Проект «Эстафета» – возмездие за украинскую «Паутину»

В материале Starlink, «Паутина» и недосягаемая украинская авиация мы рассмотрели сложности, которые препятствуют уничтожению украинской авиации, а также возможности, которые для этого всё-таки имеются.

Да, определённые сложности есть, особенно учитывая ограничения, наложенные компанией SpaceX на работу неверифицированных терминалов Starlink, а также терминалов, движущихся со скоростью свыше 90 километров в час. Сегодня мы рассмотрим концепцию возможной операции, которая поможет нам преодолеть все эти трудности.

Эстафета

Проект «Эстафета» включает в себя три составляющие.

Первая составляющая – это БПЛА-носитель. Скорее всего, в качестве такового целесообразно использовать доработанные БПЛА-камикадзе семейства «Герань» без БЧ или с простейшей БЧ, например, зажигательной, массой в 1–2 килограмма, не более.


Вторая составляющая – это сбрасываемая платформа с источником питания, терминалом связи и полезной нагрузкой.

Учитывая то, что связь для нас – это основная проблема, ниже мы поговорим о ней поподробнее.

Все платформы в обязательном порядке должны быть оборудованы резервированными средствами самоуничтожения с термитным зарядом!

Третья составляющая, полезная нагрузка, – это 2-4 FPV-дрона с управлением по оптоволокну.

Алгоритм реализации проекта «Эстафета» выглядит следующим образом.

Фаза 1.

БПЛА-носители с полезной нагрузкой запускаются обычным способом, в группах с «классическими» БПЛА-камикадзе. Их маршрут должен обеспечивать повышенную выживаемость с выходом в зону сброса, примерно в 30-40 километрах от предполагаемых мест базирования украинских боевых самолётов и вертолётов.

Точка сброса должна отвечать следующим критериям: это должно быть открытое пространство, максимально малолюдное и труднодоступное — поле, болото, пологий склон горы.

Фаза 2.

Пожалуй, этап сброса полезной нагрузки является максимально сложным. Конечно, у ВС РФ имеется большой опыт десантирования различных платформ, но всё-таки это будет самая рискованная часть операции.

Возможно, что полезная нагрузка может находиться в чём-то типа «зорба», надуваемого сжатым воздухом сразу после сброса, в этом случае баллон со сжатым воздухом должен размещаться внизу «зорба», чтобы после падения он правильно стабилизировался на местности за счёт смещённого центра тяжести, а возможно, что потребуются какие-то активные средства ориентации для того, чтобы правильно выставить антенну терминала связи.


Ещё один вариант — платформа-носитель в виде квадрокоптера-гексакоптера, задача которого после приземления состоит только в том, чтобы приземлиться — на мягкую посадку потребуется значительно меньшая мощность и запас энергии, чем на взлёт с набором высоты и полёт.

После сброса полезной нагрузки БПЛА-носитель продолжает полёт в сторону какой-либо уязвимой цели, подходящей под поражение с помощью относительно слабой зажигательной БЧ, отвлекая на себя внимание противника.


Может быть рассмотрен вариант, когда сброс полезной нагрузки не производится, а сам БПЛА-носитель совершает управляемое падение-приземление с выпуском тормозного парашюта, в этом случае никакая БЧ на него не устанавливается – ресурсы противника публиковали достаточно много фото «приземлившихся» БПЛА-камикадзе типа «Герань» с недетонировавшей БЧ, сохраняющих вполне «товарный» вид, и это без принятия каких-либо мер по обеспечению мягкой посадки.


Фаза 3.

После приземления полезной нагрузки устанавливается связь с оператором (если она не была установлена ранее), после чего происходит активация FPV-дронов, и они начинают выдвижение к предполагаемому местонахождению цели, каждым FPV-дроном управляет свой оператор.

Дальность современных FPV-дронов с управлением по оптоволокну может достигать 50–60 километров, мы берём запас на маневрирование, то есть точка старта, как мы уже говорили ранее, должна находиться в 30–40 километрах от предполагаемого места базирования целей.


Контролировать такое пространство вокруг точек базирования своих самолётов и вертолётов противнику будет непросто. Маршрут полёта должен выбираться таким образом, чтобы максимально скрываться в рельефе местности и не проходить над оживлёнными трассами.

После завершения атаки платформы самоуничтожаются.

Средства связи

Средства связи – это наша «больная» тема.

Разумеется, изначально автором рассматривался терминал Starlink, впрочем, полностью это направление не закрыто, не исключено, что в продаже появятся и верифицированные терминалы.

Здесь тоже возможны варианты, например, терминалы Starlink, верифицированные для вооружённых сил Украины (ВСУ), не будут подпадать под ограничения скорости, тогда как терминалы, зарегистрированные гражданскими, не будут работать на скорости более 90 километров в час.

Соответственно, верифицированный для ВСУ терминал Starlink может быть использован даже в полёте, тогда как «гражданский» сразу после снижения скорости до уровня разблокировки, для «ручной» посадки платформы с полезной нагрузкой на поверхность. Можно предположить, что достать «гражданские» верифицированные терминалы Starlink будет значительно проще.

В то же время не исключено, что с учётом текущих реалий терминалы Starlink придётся дополнить, а то и заменить 4G-модемами, подключающимися к украинским сотовым сетям, для повышения скорости передачи данных одна платформа может включать 2–4–8 модемов.

В чём их преимущество в контексте предлагаемой схемы применения?

На Украине могут отключать интернет в моменты налётов, как это делается и у нас (а может, и уже отключают), в отличие от БПЛА, время полёта которого ограничено, платформа с 4G-модемами просто переждёт отключение и атакует цели уже после отмены противником воздушной тревоги, когда противник расслабится.

Кроме того, неподвижным модемам проще установить связь, и скорость у них будет выше и стабильнее, чем при размещении 4G-модемов на подвижных носителях.

Теперь, что касается отечественной спутниковой связи через искусственные спутники Земли (ИСЗ), расположенные на геостационарной орбите (ГСО).

В комментариях к предыдущему материалу развернулась полемика о том, что они вполне могут заменить по пропускной способности терминалы Starlink, но это не так.

У ИСЗ на ГСО значительно больше задержка связи, так что прямое управление вёрткими FPV-дронами будет под вопросом – идеальная задержка передачи аналогового видеосигнала для гонок FPV-дронов обычно составляет порядка 20 миллисекунд (мс), у цифрового сигнала она чуть выше. Задержки свыше 100-300 мс (встречающиеся, например, при управлении через 4G) делают пилотирование на высокой скорости практически невозможным из-за рассинхронизации между действиями пилота и видеопотоком.

У Starlink задержка сигнала составляет порядка 20–50 мс, а у спутников на ГСО 240–280 мс для одного цикла передачи «Земля – спутник – Земля», а с учётом обработки сигнала суммарная задержка в реальных сетях часто достигает 500–700 мс и более.

Можно ли это как-то исправить?

Возможно, например, используя в составе FPV-дронов или платформы-посредника «умные» системы управления, позволяющие компенсировать задержки сигнала и «отсутствие» оператора, и «умные» системы наведения, обеспечивающие полностью автоматическое наведение на выбранную цель.

Кроме того, связь с ИСЗ, расположенными на ГСО, значительно проще подавить с помощью средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), впрочем, в нашем случае, учитывая то, что платформа со средствами связи находится в десятках километров от атакуемого объекта, есть шанс, что связь «пробьётся» через помехи.

Следующая проблема – это терминалы спутниковой связи для работы с ИСЗ, расположенными на геостационарной орбите. Например, терминалы спутниковой связи «Ямал-601» на подвижной автономной платформе вряд ли удастся использовать, и не только из-за их громоздкости, но и из-за необходимости ручной настройки.


В материале Крылатые ракеты «воздух-воздух»: возможность добраться до украинских истребителей F-16 и Mirage мы рассматривали несколько способов связи, например, новые спутниковые терминалы АО «Информационные спутниковые системы» имени академика М. Ф. Решетнёва».

Да, эти терминалы являются весьма громоздкими и тоже будут иметь задержку, но, по крайней мере, они адаптированы для работы на подвижных платформах, а задержку сигнала можно попробовать компенсировать «умными» системами управления и наведения.


Также мы рассматривали возможность использования самолёта-ретранслятора высокоскоростной связи, который мог бы курсировать над территорией Белоруссии в сотне километров от украинской границы, обеспечивая связь на расстояние свыше полутысячи километров – тематика самолётов-ретрансляторов в текущих условиях для ВС РФ исключительно важна, и мы к ней обязательно вернёмся.

Кстати, в том материале были сделаны ещё два прогноза:

- – как мы видим, это прогноз уже сбылся на 100%.

- – а вот Илон Маск пока надежд не оправдал, впрочем, посмотрим, как там будет с верификацией терминалов со временем.

Особенности применения

Скорее всего, оптимальным решением является применение сразу порядка полусотни БПЛА-носителей, каждый из которых должен нести 2–4 FPV-дрона, таким образом, в атаке на украинскую авиацию могут участвовать порядка 100–200 FPV-дронов.

Для прикрытия в составе ударной группы необходимо применить ещё порядка полутора сотен БПЛА-камикадзе с БЧ различного типа, а также БПЛА-прикрытия, выполненных на их базе, оснащённых ракетами «воздух-воздух» или переносными зенитными ракетными комплексами (ПЗРК), чтобы авиация противника не расслаблялась и в воздухе.


Совокупный удар должен обеспечить одномоментное уничтожение большей части авиации противника, находящейся на украинских аэродромах.

Преимуществом применения FPV-дронов на оптоволокне является сложность их обнаружения средствами радиотехнической разведки (РТР) противника и невозможность их подавления средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Также FPV-дронам не смогут противостоять украинские истребители, а вертолёты сами могут стать для FPV-дронов мишенью.

В случае заброски платформ на небольшое расстояние от польской или румынской границ можно использовать сим-карты этих стран, скорее всего, они не блокируются во время авианалётов на Украину, конечно, если платформы будут попадать в зону действия операторов мобильной связи этих стран.

При атаке авиабаз FPV-дроны могут идти волнами, часть может остаться «ждунами», заняв удобные точки для наблюдения в районе авиабаз, дожидаясь момента взлёта или посадки украинских истребителей и вертолётов – в момент, когда они наиболее уязвимы.


Помимо самолётов и вертолётов, могут быть уничтожены наземные средства ПВО, прикрывающие авиабазы, технический персонал – особенно, если это высококвалифицированные специалисты стран НАТО, склады вооружений, ёмкости с топливом и многое другое.

Всё это далеко не исчерпывающие варианты, а лишь набросок – «скелет» возможного проекта «Эстафета».

Выводы

Возможность использования БПЛА в качестве носителей других БПЛА не является чем-то новым и активно используется в зоне СВО обеими сторонами – ВСУ доставляют FPV-дроны на БПЛА-носителях типа «Баба-Яга», ВС РФ сбрасывают FPV-дроны с БПЛА самолётного типа «Молния», недавно появилась информация о доставке FPV-дронов с помощью БПЛА типа «Гербера».


Проблемы с работой терминалов Starlink в контексте операции «Эстафета» хоть и являются неприятными, но не критичными – может быть, тысячи терминалов нам достать и верифицировать не удастся, но от пары десятков до пары сотен приобрести, скорее всего, будет вполне реально, наверняка для кого-то на Украине или в США это будет «просто бизнес, ничего личного...».


Кроме того, в резерве остаются 4G-модемы, спутниковые терминалы АО «Информационные спутниковые системы» имени академика М. Ф. Решетнёва», а также связь, обеспечиваемая посредством самолёта-ретранслятора.

Предложенная концепция уничтожения украинской авиации вполне реальна и может быть реализована, однако для этого потребуется не только политическая воля, но и работа спецслужб — пора бы им показать себя в деле — вряд ли бойцам ВС РФ удастся спланировать, обеспечить и реализовать такую акцию в инициативном порядке.

P.S. Ещё в августе 2023 года автором рассматривалась похожая концепция в материале «Уничтожение с подтверждением: применение БПЛА-камикадзе «Ланцет-3» с БПЛА-носителей «Орион» позволит демонстративно уничтожать украинские ЗРК Patriot и РСЗО HIMARS».


К сожалению, она так и не была реализована, в результате чего у нас за безэкипажными катерами (БЭК) противника охотятся истребители-бомбардировщики Су-34 и боевые вертолёты, что приводит к совершенно ненужным рискам, а по некоторым данным, и к потерям дорогостоящих боевых машин.

Что не создали, то понятно, средневысотный БПЛА «Орион» – это «Группа Компаний Кронштадт», а БПЛА-камикадзе «Ланцет» – это «Концерн Калашников», в России взаимодействие между крупными структурами разного подчинения наладить непросто, но вот почему для охоты за БПЛА-камикадзе не используют те же БПЛА «Молния» с FPV-дронами или какой-то их аналог – непонятно.

Что лучше, потерять БПЛА «Молния» или Су-34/Ми-28?

Вопрос, конечно, риторический...