощником — их отправили в отставку.

Николай Александрович Романов, старший сын императора Александра III, родился 6 мая 1868 г. в Петербурге. Образование наследник получил домашнее: ему прочли лекции по курсу гимназии, затем юридического факультета и Академии Генштаба. Николай свободно владел тремя языками — английским, немецким и французским. Политические взгляды будущего императора формировались под влиянием традиционалиста, обер-прокурора Сената К. Победоносцева. Но в будущем его политика будет противоречива — от консерватизма к либеральной модернизации. С 13 лет Николай вел дневник и аккуратно заполнял его до самой гибели, не пропустив в записях почти ни одного дня.


Более года (с перерывами) царевич проходил военную практику в войсках. Позднее дослужился до чина полковника. В этом воинском звании Николай остался до конца жизни — после смерти отца уже никто не мог присвоить ему генеральский чин. Для дополнения образования Александр отправил наследника в кругосветное путешествие: Греция, Египет, Индия, Китая, Япония и др. страны. В Японии на него совершили покушение, чуть не убили.

Однако образование и подготовка наследника были ещё далеки от завершения, не было опыта в управлении, когда умер Александр III. Считалось, что у царевича ещё много времени под «крылом» царя, так как Александр был в расцвете сил и имел богатырское здоровье. Поэтому безвременная кончина 49-летнего государя потрясла всю страну и его сына, став для него полной неожиданностью. В день смерти своего родителя Николай записал в дневнике: «20-го октября. Четверг. Боже мой, Боже мой, что за день. Господь отозвал к себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого Папа. Голова кругом идет, верить не хочется — кажется до того неправдоподобной ужасная действительность… Господи, помоги нам в эти тяжелые дни! Бедная дорогая Мама!... Чувствовал себя, как убитый…». Таким образом, 20 октября 1894 г. Николай Александрович фактически стал новым царем династии Романовых. Однако коронационные торжества по случаю долгого траура были отложены, они состоялись лишь спустя полтора года, весной 1896 года.

Подготовка торжеств и их начало

Решение о собственной коронации было принято Николаем 8 марта 1895 года. Главные торжества решили провести по традиции в Москве с 6 по 26 мая 1896 года. Со времен воцарения великого князя Дмитрия Ивановича Успенский собор Московского Кремля оставался постоянным местом этого священнодействия, даже после переноса столицы в Петербург. Отвечали за проведения празднеств московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, министр императорского двора граф И. И. Воронцов-Дашков. Верховным маршалом был граф К. И. Пален, верховным церемониймейстером — князь А. С. Долгоруков. Был сформирован коронационный отряд в составе 82 батальонов, 36 эскадронов, 9 сотен и 26 батарей — под главным начальством великого князя Владимира Александровича, при котором был образован особый штаб во главе с генерал-лейтенантом Н. И. Бобриковым.

Эти майские недели стали центральным событием не только русской, но и европейской жизни. В древнюю столицу Руси прибывали самые именитые гости: вся европейская элита, от титулованной знати до официальных и иных представителей стран. Выросло число представителей Востока, были представители от восточных патриархий. Впервые присутствовали на торжествах представители Ватикана и англиканской церкви. В Париже, Берлине и Софии раздавались дружественные приветствия и здравицы в честь России и её молодого императора. В Берлине даже организовали блестящий военный парад, сопровождаемым российским гимном и император Вильгельм, имевший дар оратора, произнес прочувственную речь.

Ежедневно поезда привозили тысячи людей со всех концов огромной империи. Приезжали делегации из Средней Азии, с Кавказа, Дальнего Востока, от казачьих войск и т. д. Очень много было представителей северной столицы. Отдельный «отряд» составляли съехавшиеся не только со всей России, но всего мира журналисты, репортеры, фотографы, даже художники, а также представители различных «свободных профессий». Предстоящие торжества потребовали усилий множества представителей различных профессий: плотники, землекопы, маляры, штукатуры, электрики, инженеры, дворники, пожарные и полицейские и т. д. работали не покладая рук. Московские рестораны, трактиры и театры в эти дни были заполнены до отказа. Тверской бульвар был настолько забит, что, по свидетельству очевидцев, «нужно было ожидать целые часы, чтобы перейти с одной стороны на другую. Сотни великолепных экипажей, карет, ландо и иных вереницами тянули вдоль бульваров». Преобразилась главная улица Москвы — Тверская, подготовленная к величественному шествию императорского кортежа. Её украсили всевозможными декоративными сооружениями. По всему пути возвели мачты, арки, обелиски, колонны, павильоны. Повсюду были подняты флаги, дома украшены красивыми материями и коврами, обвиты гирляндами из зелени и цветов, в которых установили сотни и тысячи электрических лампочек. На Красной площади построили трибуны для гостей.

Вовсю кипели работы на Ходынском поле, где 18 (30) мая намечалось народное гулянье с раздачей памятных царских подарков и угощений. Праздник должен был пройти по тому же сценарию, что и коронация Александра III в 1883 году. Тогда на праздник пришло около 200 тыс. человек, всех их накормили и одарили подарками. Ходынское поле было большим (около 1 квадратного километра), однако рядом с ним был овраг, а на самом поле было много промоин и ям, которые спешно прикрыли досками и присыпали песком. Служившее ранее учебным плацем для войск московского гарнизона, Ходынское поле ещё не использовалось для народных гуляний. По его периметру были возведены временные «театры», эстрады, балаганы, лавки. Врыли в землю гладкие столбы для ловкачей, на них развесили призы: от красивых сапог до тульских самоваров. Среди строений были 20 деревянных бараков набитых бочками со спиртным для бесплатной раздачи водки и пива и 150 ларьков для раздачи царских подарков. Подарочные кульки для тех времен (да и в настоящее время) были богатыми: памятные фаянсовые кружки с портретом царя, булка, пряник, колбаса, мешочек сластей, яркий ситцевый платок с портретом императорской четы. Кроме того, планировалось разбрасывать в толпе мелкие монеты с памятной надписью.

Государь Николай с женой и свитой отбыл из столицы ещё 5 мая и 6 мая прибыл на Смоленский вокзал Москвы. По старой традиции, три дня, до въезда в Москву, государь провел в Петровском дворце в Петровском парке. 7 мая в Петровском дворце прошёл торжественный прием бухарского эмира и хивинского хана. 8 мая на Смоленский вокзал прибыла вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, которую встречала царская чета при огромном стечении народа. Вечером этого же дня у Петровского дворца была устроена серенада, исполненная 1200 человек, среди которых были хоры Императорской русской оперы, ученик консерватории, члены русского хорового общества и т. д.



Император Николай (на белом коне) в сопровождении свиты шествует перед трибунами от Триумфальных ворот по Тверской улице в день торжественного въезда в Москву

9 (21) мая состоялся торжественный царский въезд в Кремль. Из Петровского парка мимо Триумфальных ворот, Страстного монастыря, вдоль всей Тверской улицы царский поезд должен был следовать до Кремля. Эти несколько километров уже с утра были заполнены народом. Петровский парк приобрел вид огромного лагеря, где под каждым деревом ночевали группы пришедшего с вечера со всех концов Москвы народа. К 12 часам все переулки, ведущие к Тверской, были затянуты канатами и запружены народом. Войска стояли рядами по сторонам улицы. Это было блестящее зрелище: масса народа, войска, красивые экипажи, генералитет, иностранная знать и посланники, все в парадных мундирах или костюмах, множество красивых дам высшего света в изящных нарядах.

В 12 часов девять пушечных залпов известили о начала церемонии. Навстречу царю из Кремля выехал великий князь Владимир Александрович со свитой. В половине третьего пушки и колокольный звон всех московских церквей известили о том, торжественный въезд начался. И лишь около пяти часов появился головной взвод конных жандармов, а за ними конвой Его Величества и т. д. Провезли в золоченых каретах сенаторов, за ними ехали «разного звания люди», прошли скороходы, арапы, кавалергарды, представители народов Средней Азии на прекрасных скакунах. Снова кавалергарды и только затем на белом арабском коне царь. Он ехал медленно, кланялся народу, был взволнован и бледен. Когда царь проследовал через Спасские ворота в Кремль, народ стал расходиться. В 9 часов зажгли иллюминацию. Для того времени это была сказка, народ восторженно ходил среди блистающего миллионами огней города.

Трагедия на Ходынском поле

Иллюминация в Кремле по случаю праздника

День священного венчания и помазания на царство

14 (26) мая был день священного коронования. С раннего утра все центральные улицы Москвы были забиты народом. Примерно в 9 час. 30 мин. началось шествие, спускались кавалергарды, придворные, государственные сановники, представители волостей, городов, земств, дворянства, купечества, профессуры Московского университета. Наконец, при оглушительных криках «ура» стотысячных масс и звуках «Боже, царя храни», исполняемого придворным оркестром, появились царь и царица. Они последовали в Успенский собор Московского Кремля.

В одно мгновение наступила тишина. В 10 часов началось священнодействие, торжественный чин венчания и помазания на царство, которое совершал первый член Священного Синода митрополит Петербургский Палладий при участии митрополита Киевского Иоанникия и митрополита Московского Сергия. Также на церемонии присутствовало множество русских и греческих архиереев. Громким отчетливым голосом царь произнес символ веры, после чего возложил на себя большую, а на царицу Александру Федоровну малую корону. Затем был зачитан полный императорский титул, прогремел салют и начались поздравления. Ставший на колени и произнесший соответствующую молитву царь был миропомазан и причащен.

Церемония Николая II в основных деталях повторяла установившуюся традицию, хотя каждый царь мог внести какое-то изменение. Так, Александр I и Николай I не надевали «далматик» — древнюю одежду византийских басилевсов. А Николай II предстал не в мундире полковника, а в величественной горностаевой мантии. Тяга к московской старине появилась у Николая уже в начале его царствования и проявилась в возобновлении древнемосковских обычаев. В частности, в Петербурге и за границей стали строить храмы в московском стиле, после более чем полувекового перерыва царская семья пышно отмечала пасхальные праздники в Москве и т. д.

Священный обряд, по сути, проводился всем народом. «Всё, что происходило в Успенском соборе, — сообщала хроника, — точно толки сердца, разносилось по всей этой необозримой толпе и, как, бьющийся пульс, отражалось в самых отдалённых её рядах. Вот Государь коленопреклоненный молится, произнося святые, великие, исполненные столь глубокого значения слова установленной молитвы. Все в соборе стоят, один Государь на коленях. Стоит и толпа на площадях, но как все разом притихли, какая благоговейная тишина кругом, какое молитвенное выражение лиц! Но вот Государь встал. На колени опускается и митрополит, за ним всё духовенство, вся церковь, а за церковью весь народ, покрывающий кремлевские площади и даже стоящий за Кремлем. Теперь и те странники с котомками опустились, и все на коленях. Только один Царь стоит перед своим троном, во всем величии своего сана, среди горячо молящегося за Него народа».

И наконец, народ приветствовал восторженными криками «ура» царя, который прошёл в Кремлевский дворец и поклонился всем присутствующим с Красного крыльца. Праздник в этот день завершился традиционным обедом в Грановитой палате, стены которой ещё при Александре III были заново расписаны и прибрели тот вид, какой был при Московской Руси. К сожалению, через три дня так великолепно начавшиеся торжества завершились трагедией.


Императорская чета у подножия Красного крыльца Грановитой палаты в день коронации

Торжественное шествие к Успенскому собору

Император выходит из южных ворот Успенского собора на Соборную площадь после завершения церемонии коронации


Торжественное шествие Николая (под балдахином) после завершения церемонии коронации

Ходынская катастрофа

Начало народных гуляний было назначено на 10 часов утра 18 (30) мая. В программу празднества входили: раздача всем желающим царских подарков, заготовленных в количестве 400 тыс. штук; в 11-12 часов должны были начаться музыкальные и театрализованные представления (на подмостках должны были показать сцены из «Руслана и Людмилы», «Конька-Горбунка», «Ермака Тимофеевича» и цирковые программы дрессированных животных); в 14 часов ожидался «высочайший выход» на балкон императорского павильона.

И предполагаемые подарки, и невиданные для простых людей зрелища, а также желание своими глазами увидеть «живого царя» и хоть раз в жизни поучаствовать в таком чудесной действии заставили огромные людские массы направиться на Ходынку. Так, мастеровой Василий Краснов выразил общий мотив людей: «Ждать утра, чтобы идти к десяти часам, когда назначалась раздача гостинцев и кружек «на память», мне показалось просто глупым. Столько народу, что ничего не останется, когда я приду завтра. А до другой коронации ещё доживу ли я? … Остаться же без «памяти» от такого торжества мне, коренному москвичу, казалось зазорным: что я за обсевок в поле? Кружки, говорят, очень красивые и «вечные»…».

Кроме того, по беспечности властей место для гуляний выбрали крайне неудачно. Ходынское поле, испещрённое глубокими рвами, ямами, траншеями, сплошь брустверах и заброшенных колодцах, было удобно для военных учения, а не для праздника с многотысячными толпами. Причём перед праздником не принял экстренных мер по улучшению поля, ограничившись косметическим обустройством. Погода была отличная и «предусмотрительный» московский люд решил провести ночь на Ходынском поле, чтобы первыми попасть на праздник. Ночь была безлунная, а люди все прибывали, и, не видя дороги, уже тогда стали попадать в ямы и овраги. Образовалась страшная давка.

Известный репортер, корреспондент газеты «Русские ведомости» В. А. Гиляровский, который единственный из журналистов провел ночь на поле, вспоминал: «Над миллионной толпой начал подниматься пар, похожий на болотный туман… Давка была страшная. Со многими делало дурно, некоторые теряли сознание, не имея возможности выбраться или даже упасть: лишенные чувств, с закрытыми глазами, сжатые, как в тисках, они колыхались вместе с массой. Стоявший возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мною кого-то рвало. Он не мог опустить даже головы…».

К утру не менее полумиллиона человек скопилось между городской границей и буфетами. Тонкая цепочка из нескольких сотен казаков и полицейских, отправленных «для поддержания порядка», почувствовала, что ей не справиться с ситуацией. Слух, что буфетчики раздают подарки «своим» окончательно вывел ситуацию из-под контроля. Люди ломанулись к баракам. Кто-то погиб в давке, другие провались в ямы под рухнувшими настилами, третьи — пострадали в драках за подарки и т. д. По официально статистике, в этом «прискорбном происшествии» пострадало 2690 человек, из которых 1389 погибло. Истинное число получивших различные травмы, ушибы, увечья не известно. Уже утром все пожарные команды Москвы занимались ликвидацией кошмарного происшествия, обоз за обозом вывозя погибших и раненых. От вида пострадавших ужасались повидавшие виды полицейские, пожарные и врачи.

Пред Николаем встал сложный вопрос: вести торжества по намеченному сценарию или веселье остановить и по случаю трагедии праздник превратить в торжество печальное, поминальное. «Толпа, ночевавшая на Ходынском поле в ожидании начала раздачи обеда и кружки, — отметил Николай в дневнике, — наперла на постройки, и тут произошла давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около тысячи трехсот человек. Я об этом узнал в десять с половиною часов… Отвратительное впечатление осталось от этого известия». Однако «отвратительное впечатление» не заставило Николая остановить праздник, на который со всех концов света съехалось множество гостей, и были потрачены крупные суммы.

Сделали вид, что ничего особенного не случилось. Тела прибрали, все было замаскировано и сглажено. Праздник над трупами, по выражению Гиляровского, шел своим чередом. Масса музыкантов исполнила концерт под управлением известного дирижера Сафонова. В 14 час. 5 мин. на балконе царского павильона появилась императорская чета. На крыше специально построенного здания взвился императорский штандарт, грянул салют. Перед балконом прошли пешие и конные войска. Затем в Петровском дворце, перед которым были приняты депутации от крестьян и варшавских дворян, прошёл обед для московского дворянства и волостных старшин. Николай произнес высокие слова о благе народа. Вечером император и императрица отправились на заранее запланированный бал у французского посла графа Монтебелло, который со своей супругой пользовался большим расположением у высшего света. Многие ожидали, что обед состоится без императорской четы, и Николаю советовали не приезжать сюда. Однако Николай не согласился, сказав, что, хотя катастрофа и есть величайшее несчастье, но оно не должно омрачать праздник. Одновременно часть гостей, не попавшая в посольство, любовалась парадным спектаклем в Большом театре.

Через день состоялся не менее роскошный и грандиозный бал, который дали родной дядя молодого царя великий князь Сергей Александрович и его супруга, старшая сестра императрицы Елизавета Федоровна. Непрерывно шедшие праздники в Москве завершились 26 мая опубликованием Высшего манифеста Николая II, который содержал заверения в неразрывной связи царя с народом и его готовности к служению на благо любимого Отечества.

Тем не менее в России и за рубежом, несмотря на красоту и роскошь торжеств, некоторый неприятный осадок остался. Ни царь, ни его родственники не соблюли даже видимость приличия. К примеру, дядя царя великий князь Владимир Александрович устроил в день похорон жертв Ходынки на Ваганьковском кладбище в своём тире около него стрельбу «по голубям влёт», для высоких гостей. По этому поводу Пьер Альгейм отметил: «… в то время, когда весь народ плакал, мимо проехал пестрый кортеж старой Европы. Европы надушенной, разлагающейся, отживающей Европы… и скоро затрещали выстрелы».

Императорская семья сделала пожертвования в пользу пострадавших в размере 90 тыс. рублей (притом, что на коронацию потратили около 100 млн. рублей), в больницы для раненых прислали портвейн и вино (видимо, из остатков пиршеств), сам государь посещал лазареты и присутствовал на панихиде, но репутация самодержавия была подорвана. Великий князь Сергей Александрович был прозван «князем Ходынским» (погиб от бомбы революционера в 1905 году), а Николай — «Кровавым» (его с семьёй казнили в 1918 году).

Ходынская катастрофа приобрела символическое значение, стала своего рода предостережением для Николая. С этого момента началась цепь катастроф, которые имели на себе кровавый оттенок Ходынки, которые в итоге привели к геополитической катастрофе 1917 г., когда рухнула империя, самодержавие и русская цивилизация оказалась на грани гибели. Николай II не смог начать процесс модернизации империи, её коренное реформирование «сверху». Коронация показала глубокий раскол общества на прозападную «элиту», для которой дела и связи с Европой были ближе народных страданий и проблем, и простой народ. С учётом остальных противоречий и проблем — это привело к катастрофе 1917 г., когда деградировавшая элита погибла или бежала (незначительная часть военных, управленческих и научно-технических кадров приняла участие в создании советского проекта), а народ под руководством большевиков создал новый проект, который спас цивилизацию и русский суперэтнос от оккупации и гибели.

Во время Ходынской катастрофы четко проявилась неспособность Николая Александровича, в целом неглупого человека, тонко и чутко реагировать на изменение ситуации и корректировать собственные поступки и действия властей в нужном направлении. Всё это в итоге привело империю к катастрофе, так как жить по-старому уже было нельзя. Начавшиеся за здравие и кончившиеся за упокой коронационные торжества 1896 года символически растянулись для России на два десятилетия. Николай взошёл на престол молодым и полным энергии человеком, в относительно спокойное время, встреченный надеждами и симпатиями широких слоев населения. А закончил правление с фактически разрушенной империей, истекающей кровью армией и с отвернувшимся от царя народом.


Памятный ситцевый платок
Автор:
Самсонов Александр
Ctrl Enter

Заметив ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

79 комментариев
Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти