«Отравленное перо». «Великая реформа» без информационного и иного обеспечения (часть 3)

«Закон в России навязывался народу государством, хотел он того или нет».
(Тот же ЛЕХА)
«Интересно, а есть на земле место, где власть интересует мнение народа?»
(baudolino)


Вторая опубликованная часть монографии «Отравленное перо» вызвала едва ли не больший интерес, нежели первая. Читавшие ее задают интересные вопросы, но ответы на них не могут быть спонтанны, так что, наверное, их авторам придется немного потерпеть. Пока же важно отметить лишь то, что еще главный идеолог славянофилов К. Аксаков, отвечая на примерно такие же вопросы, заявлял, что патриархальное большинство россиян, к сожалению, только лишь высказывает собственное суждение о власти. Но править само, и для того создавать какие-то свои объединения, оно не желает и готово отдать власть над собой любому из более или менее законных правителей или даже просто смелому и нахальному самозванцу (Цит. по: Олещук Ю. О российском властененавистничестве // Рубежи. 1995, №4. С. 90-106).


Ну, а во время Великой Отечественной Войны эту характерную особенность российского менталитета активно пытались применять идеологи нацистской Германии, где задолго до нападения на нашу страну даже напечатали специальный кодекс норм поведения немцев на оккупированных территориях России. И вот что там было написано: «Не разговаривайте, а действуйте. Русского вам никогда не переговорить и не убедить словами. Говорить он умеет лучше, чем вы, ибо он прирожденный диалектик и унаследовал склонность к философствованию. Меньше слов и дебатов. Главное – действовать. Русским импонирует только действие. Ибо он по своей натуре женственен и сентиментален». «Наша страна велика и прекрасна, а порядка в ней нет, приходите и владейте нами». Это изречение появилось уже в самом начале образования русского государства, когда русские звали норманнов приходить и управлять ими. Эта установка красной нитью проходит через все периоды истории русского государства: господство монголов, господство поляков и литовцев, самодержавие царей и господство немцев, вплоть до Ленина и Сталина. Русские всегда хотят быть массой, которой управляют» (Двенадцать заповедей // Военно-исторический журнал, 1991, № 8. С. 11-12.). Интересное наблюдение, не правда ли? И ведь они не так уж и не правы, а? В любом случае, однако, надо иметь ввиду, что управлять-то можно по-разному! Можно грозными указами, угрозами каторги и грубой силой, а можно путем распространения продуманной информации через газеты, расплачиваясь с толковыми «газетирами» маленькими «дачами» и «пенсиями». Но если так поступали с иностранцами, то в самой России все было совсем по-другому и вот о том, как же в информационном плане была обеспечена реформа по отмене крепостного права в России, сегодня и пойдет наш рассказ.
В. Шпаковский




В каждом крупном городе – областном центре есть свой архив, где хранятся документы с момента его основания. В Пензе здание государственного архива находится в интересном месте: с одной стороны, оживленные магистрали, крупные магазины… с другой – место для съемок кинофильма «Сталкер-2». Лучше не придумаешь. Тут тебе и заброшенная стройка, и железнодорожные пути. Но… близко от моего дома. Поэтому хожу я туда очень часто, как на работу. В предыдущих главах мы давали фотографии в основном иллюстративного характера. Теперь настало время содержательных, фотографий материалов из нашего архива.

Как это было хорошо известно еще из советских учебников истории, многомиллионная масса крестьян России встретила «Великую реформу» 1861 года массовым негодованием, причем неизбежная «минута разочарования», которую, однако, царь Александр II предвидел, кратковременным явлением, как ожидалось, не стала, а наоборот – растянулась на очень и очень продолжительный срок. И, между прочим, опять же исключительно по вине правительства!


Поднимаемся вот по этой лестнице, проходим турникет, а потом еще сидим в очереди людей, на мой взгляд, несколько странных, занятых поисками своих родословных до десятого колена, и попадаем в читальный зал, где нам выдаются документы. В данном случае это старые газеты…

Начать тут надо с того, что многим крестьянам казалось, что царские «Положения 19 февраля» не могут быть подлинными. Они считали, что они подложны, что их «подменили помещики», коварно утаившие государеву «волю». Тут же появились «знатоки», утверждавшие, что в них есть статья пороть всякого, кто прочитает помещичью фальшивку и ей поверит. Дальше – больше, по рукам пошли поддельные манифесты с таким содержанием: «Во время жатвы на работу к помещику не ходите, пусть убирает хлеб со своим семейством» – и даже с такими вот «пунктами»: «Помещику оставляется земли пахотной участок на его семью такой же, как и мужику, а больше ничего».


Вот так выглядит подшивка газеты «Пензенские губернские ведомости» за 1861 год.

Понятно, что ничего доказать крестьянам было невозможно. Они повсеместно отказывались трудиться на помещиков и не повиновались властям, а в отдельных местах после 19 февраля начали подниматься на восстания. Одни из самых известных прошли в Пензенской и Казанской губерниях. Так, в апреле 1861 года забунтовали крестьяне Чембарского и Керенского уездов в Пензенской губернии. «Корень бунта» находился в деревне Кандеевка, где их восстало около 14 тысяч. Их выступление назвали «Кандеевским восстанием». Причем проходило оно необычным образом: крестьяне с красным знаменем на телегах ездили по деревням Пензенской и Тамбовской губерний и громко заявляли: «Земля вся наша! На оброк не ходим, работать на помещика не станем!» Леонтий Егорцев – возглавивший выступление, заявлял, что царь, мол, послал крестьянам «взаправскую» грамоту с их полным освобождением из-под власти помещиков, но те ее перехватили, а вот он, Егорцев, лично получил приказ царя: «Всем крестьянам выбиваться от помещиков на волю силою, и, если кто до Святой Пасхи не отобьется, тот будет проклят».


А вот так - подшивка газеты за 1864 год.

Было Егорцеву 65 лет, то есть по тем меркам – глубокий старец. Много чего в жизни повидал и тоже был самозванцем, называвшимся «великим князем Константином Павловичем» (еще за 30 лет до этого умершим, – прим. авторов). Понятно, что крестьяне прямо-таки боготворили Егорцева. Из окрестных сел за ним присылали тройки, а самые восторженные поклонники так и вовсе водили старца под руки и даже носили за ним скамейку! Восстание разгромили 18 апреля (прямо под праздник «Святой Пасхи») войска под началом флигель-адъютанта царской свиты А.М. Дренякина. Многие крестьяне были при этом убиты и ранены, сотни – выпороты и сосланы в Сибирь на каторжные работы и на поселение. Сам Егорцев сумел скрыться (крестьяне бесстрашно шли на кнут, но не выдавали его), но в мае 1861 года этот крестьянский вожак умер.


Ну, а это текст «Манифеста», опубликованный 15 марта 1861 года.

В одно время с Кандеевским произошло восстание крестьян в Спасском уезде Казанской губернии. В нем участвовало до 90 деревень, а центр находился в деревне Бездна. Руководить им взялся некий Антон Петрович Сидоров – молодой пензенский крестьянин, известный как Антон Петров. О «Положении» он рассказывал так: «помещику земля – горы да долы, овраги да дороги и песок да камни, лесу ему не прута; переступит он шаг со своей земли – гони его добрым словом, не послушался – секи ему голову, получишь от царя награду».

Казанские дворяне были страшно напуганы восстанием и объявили Антона Петрова «вторым Пугачевым». Подавлять его пришлось военной силой, причем более 350 крестьян было убито и ранено, а сам Антон Петров вышел сдаваться к царским солдатам, держа над головой текст «Положений 19 февраля».


Очень показательный по своему содержанию отрывок из текста «Манифеста».

Александр II, узнав о расстреле крестьян в Бездне, начертал на поданном ему рапорте: «Не могу одобрить действий гр. Апраксина». Однако того же Антона Петрова велел «судить по полевому уголовному положению и привести приговор в исполнение немедленно», то есть априори обрек на смертную казнь, после чего 17 апреля Петрова приговорили к смертной казни и уже 19-го расстреляли.

15 мая в селе Самуйлове в Гжатском уезде на Смоленщине войскам пришлось атаковать двухтысячную толпу бунтующих крестьян, которые «с неистовым энтузиазмом бросились на солдат, обнаружив намерение отнять у них ружья». Солдатам пришлось стрелять и убить 22 крестьянина. Примеров таких было много, что говорит прежде всего о неподготовленности информационного обеспечения «Великой реформы».

Но главная причина заключалась в… обманутых ожиданиях. Крестьяне ждали большего, а им дали много меньше того, чего им хотелось. В сотнях жалостливых прошений к министру юстиции К.И. Палену, министру внутренних дел А.Е. Тимашеву и даже к самому батюшке-царю они просили наделить их «где-либо землею», заменить неудобные земли удобными, оградить от произвола начальников. Губернаторы сообщали министру внутренних дел, а тот доносил царю о том, что почти повсеместно крестьяне решительно отказывались платить непосильные выкупные платежи – оброчные, подушные, земские, мирские, штрафные и всякие прочие поборы. С 1870 года от наделов и тех они отказывались, так как видели несоответствие между доходами с них и требуемыми платежами. Пермские крестьяне даже образовали «секту неплательщиков», которая взыскание с крестьян непомерных налогов объявила грехом. В результате российская пореформенная деревня в России все время жила в состоянии перманентного напряжения, что, конечно же, подрывало основы государственности в России.


Ну, а это указ от 5 марта, напечатанный лишь… 12 апреля. Нет, не торопилось правительство извещать своих подданных о своих решениях, не торопилось!

Удивительно, но такой важный документ власти не удосужились написать простым и понятным крестьянам языком, отчего при чтении его постоянно происходили всевозможные недоразумения. Приводило это к тому, что не только «темные крестьяне», но и священнослужители в той же Пензенской губернии высказывались о реформе явно негативно. Например, приходский священник села Степановки «явным образом и с наглостью, превосходящей всякие границы» побуждал крестьян не повиноваться их обязанностям по отношению к помещикам. Священника решили удалить от его паствы, и в назидание всем прочим сослать в Наровчатский Сканов монастырь на два месяца с подпиской, что в дела помещиков входить он не станет. При этом ему было поставлено в вину то, что он сказал крестьянам, что «барщина кончена и народ свободен от всего, а господа скрывают… указ…».


Честно говоря, читать «Ведомости…» тяжело. И не просто тяжело, а очень тяжело. Но… зато это потрясающий источник информации. Во-первых, в каждом номере публиковались цены на продукты питания («серебром»), причем как высшие, так и низшие. То есть, просмотрев ВСЕ ГАЗЕТЫ, мы получим прекрасную динамику цен и сможем сопоставить их с ростом заработной платы. То есть «Ведомости…» это прекрасная статистика! И, кстати, посмотрите на цены.

За свой длинный язык пострадали многие священники. Известен, например, указ «об увольнении из духовного сана дьячка Николаева за неправильное разъяснение крестьянам села Селиксы Городищенского уезда Высочайшего Манифеста 19 февраля». Дело начали 2 апреля, и уже 18-го закончили, что говорит о суде скором и суровом, хотя чем все-таки оно закончилось конкретно, по содержанию страниц из его дела не понять.


Цены: продолжение.

Там, где нет исчерпывающей информации, всегда расходятся слухи. Это аксиома. Но она была неизвестна царским начальникам и потому «нелепые слухи» о крестьянской реформе, «клонящиеся к нарушению народного спокойствия» все в той Пензенской губернии кто только не распространял: Андрей Павлов – крестьянин села Чемодановка; два солдата, болтавшие невесть что в том же 1862 году; уволенный в отпуск на четыре месяца чиновник Пензенского губернского правления Стеклов и его однофамилец коллежский секретарь Еланской волости, и даже… помещица Эмилья Валицкая, которая распускала столь «возмутительные слухи» среди крестьян, что власти даже посадили ее в Чембарский тюремный замок! Иные за это получали «горячих». Так, некто Иван Штанов в селе Михайловском Пензенской губернии кричал, что «пахать не будут, ибо так приказано от Государя императора…», то есть распускал слухи. За это исправник Штанов приказал его высечь розгами и только этим навел в этом селе порядок.


Цены на хлеб и на сено.

А теперь давайте посмотрим: все документы говорят о том, что Высочайший Манифест крестьянам сообщали в устной форме, а им самим его читать не давали. Те же редкие экземпляры, что попадали к ним в руки, крестьяне считали фальшивкой. Почему? Да потому, что видели этот судьбоносный документ в руках тех людей, кому они не слишком-то и доверяли. Понятно, что просто физически отпечатать такое количество экземпляров Манифеста, чтобы хватило, скажем, на каждое крестьянское домовладение, было невозможно. Но очевидно, что отпечатать их нужно было намного больше.


Газета подробно писала о том, что делать при эпизоотиях, в частности, чуме крупного рогатого скота.

И вот тут-то и следовало задействовать прессу, не так ли? Но сделано это было по причинам, до сих пор непонятным, с большим опозданием. Так, в «Пензенских губернских ведомостях» за 22 февраля, где как всегда был «отдел первый – официальная часть», текста Манифеста не было. Напечатали его лишь 15 марта 1861 г., то есть практически месяц спустя! 29-го марта появился «Указ Правительственного Сената об устройстве комитетов об устройстве сельского состояния». А вот «Указ министру императорского двора и уделов о прекращении взимания оброка и предоставляли права приобретения усадеб и угодий», принятый 5 марта, был опубликован 12 апреля.


Помимо статистики экономической газета сообщала еще и о «русских древностях», то есть описывала сохранившиеся древние церкви и их устройство. Сейчас описание архитектурных памятников на полгазеты и представить себе невозможно, но тогда это читали!

Только в №17 «Пензенских губернских ведомостей» от 19 апреля появились «Правила для устройства быта крестьян, отрабатывающих работы на помещичьих фабриках», утвержденное еще 19 февраля. 3 мая 1861 года было опубликовано распоряжение пензенского губернского начальства, что по манифесту 19 февраля вышедшим из крепостной зависимости крестьянам и дворовым людям для вступления в брак более дозволения от помещиков не нужно. И уж и вовсе с опозданием, а именно 14 июня 1861 года, в отделе «неофициальная часть» привели краткий перечень прав и обязанностей крестьян и дворовых людей, освобожденных от крепостной зависимости. При этом пензенские газетчики тут виноваты не больше других! Подобного рода задержки имели место на всей территории Российской империи! Но ведь тогда же уже был известен и применялся электрический телеграф, а значит, информацию можно было передать очень быстро.


А вот это один из первых публицистических материалов – «Заметка» доктора Диатропова, в которой он бичует дешевую водку и пьянство, распространившееся после реформы. Вот, мол, одно из ее последствий!

Кто-то скажет, что власть все еще не понимала силы печатного слова. Да нет, понимала. Так, в циркуляре департамента общих дел на имя «господина начальника пензенской губернии» от 7 ноября 1861 г. №129 «об издании газеты «Северная почта» указывалось: «Необходимо распространять точные сведения о ходе дел по разным отраслям государственного управления и безотлагательно восстанавливать истину в тех случаях, когда она искажается известиями, почерпнутыми из недостоверных источников. …При том влиянии, которое приобрели на публику частные журналы, неподлежащие контролю правительства, вне круга общих цензурных постановлений, необходимо открыть путь к оглашению сведений и мнений, которых сообщение может принести общую пользу, хотя бы оно не соответствовало одностороннему направлению того или иного журнала. И потому в нем не могла бы найти себе места». «С этой целью… с 1 января 1862 г. будет выходить газета «Северная почта», которая будет заменять журнал Министерства Внутренних дел».


Нет, какой текст, как хорошо доктор пишет…

«Уведомляя о сем Превосходительство и присовокупляя, что обязательных подписчиков в настоящем случае не предполагается. … позволю себе надеяться, что вы, Милостивый Государь, не оставите содействовать Вашим влиянием к наивозможно большему распространению этой газеты в публике». Далее следовала просьба перепечатать объявление о выходе этой газеты и разослать по губернии, а также опубликовать в газете «Пензенские губернские ведомости». Ну а далее следует предполагать, что на «Северную почту» обязали подписаться всех чиновников без исключения, а то и осуществили эту акцию в добровольно-принудительном порядке, указав, так «надо».


А вот это просто уникальный документ – текст постановления Губернского присутствия о ценах на мужской крестьянский труд и на женский. А теперь посчитаем и сравним, что сколько стоило и сравним с размерами заработка. И получится, что если крестьянин деньги в кабак не носил, то… вполне мог обеспечить своему семейству вполне приличное пропитание. Хотя да – промтовары были дороги. Гимназическая фуражка, например, что-то около 1,50 р.

Показательно, однако, что робкие ростки свободомыслия в тех же самых «Пензенских губернских вестях» появились практически сразу после начала «Великих реформ». Дело в том, что стали появляться чисто журналистские материалы, где авторы размышляли о происходивших переменах и делали о них выводы, что было абсолютно нехарактерно для печати предшествующего периода.


Это реклама подписки. Как видите, обещается издание не только на серой бумаге, но и на белой! Ну и цены, конечно. На них тоже стоит взглянуть…

Так, пензенский городской врач Диатропов в своем материале «Заметка» («Пензенские губернские вести» 29 января 1864. №5. «Заметка») писал, что: «В своей городской прогулке вы замечаете, что во многих трехоконных флигелях среднее окно переделывается в дверь, над которой уже готова белая надпись на красном поле». Автор имел в виду открывающиеся в городе одно за другим питейные заведения с надписями: «Распивочно и на вынос». Это очень интересное историческое свидетельство: во-первых, это показывает, что после реформы люди стали больше пить, а, во-вторых, что и после реформ 1991 года в городе Пензе все было… точно также! Началась массовая переделка квартир под распивочные и пивные. Единственная разница была только в том, что тогда переделывались «трехоконные флигеля», а в 90-ые (да и сейчас точно также) под пивные, бары, конторы и офисы переделывают квартиры на первых этажах в современных многоэтажных домах, а так между происходившим тогда и сейчас разницы-то никакой и нет!



Ну, а это обложка журнала «Чтение для солдат», того самого, о котором мы обещали рассказать поподробнее. Впрочем, что рассказывать? Подшивка журнала, которую вы видите, предлагалась к продаже за… 80000 рублей, что довольно показательно. Показательно в том плане, что это действительно редкое и очень показательное чтение. Впрочем, познакомиться с этим журналом может каждый, заказавший его ксерокопии в библиотеке им. Ленина в Москве.

Таким образом, все эти примеры однозначно свидетельствуют о совершенно неудовлетворительном использовании губернской прессы при подготовке и в процессе отмена крепостного права. Получается, что пресса из поля зрения властей как бы выпала, и не просто пресса, а пресса официальная, потому как частные газеты и журналы уж постарались извлечь из этого для себя пользу по максимуму. В результате их стараний тезис о непрерывном ухудшении уровня жизни российского крестьянства после отмены крепостного права превратился в незыблемый постулат еще до Октябрьской революции. Им широко пользовался не только В.И. Ленин, но и такие историки как Н.Н. Покровский и многие другие, что было очень удобно, прежде ввиду того, что это помогало бороться с царским самодержавием.


Реклама журнала в ПГВ.

«До 1917 года отрицание или просто сомнение в пауперизации, – пишет современный российский историк Б.Н. Миронов, – рассматривалось среди либерально-демократической общественности как страшная ересь, так как отнимало главный аргумент у противников царизма в их борьбе за политические свободы, влияние и власть». Но правительство вело борьбу с подобными настроениями в обществе именно посредством печатного слова и совершенно не думало о последствиях этой реформы как таковой. А ведь было понятно, что мало освободить крестьян от крепостной зависимости и провести реформы армии, суда и местного управления. Требовалось научить крестьян жить по-новому, для чего обучить их ремеслам, которые бы дали им верный заработок. Да, тогда каждый крестьянин был в состоянии заниматься крестьянским трудом, плести лапти, смастерить соху или борону, освежевать овцу и сделать себе из овечьих шкур полушубок. Но все эти изделия были крайне грубы и примитивны, а лучшего он просто не умел. В крестьянстве хватало таких профессий, как землемер, сыродел, писарь, счетовод, не было хороших скорняков, сапожников, дубильщиков и т. д., не говоря о мастеровых фабричного производства, имеющих определенные навыки.


Судя по содержанию, это была самая настоящая… энциклопедия знаний для нижних чинов. Материалы поданы простым языком, написаны очень доступно и понятно. Солдатам этот журнал требовалось читать и объяснять непонятные места! То есть царское правительство по-своему заботилось о повышении интеллектуального уровня своей армии и не только учило их читать и писать, но и просвещало самым настоящим образом!

Обладая всей полнотой власти в стране, царское правительство могло задолго до реформы в приказном, «явочном» порядке обучить всему этому крестьянскую молодежь, то есть, говоря языком современности, создать систему профессионально-технической подготовки и переподготовки кадров. При этом такая политика была бы вполне в русле «петровской» традиции образования в России, на что, кстати, указывал и де Барант. Значительная прослойка подготовленных в профессиональном отношении крестьян при первых же изменениях в обществе увидела бы для себя в них возможность реализовать свои знания на практике, и через открытие собственного дела выйти из нужды в «состоятельные люди», а то даже и полностью изменить свой социальный статус! Конечно, такие мероприятия потребовали бы значительных средств, но они вполне окупились бы последующим ростом налогооблагаемой базы за счет общего экономического развития страны. Увы, ни о чем таком ни сам Александр II, ни его министры даже подумать не могли, считая, видимо, что для России достаточно и того, что уже сделано. К сожалению, этого оказалось недостаточно и даже более того – привело к уничтожению как потомков самого этого государя-императора, так и России как государства с развивающейся рыночной экономикой.


Пересылка журнала по всей Империи стоила всего 3 копейки. Также к нему выпускались приложения – например, сценарии постановок для… солдатских театров! Впрочем, подписаться на него могли и не только солдаты, вот что интересно. Реклама ведь давалась в газете «Пензенские губернские ведомости! И, наконец, последнее – цена. За 1860 год она с доставкой всех шести номеров стоила 3 рубля 10 коп. С одной стороны, вроде бы много, но с другой, вполне посильная для очень многих россиян того времени.

Да, царское правительство достаточно эффективно противодействовало слухам о реформе, которые возникали и циркулировали в среде крестьян, но делало это одними лишь полицейскими методами. Ход реформ в губернской печати практически не освещался. Не были организованы ни «восторженные отклики» крестьян на местах, ни репортажи из деревень, как проходит реформа, не говоря уже о вполне верноподданнических интервью с помещиками и крестьянами. А ведь все это можно и должно было сделать! Но у самих губернских «газетиров» на это ни ума, ни фантазии не хватило, а сверху им такого никто не приказывал!

«Отравленное перо». «Великая реформа» без информационного и иного обеспечения (часть 3)

Так выглядели «Пензенские епархиальные ведомости».


А вот эту книгу я обнаружил среди дореволюционных изданий на полке газетной периодики в архиве, и как она туда попала никому неизвестно. Пока что я даже не успел ее просмотреть. Скорее всего, это что-то церковное. Но на меня произвела впечатление ее обложка, как мастерски в то время умели отделывать такие книги?

В этом смысле публикации в газете «Пензенские епархиальные ведомости» смотрелись совсем по-другому. Как и положено, в них проповедовались мир и терпимость, причем так, что это не потеряло актуальности и по сей день. «Крайности в политических мнениях произвели с одной стороны известную книгу Макиавелли, а с другой «Общественный договор» Руссо. Эти сочинения можно считать противоположными точками круга, описанного науками политическими около религиозного учения о государственном устройстве. Суждения о гражданском быте народов не освободятся от грубых заблуждений до тех пор, пока публицисты будут поставлять единственной целью общественные наслаждения и удобства жизни, вместо духовного совершенствования. И думать, что из борьбы властей и сословий может произойти равновесие, благоприятное для гражданственности нелепо» – писал в своей статье «Неподвижные звезды и планеты духовного мира» Павел Т. Морозов в неофициальной части этой газеты от 1 июля 1866 года. Сегодня эта его точка зрения обретает второе рождение. И даже будучи удаленной от нас на 150 лет, эта истина не потеряла своего значения, равно как и весь исторический опыт «Великих реформ» XIX века.

Продолжение следует…
Автор: Вячеслав Шпаковский


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 2

Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти
  1. антивирус 13 марта 2017 08:16
    В результате российская пореформенная деревня в России все время жила в состоянии перманентного напряжения, что, конечно же, подрывало основы государственности в России.
    Воспитывать ребенка можно пока лежит поперек лавки( до3-4 лет) Вот эти дети. увидев несправедливость 1861 г , реализовали свои мечты в нач 1900 гг
  2. Curious 13 марта 2017 14:10
    Автор, указывая на ошибку царского правительства в информационном обеспечении реформы 1861 года, сам ее повторяет. Учитывая сложность рассматриваемого вопроса и его влияние на историю Российской империи, вижу смысл в коротком предисловии, разъясняющем вопрос, так как большинство посетителей сайта вряд ли разбираются в нем лучше крестьян 1861 года.
Картина дня