Прибалтийский особый: первые часы войны

Прибалтийский особый: первые часы войны

В конце мая 1941 года И.Ф. Кузнецов доложил начальнику Генерального Штаба РККА о завершении формирования противотанковых бригад и ВДК округа. При этом командующий округом с горечью отмечал, что комплектование воздушно-десантных частей произведено из личного состава, который не прошел даже первоначального обучения, а часть личного состава соединений и частей была набрана «из коренных народностей республик Средней Азии и Закавказья, плохо владеющих или вообще не владеющих русским языком. Корпусные части укомплектованы с широкой заменой специальностей». Противотанковые бригады округа вследствие этого были недоукомлектованы, а половина личного состава специальности не обучена. Кроме того...

В августе 1940 года в состав СССР вошли три прибалтийских государства: Литва, Латвия и Эстония. Оставляя за скобками данной статьи проблематику собственно вхождения данных государств в состав СССР и последующую политику советской власти в этих странах, отметим лишь, что на территории этих стран в этом же году был создан Прибалтийский Особый военный округ (ПрибОВО), точнее 17 августа 1940 года он стал называться именно так, а организован был еще 11 июля 1940 года, в состав войск которого вошли и национальные армии Литвы, Эстонии и Латвии.

Первоначально в командование округом вступил генерал-полковник авиации А.Д. Локтионов, однако уже к концу 1940 года стало понятно, что Александр Дмитриевич не вполне справляется с возложенными на него полномочиями по командованию округом. На совещание руководящего состава РККА 23 - 31 декабря 1940 года командующий округом не прибыл, сославшись на болезнь, также отсутствовал и член Военного совета округа корпусной комиссар И.З. Сусайков. Зато начальник штаба ПрибОВО генерал-лейтенант П.С. Кленов проявил завидную активность на совещании. После окончания такого знакового мероприятия командующий ПрибОВО и член Военного совета округа были освобождены от своих должностей. Командующим округом был назначен генерал-лейтенант Ф.И. Кузнецов (звание генерал-полковник получено в феврале 1941 г.), а членом Военного совета - корпусной комиссар П.А. Дибров. Начальник штаба округа сохранил свою должность.


По прибытии в округ Ф.И. Кузнецов проинспектировал вверенные ему войска, ситуация оказалась весьма плачевна: его предшественник практически ничего не сделал для повышения боеспособности округа. Вместо оборудования новой государственной границы и боевой подготовки войска занимались по большей части обустройством военных городков, хранилищ для техники и иными хозяйственными работами. Особенно плохо дело обстояло с возведением укрепленных районов по линии новой госграницы. По просьбе командующего округом из центральных районов СССР весной 1941 года прибыло большое количество строительных батальонов, так, только в полосе обороны 11-й армии было задействовано 30 «чужих» саперных и инженерно-саперных батальонов.
Для прикрытия 300-километрового участка советско-германской границы в округе должно было быть развернуто 7 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизий. Оборона побережья Балтийского моря возлагалась на Балтийский флот и подчиненные ему части береговой обороны, кроме того с той же целью из состава войск округа выделялось 2 стрелковых дивизии.

Общая списочная численность войск ПрибОВО на 22 июня 1941 года составляла 325 559 человек. В состав округа входили 19 стрелковых дивизий, 4 танковых и 2 мотострелковые дивизии, 5 смешанных авиадивизий (см. «Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны» и Статистический сборник №1 МО РФ 1994 г.). В составе же армий прикрытия государственной границы находились 11 стрелковых, 4 танковых и 2 моторизованных дивизии. В состав этих соединений входили 183 500 человек личного состава , 1475 танков в двух механизированных корпусах округа (3-м и 12-м МК), 1271 орудие и 1478 минометов, 1632 противотанковых орудий, 119 зенитных пушек, и 1270 боевых самолетов (на 21 июня исправно 530 истребителей и штурмовиков и 343 бомбардировщика).

Соотношение сил сторон на 22 июня 1941 года в полосе обороны ПрибОВО было наиболее удручающим для советской стороны. Противник сосредоточил против войск округа две (!) танковых групп из четырех - 3-ю и 4-ю, 1062 и 635 танков соответственно [1]. В состав войск противника наступающих в Прибалтике входили 21 пехотная дивизия, 7 танковых, 6 моторизованных дивизий и 1 моторизованная бригада. Всего 562015 (18-я армия - 184 249 человек; 16-я армия - 225 481 человек; 4-я танковая группа - 152 285 человек.) человек личного состава, 1697 танков, 3045 орудий, 4140 минометов, 2556 противотанковых орудий. В интересах этой группировки действовало более 1000 самолетов (1-й воздушный флот - 412 самолетов и 8 авиакорпус 2-го воздушного флота - 560 самолетов).

Соотношение в полосе обороны ПрибОВО составляло 3:1 по личному составу в пользу противника, по танкам 1:1, по артиллерийским орудиям 2,4:1 в пользу противника, по минометам 2,8:1 в пользу вермахта, по противотанковым орудиям 1,6:1, по зенитным 3:1 в пользу противника, и только по самолетам советские войска имели преимущество 1:1,2. И это без учета численности личного состава 3-й ТГр, и частей 9-й полевой армии ГА «Центр» также наступавших в полосе обороны ПрибОВО.

Задача группы армий «Север» в директиве №21 («Барбаросса») звучала следующим образом:
«...уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз.

[...]

В соответствии с этой задачей группа армий «Север» прорывает фронт противника, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим сильным правым флангом, выслав вперед подвижные войска для форсирования р. Западная Двина, в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград.

4-я танковая группа совместно с 16-й и 18-й армиями прорывает фронт противника между Виштитисским озером и дорогой Тильзит - Шауляй, продвигается к Двине в район Двинска и южнее и захватывает плацдарм на восточном берегу Двины.

[...]

16-я армия во взаимодействии с 4-й танковой группой прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар по обеим сторонам дороги Эбенроде - Каунас, стремительным продвижением своего сильного правого фланга за танковым корпусом выходит по возможности быстрее на северный берег р. Западная Двина у Двинска и южнее его.

[...]

18-я армия прорывает фронт противостоящего противника и, нанося главный удар вдоль дороги Тильзит - Рига и восточнее, быстро форсирует своими главными силами р. Западная Двина у Плявинаса и южнее, отрезает находящиеся юго-западнее Риги части противника и уничтожает их. В дальнейшем она, быстро продвигаясь в направлении Пскова, Острова, препятствует отходу русских войск в район южнее Чудского озера...»

Исходя из данных советской разведки о переброске в Восточную Пруссию 4-й Танковой группы вермахта (ТГр), Ф.И. Кузнецов начал постоянно ставить перед наркомом обороны вопрос об усилении противотанковой обороны округа. Настойчивость дала положительные результаты: 20 апреля 1941 года Военным Советом ПрибОВО была получена директива наркома обороны СССР о формировании к 1 июня 1941 года в составе округа 9-й и 10-й противотанковых артиллерийских бригад РГК (резерва главного командования), в Шауляе и Каунасе соответственно. Кроме того предусматривалось формирование в Двинске (Даугавпилс) 5-го воздушно-десантного корпуса (ВДК).

В конце мая 1941 года И.Ф. Кузнецов доложил начальнику Генерального Штаба РККА о завершении формирования противотанковых бригад и ВДК округа. При этом командующий округом с горечью отмечал, что комплектование воздушно-десантных частей произведено из личного состава, который не прошел даже первоначального обучения, а часть личного состава соединений и частей была набрана «из коренных народностей республик Средней Азии и Закавказья, плохо владеющих или вообще не владеющих русским языком. Корпусные части укомплектованы с широкой заменой специальностей». Противотанковые бригады округа вследствие этого были недоукомлектованы, а половина личного состава специальности не обучена. Кроме того, командующий округом подчеркивал, что «большой некомплект начальствующего состава в бригадах не может быть покрыт из ресурсов округа».
В итоге, жалобы Федора Исидоровича привели к визиту очередной комиссии для проверки боеготовности войск - это, так сказать, вместо реальной помощи командованию ПрибОВО - но ради справедливости надо отметить, что обученных специалистов, командного состава и поголовно образованных призывников взять было просто негде.

В современной отечественной историографии существует своеобразная «священная корова»: вот мол, командование Одесского военного округа привело вопреки приказам руководства РККА силы округа в боевую готовность; и всё, и "вермахт не прошел". Однако, оказывается не только ОдВО занимался «самодеятельностью». Недавно введенные в научный оборот документы показывают, что командующий ПрибОВО оценивал вероятность начала «большой» войны весьма и весьма высоко. Причем, силы противника, задействованные против ОдВО и ПрибОВО даже сравнивать смешно.
В начале июня 1941 года по результатам работы комиссии наркомата обороны был составлен специальный приказ командующего округом за номером 0052. В частности в нем говорилось следующее:
«Проверка боевой готовности частей округа показала, что некоторые командиры частей до сего времени преступно не уделяют должного внимания обеспечению боевой готовности и не умеют управлять своими подразделениями и частями». [2]

В приказе отмечались: плохие знания командирами своих районов боевого использования частей; в мирное время подразделения отправляются на работы за десятки километров от мест постоянной дислокации без оружия и боеприпасов; отвратительное оповещение и сбор по тревоге; медленное выдвижение в районы сбора и огромные пробки войск на дорогах вследствие неумением управлять войсками на марше, плохое взаимодействие родов войск; плохо налаженное управление войсками особенно в звене дивизия - полк. Особо отмечено, что «…командный состав не умеет ориентироваться на местности, ночью блудит [так в документе - V_P], не умеет управлять, бегает по полю боя вместо посыльных». [2]
В приказной части данного документа отмечено:
«1. Командующему 8-й армией лично с командирами дивизий провести занятия на местности… К 29 июня каждый командир дивизии должен выработать решение на местности, которое командующему армией утвердить….
2. Командирам корпусов провести учение на местности с каждым командиром полка к 24.6.
3. Командирам дивизий провести учение на местности с каждым командиром батальона - дивизиона к 28.6
4. Задача учения - по выработанному решению старшего начальника подготовить занятие местности для упорной обороны. Главное - уничтожать танки и пехоту противника, укрыть свои войска от авиации, танков и артиллерийского огня противника.
5. проволочные заграждения начать устанавливать немедленно, а также подготовить установку минных полей и образование завалов». [2]

Дальше командующий округом подчеркивал:
«Командиры батальонов, дивизионов, рот, батарей должны точно знать свои позиции и пути скрытного подхода к ним, а как только будут заняты позиции, особое внимание обратить на закапывание всех видов вооружения и личного состава глубоко в землю». [2]

Необходимо было заранее подготовить по две огневые позиции для каждого пулемета, миномета и орудия - основную и запасную. Рекомендовалось обратить особое внимание на организацию огня артиллерии с тем, чтобы массировать ее огонь на любом направлении, где можно ожидать появления танков противника, для чего нужно было заранее готовить маневр огнем и колесами.
Командующий округом подчеркнуто обращал внимание на вопросы управления. Он требовал от всех командиров обеспечить надежное управление в бою за счет заблаговременной подготовки основных и запасных командных пунктов, начиная от батальона и до дивизии включительно, а также основных и запасных линий связи. Кроме того командующий перечислил все методы, которыми противник попытается дезорганизовать управление. Он прямо предупреждал:
«Надо учесть, что на узлах связи работают слабо проверенные люди, в числе которых могут быть шпионы, работающие на противника. Поэтому с первого дня выхода дивизии в район своих действий все узлы связи на территории полосы дивизии - корпуса должны быть заняты связистами войсковых частей. Надо твердо установить опознавательный сигнал старшего начальника для младшего и младшего для старшего. Отдавать устные приказы имеет право лишь прямой и непосредственный начальник. Никаких устных приказов не отдавать по телефону… Письменные приказы должны быть написаны кратко и ясно…» [2]

В приказе устанавливался 40-минутный срок готовности поднятия частей всех родов войск по тревоге. Некоторые строки предвоенного приказа командующего ПрибОВО оказались воистину пророческими:
«Надо твердо понять, что ошибки в действиях одного человека, особенно когда этот человек является командиром, могут стоить большой крови». [2]

И в завершении:
«Приказ полностью знать начсоставу до командира дивизии включительно. Командующему армией, командиру корпуса и дивизии составить календарный план выполнения приказа, который полностью выполнить к 25 июня 1941 года». [2]

Не правда ли весьма примечательный документ? Из него хорошо видно, что в отличие от Западного Особого военного округа, где царило ожидание «указаний сверху», Федор Исидорович предпринимал меры по подготовке к вторжению, однако, к сожалению, все эти мероприятия безнадежно запоздали. Забегая вперед, скажу, что несмотря на незавершенность мероприятий по приведению войск округа в боевую готовность и худшее из возможных соотношение сил сторон на 22 июня 1941 года, Ф.И.Кузнецову удалось не допустить полного разгрома сил его округа в приграничном сражении.
Этот приказ был подписан командующим, членом Военного совета и начальником штаба округа, отпечатан в 41 экземпляре и разослан адресатам 15 июня 1941 года. То есть за неделю до начала ВОВ!
Но на этом командующий ПрибОВО не остановился! 14 июня началась передислокация четырех стрелковых дивизий (СД) и управления 65-го стрелкового корпуса (СК) в приграничную зону. Ближе к границе были переброшены 4 корпусных артполка и 1 гаубичный полк (ГАП) РГК. Все эти соединения и части должны были сосредоточиться в указанных районах к 23.06.41.

Несмотря на строжайшее предупреждение наркома обороны в отношении письменных документов на приведение войск приграничных округов в состояние повышенной боеготовности, в Центральном архиве министерства обороны РФ сохранилась телефонограмма Военного совета ПрибОВО, датированная 13 июня, направленная командиру 48-й СД (копия командарму 8):
«1. 48-ю стрелковую дивизию вывести и расположить на стоянку в лесах южнее и севернее Немакшчай. Точно районы для полков отрекогносцировать и определить в течение 14 и 15 июня.
2. Вывести все части дивизии и взять с собой все запасы, рассчитанные на первый мобилизационный эшелон.
3. На зимних квартирах оставить минимальное количество людей, необходимых для отмобилизования 2-го эшелона дивизии и окарауливания складов с имуществом, оставленного для 2-го мобилизационного эшелона.
4. Выступить в ночь с 16 на 17 июня и перейти в новый район только ночными переходами. Сосредоточение дивизии закончить полностью к 23 июня.
5. Днем располагаться на привалах, тщательно маскируя части и обозы в лесах.
6. План перехода дивизии в новый район и заявку на необходимый автотранспорт предоставить мне к 1.00 16 июня 1941 года.
7. [дописано от руки - авт.] Особое внимание обратить на полную боевую готовность дивизии». [3]

Через 2 дня, 15 июня Военный совет округа направил шифрограмму начальнику АУ (артиллерийского управления) округа. Этим документом приказывалось «вывести из Рижского лагеря и перевезти в места зимних стоянок» к исходу 23 июня оба корпусных артиллерийских полка (АП). К 26 июня 402-й гаубичный артиллерийский полк большой мощности (ГАП БМ) вывести и расположить в районе леса станции Ужпелькяй. В конце приказа дописано от руки: «Перевозку провести ночью. Погрузку - перед наступлением темноты. Выгружать на рассвете». [4]
16 июня Ф.И. Кузнецов отправляет в войска директиву о порядке оповещения войск округа в случае нарушения противником госграницы:
«Командиры дивизий, получив сообщение о переходе границы от командиров пограничных частей, своих разведывательных частей или от постов ВНОС и проверив его, докладывают командующему войсками округа или начальнику штаба округа в первую очередь, а затем уже командиру корпуса или командующему армией, принимая одновременно меры к отражению».

В эти же дни командующий ПрибОВО бомбардирует наркома обороны и начальника Генштаба постоянными докладами о концентрации германских войск у советской границы, но Москва упорно молчит.
Наконец 18 июня Москва разрешает под видом проведения учений, выведение первого эшелона штаба ПрибОВО (250 генералов и офицеров), который к 12.00 20 июня занял заранее приготовленный командный пункт в лесу в 18 км северо-восточнее от Паневежиса. Второй эшелон штаба был выведен 21 июня.
В этот же день командующий ПрибОВО генерал-полковник Федор Исидорович Кузнецов отдает приказ №00229, в котором с целью быстрейшего приведения в боевую готовность войск округа приказывалось к исходу дня 18 июня вывести соединения армий в полосы прикрытия госграницы, а также привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону и средства связи на территории округа - и осуществить ряд других мероприятий по отражению возможной агрессии противника. Но тут же последовало «одергивание» из Москвы. Приведение в полную боевую готовность средств ПВО к 21 июня 1941 года было отменено начальником Генштаба РККА Г.К. Жуковым: «Вами без санкции наркома было дано приказание по ПВО о введении в действие положения №2, а это значит - провести по Прибалтике затемнение, чем и нанести ущерб промышленности. Такие действия могут проводится только с разрешения правительства. Ваше распоряжение вызывает различные толки и нервирует общественность. Требую немедленно отменить незаконно отданное распоряжение и дать шифровкой объяснение для доклада наркому». Увы, объяснение Кузнецова пока не найдено.
Несмотря на это командующий ПрибОВО продолжает приведение войск округа в боевую готовность. 18 июня штаб округа отдал подчиненным войскам приказ следующего содержания:
«С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий [даже вот как - авт.] округа приказываю:

Командующим 8-й и 11-й армиями:

[…]

в) приступить к заготовке подручных материалов (плоты, баржи и т.д.) для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса. Пункты переправ установить совместно с оперативным отделом штаба округа.
30-й и 4-й понтонные полки подчинить военному совету 11-й армии. Полки иметь в полной готовности для наведения мостов через реку Неман. Рядом учений проверить условие наводки мостов этими полками, добившись минимальных сроков выполнения;

[…]

е)командующим войсками 8-й и 11-й армий - с целью разрушения наиболее ответственных мостов полосе: госграница и тыловая линия Шауляй, Каунас, р. Неман прорекогносцировать эти мосты, определить для каждого из них количество ВВ, команды подрывников и в ближайших пунктах от них сосредоточить все средства для подрывания. План разрушения мостов утвердить Военному совету армии. Срок выполнения 21.6.41» [5]

19 июня Кузнецов отправляет всем командующим армиями округа директиву из четырех пунктов:
«1. Руководить оборудованием полосы обороны. Удар на подготовку позиций на основной полосе УР, работу на которой усилить.
2. В предполье закончить работы. Но позиции предполья занимать войсками только в случае нарушения противником госграницы.
3. Для обеспечения быстрого занятия позиций как в предполье, так и в основной оборонительной полосе соответствующие части должны быть совершенно в боевой готовности.
4. В районе позади своих позиций проверить надежность и быстроту связи с пограничными частями». [6]

Не надо считать, уважаемый читатель, что Ф.И. Кузнецов был единственным в ПрибОВО человеком, считавшим скорое нападение германских войск фактом решенным. Толковые командиры соединений, и особенно те, чьи части были расположены непосредственно вблизи границы понимали, что это вопрос нескольких дней - максимум недели-двух. Например, сохранилась шифровка командира 125-й СД 11-го СК 8-й армии от 19 июня 1941 года. Генерал-майор П.П. Богайчук пишет командующему округом:

«По агентурным данным и данным перебежчиков, в районе Тильзит сосредоточено до семи дивизий германских войск.

С нашей стороны мер оборонительного характера, гарантирующих от нападения мотомеханизированных частей, не предпринято, и достаточно немцам пустить один танковый батальон, как удерживаемый гарнизон может оставаться захваченным врасплох. Внутренний наряд и патрули могут только предупредить части, но не обеспечить. Полоса предполья без гарнизонов войск немцев не задержит, а пограничники могут своевременно полевые войска и не предупредить. Полоса предполья дивизии находится к госгранице ближе, чем к частям дивизии, и без предварительных мероприятий по расчету времени немцами будет захвачена раньше вывода туда наших частей.

Докладывая о создавшейся обстановке на границе, прошу:
1. Дать указания, какие мероприятия сейчас я могу провести в жизнь, гарантирующие от неожиданного вторжения мотомехчастей немцев, или дать мне право самому разработать план мероприятий, но средств дивизии для этого мало….
4. Разрешить мне вывести для работы в полосу предполья не два батальона, предусмотренные директивой округа №00211, а четыре».

Очень интересна реакция на докладную генерал-майора Богайчука вышестоящих инстанций. Командующий ПрибОВО наложил на нее следующую резолюцию: «Боевых патрон на руки не выдавать, но подготовить их выдачу. Для окончания работ предполья выдвинуть три батальона. Больше поддержки. Силы и средства у Вас есть. Крепко управлять, смело и умело все используйте. Не нервничать, а быть по-настоящему в полной боевой готовности».

Совершенно иную реакцию, граничащую с истерикой, вызвала другая инициатива командира 125-й СД в Москве. Начальник Генерального Штаба РККА Г.К. Жуков срочно направляет в адрес Военного совета ПрибОВО шифрограмму следующего содержания:
«Приказать командиру дивизии Богайчуку дать шифром ЛИЧНОЕ объяснение народному комиссару обороны, на каком основании он произвел эвакуацию семей начальствующего состава дивизии. Народный комиссар считает это актом трусости, способствующим распространению паники среди населения и провоцирующим на выводы, крайне нежелательные для нас». [7]

Но самым решительным шагом командующего ПрибОВО был вывод войск 8-й армии округа в районы, предусмотренные планом прикрытия государственной границы. К сожалению, приказ этот был отдан устно. Однако, это подтверждается уцелевшими документами соединений 8-й армии. Так, в боевом распоряжении штаба той же 125-й СД от 16.30 19 июня 1941 года (г. Тауроген) указано, что «во исполнение устного распоряжения командира 11-го стрелкового корпуса 125-я стрелковая дивизия сегодня 19.6.41 г. Выходит и занимает оборонительный рубеж на фронте …. Готовность обороны к 4.00 20.6.41 г., системы огня к 21.00 19.6.41 г. Вывод частей на главную оборонительную полосу начать немедленно, произвести расчлененными строями и закончить к 18.00 19.6.41 г. …. Готовые доты немедленно принять и занять их гарнизонами с соответствующим вооружением…»
Это боевое распоряжение было выполнено. Уже 20 июня генерал-майор Богайчук докладывает в штаб округа: «Части дивизии пришли в район предполья. Прошу указаний, можно ли выдавать средства химической защиты НЗ на руки».
Но под напором Москвы, командующего ПрибОВО начинают одолевать сомнения - так ли он все делает, когда из столицы ему твердят одно, а видит он в округе совсем другое. Все же на телефонограмме неугомонного Богайчука он пишет указание начальнику штаба округа: «Проверяйте, чтобы преждевременно никто не полез в предполье. Создавать повод для провокаций нельзя». И начальник штаба гневно телеграфирует в 125-ю СД: «Что это такое? Вы знаете, что предполье запрещено занимать? Срочно выясните». Генерал-майора Богайчука можно только пожалеть - сложно представить, что он ощущал утром 22 июня 1941 года...

Несмотря на все сомнения Кузнецов выводит войска 8-й армии в районы , предусмотренные планом прикрытия госграницы. Тем не менее, возникает устойчивое ощущение, что командование ПрибОВО вело своеобразную «двойную игру». С одной стороны округ явно готовился к отражению агрессии противника, с другой - тщательно скрывал это от собственного вышестоящего командования, и тормозил инициативу «снизу». Нельзя не отметь эту парадоксальную ситуацию. Но воздадим должное генерал-полковнику Ф.И. Кузнецову: он сделал гораздо больше, чем тот же командующий ЗапОВО, хотя и ограничился полумерами.

22 июня, в 0 часов 25 минут начальник штаба ПрибОВО П.С. Кленов направляет донесение в Генштаб РККА (копии начальнику РазведУпра РККА, начальникам штабов 8-й, 11-й и 27-й армий, начальнику штаба ЗапОВО). В донесении он сообщает, что продолжается сосредоточение немецких войск в Восточной Пруссии. Также части вермахта выводятся к советско-германской границе. Закончено строительство понтонных мостов через реку Неман в ряде районов. Охрана границы с немецкой стороны возложена на полевые части вермахта. В Клайпедской области гражданскому населению предложено эвакуироваться вглубь от границы на 20 км. В Сувалкинском уезде жители выселены на 5 км от границы. 16 июня 1941 года в районе Сувалки был произведен учет лошадей, которые должны быть взяты в армию 20 июня. [8]
В 1.30 получена телеграмма Генерального Штаба РККА, а в 2.15 она была продублирована Военным советом округа в 8-ю и 11-ю армии.
Утром 22 июня 1941 года войска немецкой группы армий «Север», после массированных бомбовых ударов и артиллерийской подготовки (проведена в 5.30 утра по московскому времени), перешли в наступление.
Начало боевых действий в полосе обороны ПрибОВО для инженерных батальонов, занимавшихся оборудованием приграничной полосы обороны, оказалось полностью неожиданным. Эти батальоны даже не имели стрелкового вооружения. Поэтому, как вспоминает начальник инженерных войск 1-й армии полковник Фирсов, они «рассыпались и сразу же потеряли всякую воинскую организацию, превратившись в толпы людей, спасающихся от гибели, как кто умел… Они беспорядочно сопровождали соединения армии вплоть до отхода ее на рубеж р. Западная Двина и только усиливали зарождавшуюся панику». [9]
В первые же часы вторжения штаб ПрибОВО тщетно пытался организовать управление подчиненными войсками. Проводные линии связи были частично разрушены немецкой авиацией, но в большей степени перерезаны диверсантами и местными жителями, из числа агентов германской разведки. Поэтому первое боевое донесение штаба ПрибОВО начальнику Генштаба РККА, отправленное в 10.00 утра 22 июня было общего характера. В нем говорилось о начале наступления войск противника и о вступлении с ним в бой отдельных соединений округа.
Между тем, положение с самого начала боев было тяжелейшим. К 12.00 был окружен один из полков 10-й СД в районе Кулей, что заставило эту дивизию отойти на рубеж реки Минья. Части 125-й СД вели тяжелые бои в полуокружении в районе Тауроген. 33-я СД попала под сосредоточенный удар 28-го и 2-го армейских корпусов немцев и отходила на восток. Также под напором противника отходили на восток 128-я и 188-я СД. Связи со штабом округа и соседями не было, каждый командир соединения действовал на свое усмотрение.
Через 2,5 часа, в 14.30 штабом Северо-западного фронта (так теперь назывался ПрибОВО) в Генштаб РККА было направлено новое боевое донесение. И снова в нем звучат лишь общие фразы. В этом же донесении упоминаются потери среди авиации округа, которые признаются «значительными».
Заканчивался первый день войны, но связи штаба Северо-западного фронта с войсками все не было. Но уже стали прибывать делегаты связи на самолетах, автомобилях и мотоциклах.
Вести были неутешительны.
Начальник штаба фронта понял, что отделаться расплывчатыми формулировками уже не получится.

В 22.00 в Генштаб РККА была направлена оперативная сводка штаба Северо-западного фронта (СЗФ), в которой в частности говорилось: «Фронт обороны 8-й армии прорван на направлении Крытинга танками и мотоциклетными частями противника. Соединения 11-й армии под натиском противника отходят. Связь с отдельными соединениями утеряна». [10] Сразу следует отметить, что сводка штаба СЗФ оказалась наиболее реальной и честной из всех сводок всех фронтов поступивших в Генштаб РККА в течение дня 22 июня 1941 года.

В ночь с 22 на 23 июня штабу СЗФ так и не удалось восстановить проводную связь ни с одним штабом армий. Поэтому 23 июня было решено подготовить управление войсками фронта из запасного узла связи (г. Двинск), куда утром 24 июня была отправлена часть подразделений 17-го отдельного полка связи фронта. Вечером того же дня штаб фронта выбыл из Поневежеса и утром 25 июня прибыл в Двинск, к которому в это время уже подходили войска противника.
Но Двинск был крупнейшим железнодорожным узлом, и подвергался постоянной бомбардировке авиацией противника. Немецкие самолеты буквально «висели» над городом. Кроме того на железной дороге и в окрестностях Двинска действовали многочисленные группы диверсантов. В этих условиях штаб фронта начал выдвижение из Двинска по дороге на Резекне. На 44-м километре этой дороги во второй половине дня штабу фронта наконец-то удалось связаться по радио с 8-й и 11-й армиями, а по телеграфу - с Ригой и Москвой.
Таким образом, несмотря на принятые командованием округа меры, ни одно из соединений ПрибОВО не смогло задержать противника на линии госграницы. Больее того, первые трое суток с начала войны войска первого эшелона фронта вели оборонительные действия по решениям своих собственных командиров, не имея управления со стороны штаба фронта и общего плана ведения боевых действий.
Интересно посмотреть, как воспринимались боевые действия противником. Из журнала боевых действий ГА «Север» следует, что данная группа армий, заняв исходные позиции в 3 часа 05 минут (по берлинскому времени) 22 июня 1941 года, начала наступление и перешла границу на участке Выститис - Балтийское море. Сопротивление советских войск непосредственно на границе оценивается как «незначительное». Подчеркивается, что противник был застигнут врасплох, и все мосты в полосе наступления ГА «Север» попали в руки немцев неповрежденными.
Действуя через разрывы в боевых порядках советских войск, к вечеру 22 июня ГА «Север» прорвала линию приграничных укреплений и по всему фронту продвинулась на глубину до 20 км. В районе западнее Шауляй германской авиацией было подбито и сожжено от 150 до 200 советских танков и грузовых автомашин.
Далее в этом журнале написано, что «на основании показаний военнопленных и местных жителей, а также найденных документов можно предполагать, что противник примерно 4 дня назад оттянул крупные приграничные силы, оставив лишь небольшое арьергардное прикрытие. Где сейчас находятся его главные силы - неизвестно. Поэтому необходимо по возможности быстрее установить с ними соприкосновение с тем, чтобы еще до выхода к Западной Двине завязать с ними бой и уничтожить их». [11]
23 июня наступление германских войск продолжалось, практически не встречая сопротивления. Было отмечено значительное передвижение колонн советских войск по дороге на Каунас, Двинск (Даугавпилс) и по дороге от Вильнюса на северо-восток. Это дало основание германскому командованию полагать, что противник отходит в направлении на Западную Двину. 16-я полевая армия вермахта своими передовыми частями, на правом фланге пробилась в район Каунаса (18 км юго-западнее). Но к концу этого дня отмечается сильное сопротивление противника.
В записях от 24 июня отмечается, что советские войска на ряде участков предприняли контратаки, а вечером по частям 18-й полевой армии был проведен контрудар значительными силами танков. Тут же отмечено, что контратаки производятся разрозненно, проводятся фронтально, в результате чего не достигают успеха, или достигают успеха кратковременного, а советские танковые части несут большие потери. [11]
Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что Северо-западный фронт проиграл приграничное сражение, но, несмотря на то, что наступление немецких войск против войск СЗФ развивалось успешно и достаточно высокими темпами, противник не сумел на территории Прибалтики полностью разгромить советские войска и провести хоть одну операцию по окружению наших армий. Прибалтийский Особый военный округ, самый, кстати, слабый из особых округов СССР, сумел избежать катастрофического развития событий по белорусскому сценарию. Несмотря на это, в начале июля командование СЗФ в полном составе было снято со своих постов с формулировкой «за неумелое управление войсками».

Источники:
1. Jentz T. L. ‛Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation and Combat Employment of Germany,s Tank Force. 1933-1942“. Atglen, PA: Schiffer Publshing Ltd., 1996|2003 P. 190-193, 206.
2. ЦАМО РФ, Ф. 344, Оп. 5554, д. 19, кор. 11696, л. 12
3. ЦАМО РФ, Ф. 344. Оп. 5554, д. 19. кор. 13073, лл. 24-25
4. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 19, кор. 13073, л. 5
5. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5554, д. 31 лл. 12-13
6. ЦАМО РФ ф. 344, оп. 5584, д. 1 лл. 23-24|
7. ИОА ф. 48, оп. 3408, д.14, л. 449
8. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1394, д. 23, л. 76
9. ЦАМО РФ ф. 15, оп. 977441, д. 2, кор. 23343, лл. 65-67
10. ЦАМО РФ ф. 221, оп. 1351, д. 57, к. 10593, лл. 3-4
11. ЦАМО РФ ф. 500, оп. 12462, д. 180, лл. 24-26 фонд трофейных документов
12. «Великая Отечественная. Сборник документов». В 25 томах под редакцией В.А. Золотарева. Русский архив. «ТЕРРА» 1997-1998.
13. И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии Великой войны». Вече 2010.
14. Б. Мюллер-Гиллебрандт «Сухопутная армия Германии 1939-1945», «Изографус» М. 2002 г
15. В. А. Рунов «1941. Первая кровь» Яуза, ЭКСМО М. 2009 г.
Автор: Андрей Кравченко
Первоисточник: http://www.battlefield.ru


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 11
  1. Леха е-мое 4 февраля 2012 18:46
    Полный бедлам .Как всегда беда пришла неожидано хотя ее ждали.
    Леха е-мое
  2. Страбон 4 февраля 2012 20:02
    Очень позновательная статья, много интересного. Непонятна фотография, что там за подразделение, странное вооружение. Автоматические винтовки у всех.
    Страбон
    1. Klibanophoros 5 февраля 2012 18:12
      Планировалось, что самозарядные винтовки полностью заменят трёхлинейки у солдат на поле боя, оставив их только тыловикам. Видимо это фото одной из частей где перевооружение произошло.
  3. dmitri077 5 февраля 2012 12:17
    "взял под свою защиту" ссср страны Прибалтики и НЕ ЗАЩИТИЛ! силёнок и ума не хватило.. ГОД непонятно чем занимались... Воздушно-десантный корпус вообще умиляет... зачем он нужен? для обороны?.. или сами напасть хотели? yes поэтому и не надо удивляться вхождению стран Балтии в НАТО... там их НАМНОГО лучше уберегут от непредсказуемого российского режима... всё стало на свои места... историческая правда восторжествовала...
    dmitri077
    1. Yazov 5 февраля 2012 16:16
      Что? Какя там правда восторжествовала? Прибалты уже из Е.С. рвануть хотят, а про НАТО..... . НАТО скоро само разложится под давлением мирового кризиса. Когда каждое евро будет на счету, прибалтам скажут, чтоб сами себя содержали и обороняли.
    2. Визитор 24 октября 2016 16:02
      Давно ли "российский режим" стал непредсказуемым? Хусейн, Каддафи и Асад тоже не были кровавыми диктаторами, но стали, как только открылись глаза у политиков в Вашингтоне. А вот саудиты, которые, страшно сказать, геев могут на кол посадить, это другое дело, это демократы.
  4. Nechai 5 февраля 2012 14:31
    "...оказывается не только ОдВО занимался «самодеятельностью» - Они просто напросто ВЫПОЛНЯЛИ указания Кремля. А Павлов и Кирпонос саботировали, при поддержке начальника Ген.штаба Жукова. Директиву Сталина от 19.06.41 о скрытом приведении в БГ "ПОЛНАЯ", говоря современным языком. В статье не горовится о том, что нач.опер.отдела штаба Северо-западного фронта, вылетев для "согласования" с Павловым, приземлился в расположении немецких войск. И сразу же передал врагу всё что у него с собой было - карты, шифры, приказы и т.д. Павлов обязан был развернуть КП Фронта к западу от Минска, а он дал указание на развёртывание КП восточнее Минска, как потом выяснилось, "чисто случайно" ЗА минским кольцом окружения. И отбывать и начинать ТАМ РАБОТУ НЕ СОБИРАЛСЯ. Он оперу посещал. И кормил Москву успокоениями. Вообще предвоенный период и начало войны - ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ МУТНО ВСЁ, Недельная "болезнь" Сталина, а посути домашний арест. Нач.Ген.штаба кинулся в Киев воплощать свою мечту - танковый удар на Люблин - Варшаву (величаешее танковое сражение под Дубно). В воспоминаниях бойца, попавшего в плен в первые дни войн в районе Львова, ВРЕЗАЛСЯ в память его рассказ: когда немцы, проведя первичную "селекцию", погнали их в колоне, в одном из сёл, по всей видимости у какого-то немецкого штаба, поенные бойцы увидели групу германских и СОВЕТСКИХ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫХ КОМАНДИРОВ, Ведущих оживлённую, весёлую, непринуждённую беседу, через переводчиков. Совмещённую с перекуром. Сытые, довольные такие рожи у всех участников. Смерть Сталина поставила крест, на работе по выяснению произошедшего в начальный период войны, проводимой Военно-Историческим Журналом.
    Nechai
    1. Klibanophoros 5 февраля 2012 19:37
      а ссылочку на воспоминания можно?
      1. Kibb 6 февраля 2012 13:00
        Воспоминаний таких много, причем они разные. И о сапогах выброшеных на границе тоже есть)))) Какое все ЭТО имеет отношение к РЕАЛЬНОЙ ВОЙНЕ, которая была?
        Kibb
    2. Kibb 6 февраля 2012 12:54
      Вы можете предложить свой план развертывания на западных границах?
      Kibb
  5. Yazov 5 февраля 2012 16:12
    Все как всегда. Зима наступила неожиданно, в декабре! Сказывались репрессии. Командный состав был запуган. Недайбоже провакацию создадим.
  6. Tarawa 8 сентября 2012 00:57
    Познавательно...
    Но...
    Почему не потратить лишние 15-20 минут на проверку правописания?
    А именно городов и нас. пунктов
    Ничего личного, но ухи режет
    Tarawa
  7. Oles 8 ноября 2012 15:06
    все ерунда.. манштейн за 2 дня отмахал 160 км. до мостов через двину..... абсолютный рекорд всех времен и народов.. какая война... это так если прикинуть.. немцы просто сели и поехали по лабусам вперед..... никакого сопротивления... пазорище....
    Oles

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня