Суровый руководитель, но преданный слуга

Суровый руководитель, но преданный слугаИзвестной исторической личности Алексею Андреевичу Аракчееву посвящена не одна статья, публикация и книга. В советские годы значение этого государственного деятеля для Российской Империи оценивалось весьма отрицательно. Именно историки времен СССР подарили науке такой термин как «аракчеевщина», представляя Алексея Андреевича главным виновником и организатором террора в начале 19 века.

Множество архивных данных и отзывов современников об этом гениальном администраторе дают детальное его внешнее описание, а также рассказывают о характере, профессиональных достижениях, но, к сожалению, не указывают точных данных о месте рождения. Существует несколько версий происхождения Аракчеева. Одни историки утверждают, что появился на свет политик в усадьбе своего отца с названием Гарусово, другие считают местом рождения Аракчеева вотчину его матери - Курганы. Не вдаваясь в подробности, отметим лишь то, что наиболее убедительную версию, называющую Гарусово местом появления на свет Алексея Андреевича, приводит Д.Л. Подушков в своей работе «Он был настоящий русак…».

Юному Алексею Андреевичу огромную помощь оказал его благодетель П.И. Мелиссино, профинансировавший его обучение в Петербуржском артиллерийском кадетском корпусе. Затем этот же человек отрекомендовал его графу Салтыкову, как отличного репетитора для сыновей. Удивительный путь к вершинам государственной власти начался для Аракчеева именно в доме графа Салтыкова, который и предложил его кандидатуру Павлу I. Императору требовался такой расторопный и исполнительный офицер, каким и оказался молодой Алексей. Быстрый карьерный рост Аракчеева объясняется качествами его характера, а также колоссальным трудолюбием, верностью родному государству и бесконечной преданностью императору. Это был очень строгий и даже несколько, жестокий человек, исполнительный и аккуратный, никогда не допускавший ни малейшей оплошности в ведении дел. Но проявляя нетерпимость к халатности и лени, Аракчеев не жалел и себя. Полное погружение в работу было характерной чертой Алексея Андреевича, сделавшего его сухим и черствым, окончательно лишив друзей и близких. Дворянское окружение не любило Аракчеева за чрезмерное высокомерие, неподкупность и жестокость.


Чиновничье сословие открыто боялось его за жесткое преследование халатности, мздоимства, волокиту и прочее. Однако, такие его свойства как преданность отечеству, бескорыстие и исполнительность сделали Алексея Андреевича незаменимым администратором в окружении государя. Однако жестокий граф мог любить, и страдать. Тяжелым ударом для него была потеря женщины недворянского происхождения по имени Настасья, служившей в его имении управительницей. По некоторым данным Настасью связывали с Аракчеевым длительные отношения, и ее убийство едва не сломило несокрушимого графа. За всю свою жизнь Аракчеев не встретил женщины, которая смогла заменить ему Настасью.

По сведениям советских историков Аракчеева ненавидели все дворянское сообщество, крестьянство, иные сословия. Не чествовали высокопоставленного чиновника и в военных кругах. Однако такое утверждение можно поставить под сомнение, изучая отзывы современников. Например, Пушкин, написавший в годы своей юности едкую эпиграмму в адрес Алексея Андреевича, довольно лояльно отзывается о нем в связи с кончиной и даже сожалеет о несостоявшейся встрече. Кроме того, весьма показателен рассказ, датированный 1733 года, переданный капитаном Демором Н.Ф. Капитан артиллерист поведал об отношениях всесильного графа Аракчеева и молодого Долгорукова. Известное пристрастие опрашивать встречных о собственной персоне стало первым опытом общения молодого поручика с Алексеем Андреевичем. В первую встречу, Долгоруков выказал незнакомцу свое негативное отношение к деятелю Аракчееву и идее создания военных поселений. В ответ на свои претензии к личности графа о чрезмерной жестокости и строгости, молодой человек получил резкий, но убедительный ответ о том, что Аракчеев не любит лишь лентяев и бездарей. Характеризует Алексея Андреевича тот факт, что никаких санкций к Долгорукову принято не было. Более того, по свидетельствам современников Аракчеев проявлял к поручику благосклонность, хотя безжалостно нагружал его работой и неусыпно следил за ее исполнением.

Если рассматривать подробнее историю создания военных поселений, можно увидеть, что инициатива столь опрометчивого мероприятия принадлежала императору Александру. В архивных документах остались свидетельства того, что разработка документации и проектов строительства и порядка функционирования, по большей части, возлагалась на не менее известного Сперанского. Несмотря на неприязненное отношение к данному политику и несогласие с необходимостью указанных преобразований, Аракчеев принялся за выполнение задания. В силу своей исполнительности, строгости и преданности граф не задумывался о верности требования императора. Алексей Андреевич стал лишь исполнителем, причем очень хорошим и упорным, а не вдохновителем создания военных поселений, коим изображают его историки.

Аракчеев отнюдь не был тупым и упрямым, каким рисуют его советские учебники. Невежественный исполнитель не мог бы завоевать того уважения и признания со стороны просвещенного Александра, внука образованнейшей императрицы Екатерины II. Личностные качества Аракчеева не могут служить поводом шельмования этого человека как государственного деятеля и исторической фигуры. Нельзя назвать глупостью и грубостью преданность государю и беззаветную любовь к отчизне, которыми была пронизана вся жизнь великого деятеля. По словам слуг, присутствовавших в момент кончины графа в его комнате, последний свой взгляд он подарил императору. Такое поведение не могло быть ни притворством, ни невежеством - это достойное и глубокое чувство верного российского подданного, посвятившего всю свою жизнь служению отечеству.
Автор: Вадим Собин


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter

Видео в тему

Девять Мифов о Тиране-Романтике

Читайте также
Загрузка...
Комментарии 4
  1. kagorta 24 января 2012 09:04
    Идеальный исполнитель хорош только при талантливом руководителе. А так идеальный исполнитель еще играл и роль громоотвода от образованного императора. Идея его, а виноват Аракчеев.
  2. 755962 24 января 2012 11:19
    "Солдафон, царский сатрап, мечтавший превратить Россию в большую казарму с фельдфебелями по углам... "

    "Его неутомимая, всесторонняя и несомненно полезная для государства деятельность, бескорыстие и старание всюду добиться правды, и, наконец, железная воля и разумная строгость - качества, необходимые для кормчего русского государственного корабля, плывшего в то время в водовороте бурных иноземных течений..."

    Эти две взаимоисключающие характеристики относятся к одному и тому же человеку - генералу Алексею Андреевичу Аракчееву, чье имя в XIX веке стало для многих россиян нарицательным.
    755962
  3. Аскет 24 января 2012 11:34
    К Аракчееву Александр I питал безграничное доверие. Уезжая из России, он оставлял временщику чистые бланки с своей подписью, на которых тот мог писать любые распоряжения, а "из дальних странствий возвратясь", все учиненное Аракчеевым одобрял. Сам Аракчеев так определил свое положение в стране: "Государь - мой друг, и жаловаться на меня можно только Богу". Секрет неизменной в течение трех десятилетий привязанности ангельски симпатичного внешне, просвещенного, джентльменски воспитанного Александра I к дьявольски антипатичному чуть ли не во всех отношениях Аракчееву не прост. Все началось в тот день 5 ноября 1796 г., когда Павел I, вступая на престол, подвел к Александру своего верного оруженосца Аракчеева и соединил их руки со словами: "Будьте друзьями и помогайте мне!" Этот день оба они запомнили на всю жизнь как завет отца и государя. I Смерть Павла еще больше возвысила этот завет, скрепила его государевой и отцовской кровью. Аракчеев отныне угнездился в / сердце царя как воплощенная память об его отце: возвеличивая павловского любимца, Александр отчасти утешал свою совесть невольного отцеубийцы. К тому же Аракчеев, по словам А.И. Герцена, отличался "нечеловеческой преданностью, механической исправностью, точностью хронометра <...> Такие люди - клад для царей". Наконец, нельзя не признать в Аракчееве и хороших качеств: он был, что называется, крепок житейским умом, не воровал, не брал взяток и даже отказывался от наград, на которые были так падки другие соратники царя. Вот характерный пример. 31 марта 1814 г. по случаю капитуляции Парижа Александр I произвел в фельдмаршалы М.Б. Барклая де Толли и... Аракчеева, но "Змей Горыныч" упросил царя отменить указ о нем.
    Александр I использовал Аракчеева для устрашения России, но не сразу после войн 1812-1815 гг. В первые годы репрессий Священного союза царь не слишком душил Россию, понимая, что она нуждается в послаблениях. Войны (особенно французское нашествие) унесли жизни 2 млн. россиян только мужского пола и разорили страну. Целые губернии были опустошены, сотни деревень выжжены до основания. Многие города лежали в руинах, Москва почти вся сгорела. Помещики же, чтобы компенсировать свои материальные потери, усиливали и без того варварскую эксплуатацию крестьян. Надежды крестьян на то, что царь наградит их за патриотизм, не оправдались. В манифесте Александра I от 30 августа 1814 г., который одаривал все сословия различными милостями, о крестьянах было сказано буквально следующее: "Крестьяне, верный наш народ, - да получат мзду свою от Бога!" Крестьянский люд, возвращенный под ярмо барщины, повсеместно роптал: "Мы избавили отечество от тирана, а нас опять тиранят господа!"
    За первую четверть XIX в. в России вспыхнуло больше 650 крестьянских волнений, причем две трети из них - за 1815-1825 гг. Формы крестьянского протеста были разные - от верноподданнических жалоб царю, которого крестьяне с этой целью буквально "ловили" на дорогах империи, до вооруженных восстаний.
    Особенно крупными были волнения на Украине и в области Войска Донского 1819-1820 гг. с участием 45 тыс. крестьян. Против них Аракчеев направил регулярные войска с артиллерией. Командовал ими генерал-адъютант А.И. Чернышев - будущий военный министр. Он подавил волнение с чисто аракчеевской жестокостью, после чего сам Аракчеев приехал на Дон чинить суд над четырьмя сотнями "зачинщиков". По его приказу больше 200 крестьян были биты кнутами (иные из них - насмерть) и почти столько же сосланы на каторгу и поселение в Сибирь.
    Особенно крупными были волнения на Украине и в области Войска Донского 1819-1820 гг. с участием 45 тыс. крестьян. Против них Аракчеев направил регулярные войска с артиллерией. Командовал ими генерал-адъютант А.И. Чернышев - будущий военный министр. Он подавил волнение с чисто аракчеевской жестокостью, после чего сам Аракчеев приехал на Дон чинить суд над четырьмя сотнями "зачинщиков". По его приказу больше 200 крестьян были биты кнутами (иные из них - насмерть) и почти столько же сосланы на каторгу и поселение в Сибирь.
    Военные поселяне сопротивлялись аракчеевскому режиму всеми способами, вплоть до вооруженных восстаний. Крупнейшее из них - в г. Чугуеве Харьковской губернии летом 1819 г. - Аракчеев утопил в крови: под его диктовку военный суд приговорил 275 повстанцев к смертной казни. Александр I стоял на своем твердо: "Военные поселения будут во что бы то ни стало, хотя бы пришлось уложить трупами дорогу от Петербурга до Чудова!" (больше 100 км первой линии военных поселений). Аракчеев же еще подстрекал царя: "Повелеть извольте - и всю Россию военным поселением сделаем!"
    Впрочем, кадровая армия содержалась немногим лучше военных поселений и тоже протестовала[5]. Очень напугало и озлобило царизм "возмущение" 16 октября 1820 г. в лейб-гвардии Семеновском полку.9 апреля 1820 г. по настоянию Аракчеева командиром Семеновского полка был назначен полковник Ф.Е. Шварц, который к тому времени успел прославиться "шварцевым" погостом в Екатеринославе, т. е. братской могилой для солдат, замученных им до смерти. Может быть, поэтому Аракчеев отрекомендовал Шварца царю как "человека с особыми военными /69/ качествами" и предписал Шварцу "выбить дурь" из семеновцев. Шварц сразу восстановил в полку культ шпицрутенов и собственноручно бил "виновных" (например, в том, что "кашлял" или "невесело смотрел") перчатками по глазам, плевал им в лицо, пинал ногами. Когда же 16 октября он поволок в чем-то провинившегося рядового вдоль строя, приказав солдатам плевать на их товарища, семеновцы потеряли терпение.В тот же вечер 1-я "государева" рота самовольно построилась на перекличку, вызвала ротное начальство и подала ему жалобу на полкового командира. Остальные роты поддержали 1-ю. Семеновцы хотели было убить Шварца, однако он изобретательно спрятался, закопавшись в навоз. Попытки высоких чинов (включая брата царя великого князя Михаила Павловича и петербургского генерал-губернатора графа М.А. Милорадовича) уговорить семеновцев принести повинную ни к чему не привели. Военные власти попытались припугнуть "бунтовщиков", заявив, что против них выставили шесть пушек. "Бунтовщики" отвечали: "Мы под Бородином и не шесть видели!"Подавить возмущение семеновцев удалось сравнительно легко (весь полк был арестован и без сопротивления препровожден в Петропавловскую крепость), но царизм усмотрел в нем страшную для себя опасность, впервые осознав, что армия, даже гвардия, перестает быть его надежной опорой. Неудивительно, что царь и его alter ego подвергли семеновцев лютой расправе: 802 солдата были преданы суду, девять из них получили по 6 тыс. палок и еле живыми были сосланы на каторгу, остальные - в ссылку; весь полк был расформирован.
    Волнения в армии и особенно бунт семеновцев дали понять царизму, что крамола может грозить отовсюду. Поэтому он как никогда усилил полицейский надзор за всеми слоями общества. С 1810 г. в стране функционировало Министерство полиции. Сверх того особая служба сыска находилась в ведении Аракчеева. Наконец, и Милорадович имел свою шпионскую агентуру. Однако царизм не удовольствовался этим трехзвездием тайных полиций и в 1821 г., вскоре после бунта семеновцев, учредил специальную полицию в армии. Сыск стал настолько всеобъемлющим, что сам Аракчеев подозревал за собой негласное наблюдение. Декабрист Г.С. Батеньков вспоминал о том времени: "Все подведены уже были под один уровень невозмутимого бессилия и все зависели от многочисленных тайных полиций".

    А ТЕПЕРЬ СРАВНИТЕ С "КРОВАВОЙ ПУТИНСКОЙ ГЕБНЁЙ"

    http://scepsis.ru/library/id_1435.html
  4. Страбон 24 января 2012 13:26
    Пушкину вереть можно, а все остальное могли навешать человеку по злобе и зависти.
    Страбон

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня