Двадцать имён в одном акте: кого расстреляли в Куйбышеве и в чём обвиняли

9 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР оправдала Михаила Кедрова и постановила освободить его из-под стражи. Из тюрьмы он не вышел: через четыре месяца, 1 ноября, его расстреляли в Саратове — при том что оправдательный приговор к тому времени сохранял силу.

Кедров не входил в число двадцати человек, расстрелянных 28 октября в Куйбышеве, но его фамилия стояла в том же предписании Лаврентия Берии — рядом с именами генералов, лётчиков, оружейных специалистов и партийных работников. В куйбышевском акте эти люди названы «осуждёнными», а расстрел — исполнением «приговора», хотя судебного разбирательства по их делам не было.

28 октября исполняется 85 лет со дня куйбышевского расстрела. Сохранившиеся документы позволяют установить, когда и в каком городе расстреляли каждого из двадцати пяти человек, перечисленных в предписании Берии.

От двадцати пяти фамилий — к одному акту

К осени 1941 года в тюрьмах НКВД находились люди, арестованные в разные годы и по разным делам. Бывший первый секретарь Омского обкома Дмитрий Булатов сидел с января 1938-го, бывший руководитель Казахстана Филипп Голощёкин — с октября 1939-го. Конструктора Якова Таубина арестовали в мае 1941-го; в начале июня под стражу взяли Григория Штерна и Якова Смушкевича. Генерал-полковника Александра Локтионова и генерал-майора артиллерии Георгия Савченко арестовали 19 июня — ещё до нападения Германии. Рычагова — 24 июня, Нестеренко — 25-го, Володина и Проскурова — 27-го. Последние аресты пришлись уже на первую неделю войны.

С приближением германских войск к Москве заключённых эвакуировали. В Куйбышеве оказались люди, прежде никак не связанные между собой. Объединило их не общее следственное дело и не общий приговор, а распоряжение наркома внутренних дел. По какому принципу отобрали именно этих двадцать пять человек, предписание не объясняет.

18 октября Берия подписал предписание № 2756/Б о расстреле двадцати пяти заключённых. Оно напечатано под № 617 в сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне» (т. 2, кн. 2, М., 2000, с. 215). Исполнение поручили сотруднику НКВД Демьяну Семенихину: по документу № 7/2-5017 ему выдали двадцать человек из внутренней тюрьмы УНКВД по Куйбышевской области.

28 октября эти двадцать человек были расстреляны. Акт опубликован в том же сборнике под № 639 (с. 248) и сохранил все двадцать фамилий в определённом порядке. Обвинения, указанные в биографических примечаниях к предписанию, показывают, что именно следствие вменяло каждому.

Штерн и Смушкевич: от Халхин-Гола до куйбышевской тюрьмы

Летом 1939 года на Халхин-Голе командарм 2-го ранга Григорий Штерн командовал фронтовой группой советских войск, Георгий Жуков — армейской, а Яков Смушкевич руководил советской авиацией. Штерн получил звание Героя Советского Союза, Смушкевич — вторую «Золотую Звезду»; генерал-полковником Штерн стал позднее, в 1940 году.

Два года спустя их судьбы разошлись. С 11 октября 1941 года Жуков командовал Западным фронтом, державшим оборону Москвы. Штерн, к началу войны возглавлявший Главное управление ПВО, и Смушкевич, служивший помощником начальника Генштаба по авиации, находились в заключении.


Приказом от 6 августа 1939 года Смушкевич потребовал привести самолёты в готовность и организовать обучение лётного состава с учётом опыта последних воздушных боёв. Приказ опубликован в сборнике «Вооружённый конфликт в районе реки Халхин-Гол. Май — сентябрь 1939 г.» (М.: Новалис, 2014); о самих боях «Военное обозрение» рассказывало в статье «Ещё раз о Халхин-Голе».

Два года спустя Смушкевича арестовали. «Большая российская энциклопедия» датирует арест 8 июня (в примечаниях к документу № 617 — 7 июня). Ему вменяли военный заговор, вредительство и шпионаж, Штерну — участие в заговоре и подготовку переворота.


В том же списке — бывший руководитель ВВС Александр Локтионов, начальник штаба ВВС Павел Володин, руководитель авиационной академии Фёдор Арженухин и генерал-лейтенант авиации Иван Проскуров. Последний воевал в Испании и руководил советской военной разведкой, перед арестом командовал ВВС 7-й армии. В протоколе очной ставки со Смушкевичем от 21 июля 1941 года Проскуров отрицал участие в преступной деятельности. В предписании его отчество ошибочно записали как «Иванович», в акте исправили на «Иосифович».

