А в этом всем есть что-то кроме топлива!

Согласно документации Пентагона, опубликованной 11 августа, авианосец «Теодор Рузвельт» (CVN-71) стал первым в составе ВМС США полностью боеспособным и готовым к развертыванию авианосцем, способным принимать MQ-25.

Это достижение позволяет ВМС США получить первый авианосец с командной архитектурой, необходимой для интеграции беспилотных летательных аппаратов в воздушные операции, что расширит возможности будущих авианосных групп по обеспечению дальности действия и боевой мощи.

В действительности это весьма серьезный шаг, коренным образом меняющий применение палубной авиации в будущем. Но пойдём по порядку.


Оперативный центр беспилотных воздушных боевых действий на авианосце обеспечивает инфраструктуру управления, необходимую для выполнения задач MQ-25 и будущих совместных пилотируемых и беспилотных воздушных операций. Ожидается, что к концу августа авианосец «Рональд Рейган» (CVN-76) достигнет такого же уровня готовности. Таким образом, ВМС переходят от испытаний беспилотной авиации на авианосцах к созданию флота, который может повысить выносливость, оперативную гибкость и способность проецировать силу на больших расстояниях, чем раньше.

Итак, авианосец «Теодор Рузвельт» (CVN-71) стал первым авианосцем ВМС США, способным принимать на борт беспилотные летательные аппараты MQ-25. Правда, это не означает, что полеты начнутся завтра, всё намного хитрее.


Это достижение выходит далеко за рамки установки пункта управления беспилотными летательными аппаратами. Теперь у ВМС США есть первый готовый к развертыванию авианосец, оснащенный командной архитектурой, необходимой для интеграции беспилотных летательных аппаратов в будущие воздушные операции. В более широком смысле это свидетельствует о том, что ВМС США начинают превращать авианосец из платформы, почти полностью ориентированной на пилотируемую авиацию, в командный пункт для смешанных пилотируемых и беспилотных воздушных операций.

Здесь надо уточнить: «Теодор Рузвельт» — это первый полностью боеспособный и готовый к развёртыванию корабль с центром управления беспилотными летательными аппаратами MQ-25.


В 2024 году на авианосце «Джордж Буш» (CVN-77) был создан первый испытательный центр управления беспилотными летательными аппаратами, где служба установила и протестировала системы, необходимые для управления будущими миссиями MQ-25. А «Рузвельт» стал первым авианосцем, на котором эта архитектура была доведена до уровня, позволяющего использовать ее в боевых условиях. Вторым станет «Рональд Рейган», на котором собственный комплекс беспилотных авиационных систем должен быть доведен до уровня, позволяющего использовать его в боевых условиях, к концу августа 2026 года.


Эта последовательность действий показывает, что ВМС США выходят за рамки отдельных экспериментов и начинают внедрять воспроизводимый флотский стандарт для беспилотной авиационной техники.

От экспериментальной станции управления к архитектуре беспилотной авиации

В центре этой трансформации находится система управления беспилотными авиационными средствами на авианосцах, или UMCS, в том числе наземная станция управления MD-5E ВМС США.


Система управления беспилотными авиационными средствами на авианосцах обеспечивает условия на борту корабля, в которых операторы беспилотных летательных аппаратов могут управлять ими, а UMCS связывает эту систему управления с сетями и системами, работающими как на воде, так и на суше. То есть, обеспечивая максимально высокий уровень передачи информации и управления, что позволит более эффективно применять БПЛА.

Пентагон рассматривает приобретение самолетов MQ-25 и UMCS как синхронизированные, но отдельные процессы. Такое разделение стратегически показательно: ВМС США создают беспилотную авиацию как экосистему, а не вокруг одного летательного аппарата, что весьма логично и имеет прицел на будущие системы, которые можно эффективно интегрировать в существующие системы.

MQ-25 может стать первой платформой, использующей эту архитектуру в реальных условиях, но уровень управления и контроля потенциально может оставаться неизменным по мере появления новых беспилотных летательных аппаратов. Ранее ВМС США провели испытания с участием авианосца «Авраам Линкольн», в ходе которых сетевой трафик MQ-25 передавался через спутниковую связь и тактическую глобальную сеть, что подтверждает идею о том, что авианосец становится частью распределённой цифровой командной сети, а не просто физической базой для беспилотного танкера.


Последовательность этапов программы раскрывает еще один важный аспект стратегии ВМС: корабельная командная инфраструктура будет готова к развертыванию за несколько лет до того, как MQ-25 достигнет оперативной готовности. Прототип MQ-25A, представляющий флот, совершил свой первый полет 25 апреля 2026 года, а в мае был утвержден этап Milestone C, что позволило запустить программу в производство и приступить к развертыванию.

Тем не менее, по прогнозам Пентагона, первый полет MQ-25 на авианосце состоится в феврале 2027 года, начальный уровень оперативной готовности — в феврале 2029 года, а полномасштабное производство ожидается еще позже. Впрочем, спешка здесь совершенно неуместна, более того, «сдвиги вправо» могут отодвинуть эти сроки еще дальше.

ВМС заранее готовят авианосцы, сети, пункты управления и персонал к использованию БПЛА, не дожидаясь поступлений аппаратов физически. Такой подход может сократить период между поставкой беспилотников и их полноценным использованием в составе флота, поскольку цифровая инфраструктура и операционная среда, необходимые для применения «Стингрея», уже создаются на борту авианосцев.

Расширение зоны действия авианосцев и возвращение истребителей к боевым задачам

Действительно, ради чего все затевается? Ради осуществления переосмысленной концепции «верных ведомых».

Ни для кого сегодня не секрет, что увеличение дальности полета противокорабельных крылатых и баллистических ракет очень сильно отодвинула авианосные соединения от берегов стран, имеющих такие виды вооружений. Хорошо, скажем прямо: от рубежей Китая, против которого США разрабатывают стратегии ведения военных действий.

Сегодня НОАК обладает средствами поражения, которые заставляют авианосцы не подходить к берегам КНР настолько, что самолеты уже не обладают достаточным боевым радиусом. И основные вопросы пока связаны именно с возможностью обеспечить самолетам палубной авиации возможность возвращения на борт корабля после выполнения боевого задания.

Первый практический результат будет достигнут за счет дозаправки в воздухе. Согласно требованиям Пентагона, MQ-25 должен доставлять не менее 6350 кг топлива на расстояние до 500 морских миль от авианосца, а максимальная цель — 7250 кг.


Эта возможность призвана существенно снизить нагрузку на F/A-18E/F Super Hornet в конфигурации «друг для друга», выполняющих роль танкеров. Каждый Super Hornet, задействованный для дозаправки других самолетов, временно недоступен для нанесения ударов, противовоздушной обороны флота, сопровождения морских атак и других боевых задач, поскольку под завязку налит топливом для других самолетов. Действенно, но не рационально. Боевой самолет не должен выполнять роль танкера, это просто неэффективно.

Так что MQ-25 следует рассматривать не просто как дополнительный самолет-заправщик, а как средство усиления существующего авиакрыла авианосца. Взяв на себя часть задач по дозаправке, беспилотный летательный аппарат может эффективно вернуть «Супер Хорнеты» к их основным боевым задачам, сократив при этом количество летных часов, связанных с дозаправкой, для и без того сильно изношенного парка истребителей.


В условиях продолжительной кампании это может повлиять на количество боевых вылетов, количество доступных истребителей и скорость износа планера. Этот эффект особенно важен, поскольку ВМС не нужно добавлять еще одну полностью укомплектованную истребительную эскадрилью, чтобы восстановить часть этих боевых возможностей. Они могут освободить самолеты, уже находящиеся на борту авианосца, от задач по поддержке, которые требуют участия истребителей, но не увеличивают напрямую ударную или оборонительную огневую мощь.

Действительно, беспилотная дозаправка может повысить эффективность истребителей, гибкость выполнения задач и способность авианосных групп действовать на более обширном театре военных действий. Это особенно актуально в условиях, когда противники используют противокорабельные ракеты большой дальности, постоянные сети морского наблюдения и все более совершенные системы ограничения доступа.

MQ-25 не делает авианосец неуязвимым для подобных угроз, а дозаправка в воздухе сама по себе не решает проблему нанесения ударов на большом расстоянии. Однако она обеспечивает большую оперативную гибкость и пространство для принятия решений. Командиры авианосцев могут более свободно размещать самолеты-заправщики, расширять зоны боевого воздушного патрулирования, прокладывать маршруты истребителей и определять, на каком расстоянии от потенциальных угроз должен находиться сам авианосец.

Главное преимущество заключается не просто в увеличении дальности полета, а в большей свободе планирования и проведения воздушных операций на гораздо большей территории. В крупномасштабном морском конфликте такая гибкость может сделать авианосные группы менее предсказуемыми, увеличив количество возможных позиций для запуска самолетов.

Это влияние распространяется не только на ударные истребители. В ходе испытаний MQ-25 уже была продемонстрирована возможность дозаправки в воздухе с участием F/A-18E/F, F-35C и E-2D Advanced Hawkeye. Дозаправка E-2D может иметь особенно важное значение, поскольку Hawkeye является одной из основных бортовых платформ для наблюдения, управления и координации боевых действий авианосного крыла. Большая продолжительность полета E-2D означает, что авианосец потенциально может дольше получать важную информацию о происходящем за пределами действия своих датчиков.


В распределенных военно-морских операциях увеличение продолжительности полета самолета, координирующего боевые действия, может быть не менее важным, чем увеличение дальности полета самолета, несущего вооружение. Это дает важный побочный эффект: MQ-25 может помочь увеличить не только радиус действия авиакрыла авианосца, но и продолжительность работы бортовой сети, которая обнаруживает угрозы, управляет боевыми действиями истребителей и распределяет тактическую информацию между подразделениями.

Создание командного ядра для будущего беспилотного авиакрыла авианосца

Масштабная трансформация может выйти далеко за рамки MQ-25. Военно-морские силы США неоднократно представляли MQ-25 Stingray как первопроходца в области более широкой интеграции пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов, а архитектура UAWC и UMCS обеспечивает основу для поддержки дополнительных беспилотных летательных аппаратов в будущем, в том числе совместных боевых летательных аппаратов.

Этот потенциал уже был продемонстрирован за пределами программы MQ-25. В ноябре 2024 года военно-морской флот использовал UMCS для управления прототипом General Atomics MQ-20 Avenger, пока аппарат эксплуатировался в Калифорнии, а персонал ВМС использовал архитектуру управления полетами из Мэриленда.

Важность этой демонстрации заключается не столько в самом MQ-20, сколько в том, что она показала о системе управления: устойчивыми возможностями в конечном счете может обладать командная архитектура, а не какой-либо отдельный беспилотный летательный аппарат, подключенный к ней. Если UMCS может служить общим интерфейсом для различных беспилотных платформ, то UAWC на борту авианосца может стать гибким оперативным уровнем, способным поддерживать летательные аппараты с самыми разными задачами на протяжении всего срока службы корабля.


Именно здесь этап «Теодор Рузвельт» приобретает стратегическое значение. Авианосец не просто получает инфраструктуру для одного типа беспилотных летательных аппаратов. Он становится оперативным узлом в более широкой командной архитектуре, которая в перспективе позволит пилотируемым истребителям, самолетам управления, беспилотным танкерам и будущим автономным боевым платформам действовать в составе одного авиакрыла. Таким образом, долгосрочный переход заключается не просто в замене пилотируемых летательных аппаратов беспилотниками, а в создании распределенного авиационного крыла, в котором различные платформы выполняют задачи по обнаружению целей, дозаправке, нанесению ударов, радиоэлектронной борьбе и боевой поддержке, координируя свои действия в рамках общей цифровой системы.

Военно-морские силы США в конечном итоге намерены сделать так, чтобы и авианосцы типа «Нимиц», и авианосцы типа «Форд» могли поддерживать операции с использованием MQ-25.

Если эта архитектура станет стандартной для всего авианосного флота, летательные аппараты и операторы смогут чаще перемещаться между кораблями, построенными на основе единой системы беспилотной авиации. Таким образом, то, что на борту «Теодора Рузвельта» начиналось как возможность применения «Стингрея», может стать основой для управления гораздо более масштабным поколением беспилотных летательных аппаратов палубного базирования.

В масштабах флота это может постепенно изменить подход к формированию боевой мощи военно-морских сил, позволив будущим авианосным соединениям распределять задачи и риски между большим количеством платформ с экипажем и без, а не концентрировать самые сложные задачи исключительно на дорогостоящих пилотируемых летательных аппаратах.

Таким образом, авианосец «Теодор Рузвельт» представляет собой скорее переходную точку, чем конечную цель программы MQ-25. До достижения начальной оперативной готовности эскадрильям «Стингреев» еще несколько лет, и наличие Центра управления беспилотными летательными аппаратами не означает, что на авианосце уже развернуты боеспособные MQ-25. Что изменилось, так это сам авианосец: впервые ВМС США располагают развертываемым авианосцем с оперативной инфраструктурой управления и контроля, необходимой для поддержки первого поколения беспилотных летательных аппаратов палубного базирования.


Более глубокий смысл заключается в том, что будущая мощь американских авианосцев будет все больше определяться не только тем, сколько самолетов можно поднять в воздух с их палубы, но и тем, насколько эффективно авианосец может командовать и обеспечивать поддержку сетевых сил, состоящих из пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов, на все более удаленном и оспариваемом морском театре военных действий.

«Теодор Рузвельт» — это не просто первый авианосец, достигший нового рубежа в освоении MQ-25: он дает представление о том, как ВМС США намерены трансформировать авианосные группы в эпоху, когда самолеты могут меняться быстрее, чем управляющая ими цифровая командная архитектура.


Логически очень хорошо выверено: раз США не хотят отказываться от самой стратегии авианосцев и ударных авианосных групп, то есть смысл максимально увеличить эффективность, в том числе и за счет интеграции беспилотных систем. Учитывая, что ВМС США оперируют всего двумя типами авианосцев, сделать это не так сложно, вопрос времени.

Конечно, есть возможность того, что вся программа обойдется в несколько большие деньги и займет несколько больше времени, но кого это в США когда пугало? И ведь, несмотря на крах многих военных программ, очень многое и реализуется. Когда-то казалось фантастикой, но сегодня стратегический разведывательный БПЛА взлетает в Италии, летает над Черным морем, а управляют им из США. Обыденность…

День завтрашний вполне может принести и тактические ударные воздушные группы, состоящие из боевых самолетов и беспилотников, несущих не только топливо, но и дополнительные ракеты или блоки РЭБ, работающие в интересах группы.

Если планомерно и поступательно работать – возможно все. И вполне возможно, что у американцев это получится через некоторое время.

Но там совсем другой мир…