Рычагов и Нестеренко: две биографии в одном списке

Генерал-лейтенант авиации Павел Рычагов воевал в Испании и Китае, был Героем Советского Союза. С августа 1940 года он возглавлял Главное управление ВВС, с февраля 1941-го занимал должность заместителя наркома обороны; весной его сняли на фоне критики высокой аварийности. Позднее адмирал Иван Исаков вспоминал в беседе с Константином Симоновым о резкой реплике Рычагова про самолёты-«гробы» — правда, эта беседа записана в 1962 году, много лет спустя после событий.

24 июня 1941 года Рычагова арестовали. В записке в ЦК КПСС от 2 августа 1954 года (сборник «Реабилитация: как это было», т. 1, М., 2000, с. 164–166) генеральный прокурор Роман Руденко привёл показания следователей об избиении лётчика перед очной ставкой со Смушкевичем: следователь А. А. Болховитин сообщал, что Рычагов жаловался на повреждение барабанной перепонки. Обвинение в шпионаже Рычагов на очной ставке отверг, а при пересмотре дела прокуратура не обнаружила объективных доказательств его вины.


Его жена Мария Нестеренко была майором авиации, заместителем командира полка особого назначения. 27 июля 1940 года она подняла в воздух ЦКБ-30 «Украина»: вместе со вторым пилотом Марией Михалёвой и штурманом Ниной Русаковой экипаж попытался установить женский мировой рекорд дальности беспосадочного полёта по маршруту Хабаровск — Львов. Из-за непогоды маршрут завершить не удалось: после 22 часов 32 минут в воздухе самолёт сел в Кировской области.


Нестеренко арестовали 25 июня, на следующий день после мужа. Согласно опубликованным примечаниям к делу, ей вменяли осведомлённость о его предполагаемой антисоветской деятельности; самостоятельных действий, которые следствие считало бы шпионажем или вредительством, эта формулировка не содержит.

Похожим образом строилось обвинение против Александры Фибих, жены генерал-майора артиллерии Георгия Савченко: ей ставили в вину знание о предполагаемых связях мужа и недонесение. Обеих женщин расстреляли 28 октября вместе с мужьями. В куйбышевском акте Рычагов стоит пятым, Савченко — четвёртым, Нестеренко — девятнадцатой, Фибих — последней. Один документ объединил два семейных дела, в которых обвинения жёнам были построены прежде всего вокруг мужей.

Третья пара — Давид Розов и Зинаида Розова-Егорова — отличалась от первых двух: обоим супругам предъявили самостоятельные обвинения. Давиду вменяли участие в антисоветской организации и шпионаж в пользу иностранных государств, Зинаиде — участие в троцкистской организации и шпионаж в пользу Германии.

Таубин: технические неудачи и обвинение во вредительстве

Яков Таубин возглавлял ОКБ-16, разрабатывавшее автоматический гранатомёт и 23-мм авиационную пушку МП-6. Испытания выявили серьёзные недостатки: пушка давала задержки при стрельбе, магазинное питание работало ненадёжно, а сильная отдача при установке на истребитель ЛаГГ-3 повреждала крепление к двигателю М-105П. Весной 1941 года военные предпочли пушку Волкова и Ярцева (ВЯ), и производство МП-6 прекратили. Подробности работы над пушкой «Военное обозрение» разбирало в статье «Трагедия конструктора Таубина».

Таубина арестовали 16 мая. Неудачи при доводке конструкции следствие представило как умышленный срыв вооружения Красной армии. Техническая история изделия позволяет установить, что недостатки существовали, но сама по себе не доказывает умысла, который фигурировал в обвинении. Эти обстоятельства разбирает Руслан Чумак в исследовании «Высшая мера ответственности» («Калашников», 2012, № 12, с. 32–39).


11 июля распоряжение ГКО № 101 предписало использовать 400 уже изготовленных МП-6 для зенитных установок и снабдить их прицелами. По исследованию Чумака, в конце октября отдельные такие пушки участвовали в отражении налётов на Тулу. Сам Таубин ими уже не занимался: с мая он находился под стражей, а 28 октября был расстрелян в Куйбышеве.

С Таубиным в одном списке оказались руководители разных участков вооружения армии — Георгий Савченко, Иван Засосов, Степан Склизков, Михаил Соборнов, Иван Сакриер.

Кедров: оправдательный приговор оставили в силе

Михаил Кедров прежде руководил Особым отделом ВЧК. В апреле 1939 года его арестовали, следствие вёл сотрудник НКВД Ефим Либенсон. 9 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР оправдала Кедрова и постановила освободить его из-под стражи.


В 1955 году расследовали уже действия самого Либенсона. Проект обвинительного заключения по его делу от 28 марта описывает попытку следователей добиться отмены оправдательного решения; Верховный суд, согласно этому документу, не нашёл для этого оснований. Кедрова всё равно оставили под стражей. Свидетель Адамов вспоминал слова Либенсона о том, что Кедрова осудят «в особом порядке». Проект опубликован в сборнике «Политбюро и дело Берия» (М.: Кучково поле, 2012, с. 816–824).

1 ноября Кедрова расстреляли в Саратове вместе с ещё тремя людьми из списка Берии. Бывшему заместителю наркома рыбной промышленности Самуилу Вайнштейну вменяли участие в правотроцкистской организации, связи с польской разведкой и вредительство; директору Института косметики и гигиены Илье Белахову — антисоветскую организацию и подрыв мероприятий партии и правительства; руководительнице управления пищевой промышленности Анне (Хае) Слезберг — принадлежность к правотроцкистской организации. Кедрову — принадлежность к антисоветской организации, несмотря на оставленный в силе оправдательный приговор. Акт о расстреле четырёх человек опубликован в сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне» (т. 2, кн. 2, документ № 650, с. 260); в нём записано время — 19 часов 45 минут.

Ещё один человек из списка Берии, литератор Евгений Дунаевский, оказался в Тамбове. Его обвиняли в связях с английской разведкой. Расстрел состоялся 6 ноября, донесение об исполнении отправили 14-го; оно опубликовано там же под № 675 (с. 305).

Двадцать расстрелянных в Куйбышеве, четверо в Саратове, один в Тамбове — всего двадцать пять.

Заключение от 17 октября и то, что за ним стояло

Примечания к документу № 617 сообщают об общем заключении НКВД от 17 октября 1941 года. Его подписал начальник следственной части Лев Влодзимирский, утвердил заместитель наркома Богдан Кобулов, согласовал прокурор СССР Виктор Бочков.

Однако при расследовании дела Берии в 1953 году бывшие сотрудники НКВД утверждали, что персональные заключения составляли позднее, уже в 1942-м, и датировали задним числом: на бумаге они предшествовали казням, а в действительности, по этим показаниям, появились после них. Генеральный прокурор Руденко назвал заключение по делу Рычагова посмертной фальсификацией. Групповое заключение от 17 октября и персональные заключения — разные документы, и сведения об их составлении нельзя смешивать.

В той же записке Руденко отнёс весь эпизод к расстрелу 28 октября в Куйбышеве, но документы № 650 и 675 фиксируют казни 1 ноября в Саратове и 6 ноября в Тамбове. Даже позднейшее прокурорское обобщение приходится здесь сверять с актами исполнения.

Есть и хронологическая граница. Постановление ГКО № 903сс, расширившее полномочия Особого совещания при НКВД СССР вплоть до назначения смертной казни по некоторым делам, приняли 17 ноября 1941 года, поэтому предписание Берии от 18 октября не могло опираться на ещё не существовавшее постановление.

Двадцать имён: должности и обвинения

Ниже — все фамилии из куйбышевского акта № 639. Они собраны в группы для удобства чтения, а номер после имени позволяет найти человека в первоначальном порядке акта. Формулировки обвинений взяты из примечаний к документу № 617; это выводы следствия, а не доказанные судом преступления.

Командование и авиация

• Григорий Штерн (№ 1), генерал-полковник — военный заговор, подрыв обороноспособности, подготовка переворота.
  
• Александр Локтионов (№ 2), генерал-полковник, бывший начальник ВВС РККА — участие в антисоветской заговорщической организации.
  
• Яков Смушкевич (№ 3), генерал-лейтенант авиации — заговор, вредительство, шпионаж в пользу двух иностранных разведок.
  
• Павел Рычагов (№ 5), генерал-лейтенант авиации — заговор и вредительство в ВВС; в материалах дела фигурировали также подозрения в шпионаже и терроре.
  
• Павел Володин (№ 8), генерал-майор авиации, начальник штаба ВВС — заговор и ослабление обороны.
  
• Иван Проскуров (№ 9), генерал-лейтенант авиации — участие в военной заговорщической организации.
  
• Фёдор Арженухин (№ 11), генерал-лейтенант авиации, начальник авиационной академии — заговор, ослабление ВВС, передача сведений германской разведке.
  

Вооружение армии и техническое обеспечение

• Георгий Савченко (№ 4), генерал-майор артиллерии, заместитель начальника ГАУ — военный заговор и работа на германскую разведку.
  
• Иван Сакриер (№ 6), дивинженер, заместитель начальника вооружения и снабжения Главного управления ВВС — участие в антисоветской организации. В примечании конкретные действия не названы.
  
• Иван Засосов (№ 7), полковник, врио председателя Артиллерийского комитета ГАУ — заговор и срыв вооружения армии.
  
• Степан Склизков (№ 10), бригинженер, начальник Управления стрелкового вооружения ГАУ — заговор, срыв оснащения стрелковым оружием и шпионаж в пользу германской разведки.
  
• Матвей Каюков (№ 12), генерал-майор; в примечании к документу № 617 его должность обозначена как «генерал-адъютант при заместителе наркома обороны» — заговор и вредительство в вооружении армии.
  
• Михаил Соборнов (№ 13), военинженер 1-го ранга, начальник опытного отдела Технического совета Наркомата вооружения — заговор, подготовка терактов, срыв снабжения новыми видами оружия.
  
• Яков Таубин (№ 14), конструктор, руководитель ОКБ-16 — заговор и умышленный срыв вооружения.
  

Гражданские и партийные дела

• Давид Розов (№ 15), бывший заместитель наркома торговли СССР — антисоветская организация и шпионаж.
  
• Зинаида Розова-Егорова (№ 16), на момент ареста — студентка Института иностранных языков, жена Розова — троцкистская организация и шпионаж в пользу Германии.
  
• Филипп Голощёкин (№ 17), бывший руководитель Казахстана — правотроцкистская организация, вербовка её участников, террористические намерения.
  
• Дмитрий Булатов (№ 18), бывший первый секретарь Омского обкома — местная правотроцкистская организация, вредительство в животноводстве, подготовка терактов.
  

Обвинения через предполагаемые связи мужей

• Мария Нестеренко (№ 19), майор авиации — осведомлённость о предполагаемой преступной деятельности Павла Рычагова.
  
• Александра Фибих (№ 20), в примечании к документу № 617 названа домашней хозяйкой, супруга Георгия Савченко — знание о вменяемых мужу связях, недонесение и контакты с объявленными «врагами народа».
  

Реабилитации и то, о чём акт умолчал

После смерти Сталина прокуратура вернулась к этим делам. 23 июля 1954 года прекратили дела Рычагова и Нестеренко, 27 августа — Штерна, в 1955-м последовали решения по Локтионову и Таубину. Биографические издания относят посмертную реабилитацию Смушкевича к 1954 году, тогда как примечания к документу № 617 датируют прекращение его дела 2 декабря 1956-го. Речь в источниках идёт о разных юридических формулировках, и без самих постановлений установить соотношение этих дат нельзя.

Дело Голощёкина прекратили позднее других из куйбышевской двадцатки — 14 ноября 1961 года. При этом насильственная коллективизация в Казахстане, проводившаяся в годы его руководства республикой, сопровождалась массовым голодом; ответственность за эту политику — отдельный исторический вопрос. Постановление 1961 года касалось обвинений в принадлежности к «правотроцкистской организации», по которым его и казнили.

В публикациях местом расстрела и захоронения называют посёлок Барбыш и территорию нынешнего самарского парка Гагарина, но точная локализация остаётся предметом споров.

В саратовском акте проставлено даже время расстрела. В куйбышевском — двадцать имён, дата и номер предписания. Места нет.

Источники и литература

• Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне: сборник документов. Т. 2: Начало. Кн. 2 (1 сентября — 31 декабря 1941 года) / сост. В. П. Ямпольский и др. — М.: Русь, 2000.
  
• Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы: в 3 т. Т. 1: Март 1953 — февраль 1956 / сост. А. Н. Артизов, Ю. В. Сигачёв, В. Г. Хлопов, И. Н. Шевчук. — М.: МФД, 2000.
  
• Политбюро и дело Берия: сборник документов / сост. О. Б. Мозохин, А. Ю. Попов. — М.: Кучково поле, 2012.
  
• Вооружённый конфликт в районе реки Халхин-Гол. Май — сентябрь 1939 г.: документы и материалы / отв. сост. А. Р. Ефименко, И. И. Кудрявцев, С. Г. Шилова, Т. Оюунбазар. — М.: Новалис, 2014.
  
• Чумак Р. Н. Высшая мера ответственности // Калашников. — 2012. — № 12. — С. 32–39.