Евгений Халдей, знаменитый и неизвестный

Евгений Халдей, знаменитый и неизвестныйЕвгений Халдей – классический пример фотографа-самородка. Человек стал мастером не благодаря каким-то счастливым обстоятельствам, а вопреки им. Евгений (по паспорту – Ефим) родился в Донецке, тогда называвшемся Юзовкой. Это было 10 марта революционного 1917-го. В 1918-м, когда мальчику еще не исполнилось года, он чудом выжил в еврейском погроме – пуля, убившая заслонившую младенца мать, ранила и Ефима.

Сызмальства работал на заводе, в 13 лет из линзы от бабушкиных очков и коробки сделал свою первую фотокамеру. Как водится в Донбассе, «паренька приметили» – пригласили в заводскую газету, а дальше его карьера фотографа-самоучки шла по нарастающей.

Накануне Великой Отечественной Халдей уже работал в фотохронике ТАСС, 22 июня 1941 года сделал снимок, как на Никольской улице (25-го Октября) москвичи слушают сообщение о начале войны, и убыл на фронт. Начинал с Северного флота, но за четыре года в объектив его неизменной «лейки» попали бои в Новороссийске и Севастополе, в Румынии, Болгарии, Австрии. Свой самый известный снимок «Знамя Победы над Рейхстагом» он сделал, когда основные бои уже закончились. Редакции требовалась фотография-символ, фотография-плакат. Понимая, что знамя части никто ему не даст, а другого красного флага в Берлине не найти, фотограф перед самым вылетом заготовил три флага, сделанных из скатертей. Нашел троих солдат, которые помогли ему забраться на крышу, а потом сами же позировали, устанавливая флаг. С этим снимком по возвращении произошел казус – у одного из солдат на обеих руках были видны часы. Аргументы фотографа, что на правой руке бойца скорее всего компас, слушать не стали – «лишние» часы просто заретушировали.


Ольга Свиблова, директор Московского дома фотографии









В рамках биеннале «Мода и стиль в фотографии» мы открываем ретроспективную выставку работ Евгения Халдея, приуроченную к столетию этого великого художника. Так как тема у нас в этом году «Ветер времени», мы говорим о том, как история, как атмосфера эпохи отражаются в работах прежде всего фотографов, поскольку именно фотография – самое значимое для нас визуальное свидетельство эпохи. Мы подумали, что здорово будет сделать ретроспективу фотографий Евгения Халдея, с которым наш музей работал на протяжении многих лет. Первую его большую выставку, посвященную Москве, мы делали в 1997 году, когда отмечалось 850-летие столицы. Тогда тоже проводилось грандиозное биеннале «Москва глазами русских и зарубежных фотографов», и мы показали очень интересные работы Халдея.

Его весь мир знает как военного фотографа, в первую очередь по знаменитому снимку «Знамя Победы над Рейхстагом». А начинал он свою творческую деятельность в середине 30-х годов. И фактически до последних дней жизни не выпускал камеру из рук. Фотограф харизматический, чей кадр заряжен невероятной энергией, он, без сомнения, оставил бесценные свидетельства своего времени. И это не только его замечательная персональная фотолетопись Великой Отечественной войны, хотя в первую очередь именно его фронтовые снимки стали классикой. В фондах нашего музея много работ Евгения Халдея, и когда к последнему юбилею Победы мы готовили выставку «Военным фотографам посвящается», конечно, ему был отведен специальный раздел. Это бесценное наследие – какой увидел войну человек, бывший на ней с первого до последнего дня и с камерой дошедший до Берлина и Вены.

Но в этот раз мы хотим объединить все аспекты творческой деятельности Евгения Халдея. На протяжении трех лет мы очень интенсивно работали вместе с его дочерью Анной Ефимовной, отсканировали огромное количество негативов, часть из которых никогда не печаталась. Потому и выставка будет называться «Неизвестный Халдей». И мы покажем как его архивные отпечатки, которые хранятся у нас, так и новые фотографии, которые специально печатаются с негативов вручную. Я уверена, что это будет замечательная выставка, которая привлечет и просто любителей фотографии, и всех, кому интересна история нашей страны, ведь более чем за пятидесятилетнюю творческую деятельность Халдей оставил ценнейшее наследие. Выставка откроется 17 апреля.

Анна Халдей, дочь Евгения Халдея

В 1947 году его уволили из ТАСС якобы за отсутствие высшего образования. На самом деле причиной была «пятая графа». И долгих одиннадцать лет, пока отца не приняли в «Правду», он работал внештатником в не самых известных изданиях, вроде «Клуба и художественной самодеятельности» или «Бюллетеня Общества культурных связей с заграницей», старался найти какие-то разовые заказы. Но в эти годы он сделал потрясающие фотографии о послевоенном восстановлении страны – колхозы на Украине, Днепрогэс, Азовсталь... Он говорил, что это должно быть снято, и продолжал свою работу. Марку держал, профессию свою любил и до банальной фотографической халтуры никогда себе опускаться не позволял.

Самая известная его фотография, несомненно, «Флаг Победы над Рейхстагом». Ее мировая слава для отца была неожиданностью, но надо отдать должное: он рассказывал, насколько тщательно готовился к той командировке в Берлин. История про красные скатерти, из которых он сделал три знамени и последовательно снял их водружение на аэродроме Темпельхоф, на Бранденбургских воротах и на Рейхстаге, стала хрестоматийной. Но в те же дни в Берлине отец сделал очень много фотографий, ставших тогда известными. Долгое время значительная часть снятого им на войне особо востребована не была, только к празднованию двадцатой годовщины Победы появился интерес к ветеранам и военным фотографиям. Тогда Халдей, отбирая снимки для очередной выставки или издания, рассказывал про ощущение, что негативы словно разговаривают с ним: «Вот ты Ваську взял, а меня в сторону отложил, а чем я хуже, мы же вместе там кровь проливали». Может, именно поэтому он все послевоенные годы вел и исследовательскую работу, разыскивая героев своих военных кадров. Тем не менее одну из своих фотографий он выделял – это разрушенный Нюрнберг. Папа рассказывал, что он, уже найдя точку съемки и сделав несколько кадров, все-таки не посчитал дело сделанным и довольно долго ждал, пока солнце опустится ниже и свет станет более драматичным. Когда в 90-е годы этот кадр демонстрировался на выставке в Вене, вопрос у экспертов был один: какую академию фотоискусства оканчивал автор?

Отец фотографировал постоянно, жить без этого не мог. И сам он, к слову, любил фотографироваться, но не просто, чтобы попасть в кадр. Все выверит, найдет точку, скомпонует правильный план и лишь потом дает камеру, чтобы нажали на спуск. Много снимал в кругу семьи, буквально с первых дней знакомства с моей мамой, потому осталась огромная семейная фототека. И я, и брат мой всегда гордились фотографиями, сделанными папой: у него же каждый снимок становился свидетельством эпохи, передавал время, настроение, атмосферу. Он считал, что детей раньше шести месяцев фотографировать нельзя, поскольку и взгляда еще нет осмысленного, и характер не видно. А для него и то, и другое было очень важным. Наверное, эти фотографии, а их много, которые никто, кроме родных и близких, не видел, тоже представляют художественную ценность. Это же практическая школа фотоискусства. Начинающие могли бы многому на тех снимках научиться.

Та фотокамера, которую отцу подарил легендарный военный фотограф Роберт Капа, цела. Они познакомились еще на подписании капитуляции в Карлхорсте, но близко сошлись, работая на Нюрнбергском процессе. Капа специально привез ему новую камеру Speed Graphic, сказав: «Женя, ну что ты все на свою «леечку» снимаешь – вот тебе широкопленочная». Как раз с этой камерой отец стоит на фоне Геринга в зале суда.

Когда в 1947 году Роберт Капа приехал снимать какой-то репортаж в Советский Союз, КГБ не разрешил ему вывозить из страны непроявленные пленки. И тогда Капа сказал, что доверит их только Евгению Халдею. И папа проявлял его пленки где-то в лаборатории госбезопасности. Когда в Перпиньяне в 1995 году отцу вручали французский орден, там была большая выставка. В том числе и фотографии Халдея, и отдельной экспозицией – цветные фотографии Роберта Капы из Вьетнама. Тогда к Евгению Ананьевичу подошел сын Роберта и рассказал, что отец всегда помнил о дружбе с русским фотографом, очень тепло отзывался и о нем самом, и о его работах.

Те, с кем он вместе работал в годы войны, были и его главными друзьями. Не было там, насколько я помню, ни ревности к чужим успехам, ни каких-то карьерных моментов. Дружили, общались, помогали друг другу. С семьей Эммануила Евзерихина мы жили в одном дворе, росли с его детьми, и он часто забегал: «Женя, надо срочно напечатать!». Мы жили в коммуналке, но своя фотолаборатория была у отца всегда. Макс Альперт, Яков Рюмкин, Марк Редькин и многие другие легендарные советские фотокорреспонденты часто бывали у нас в гостях. Это было удивительное братство – со времени, когда я пешком ходила под стол, и до момента, когда они все ушли из жизни, общение продолжалось постоянно. В основе, конечно, была компания из фотохроники ТАСС, но так или иначе в этот дружеский круг входили все известные фотокорреспонденты. Собирались за столом, и пусть еды и питья не всегда было в избытке, на веселье это никак не влияло. Папа, мягко говоря, был не очень обласкан властью, но не помню, чтобы он кому-нибудь завидовал.

Ирина Геворкян, бильдредактор «Военно-промышленного курьера»

В середине 80-х я работала в издательстве АПН вместе с фоторедактором Зоей Микошей, а ее муж, кинооператор Владислав Микоша, был давним приятелем Евгения Ананьевича. И Халдей, приезжая в издательство за гонораром, регулярно раз в месяц заходил к нам. Приезжал на такси, обязательно приносил с собой бутылку водки, и мы весело отмечали это событие. Если учесть, что гонорар, как правило, составлял рублей десять, такие визиты явно шли мастеру в убыток. Но он был человек веселый и удовольствие от общения деньгами не мерил. Запомнились его высказывания. Скажем, начинал свои истории со слов: «А сейчас я расскажу тебе одну новеллочку…» Если что-то его неприятно удивляло, тут непременно раздавалось: «А на хрена нам эти ландыши?».

Интересно, что со многими героями своих фотографий он поддерживал отношения. Не обходилось и без разочарований: «Фотографирую – такая потрясающая девушка посреди Берлина, королева. Вижу ее через несколько лет – неухоженная, в каком-то рваном фартуке, дети ползают. Конечно, по всей стране в то время нищета и разруха, но такой контраст с тем порядком, что в армии к концу войны был».

А еще за два года до своего ухода из жизни он подарил мне таксу Чуню – и пока был жив, постоянно справлялся о ней, а если что – сам присылал к нам на дом ветеринара.
Первоисточник: http://vpk-news.ru/articles/35491


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 16

Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти
  1. рич 12 марта 2017 19:34
    Завидую таким. Художник. Какое чувство композиции кадра. Бог в темечко при рождении поцеловал.
    1. Ольгович 12 марта 2017 21:15
      Цитата: рич
      Завидую таким. Художник. Какое чувство композиции кадра. Бог в темечко при рождении поцеловал.


      Да, Художник . Но он-не одинок. Если хотите на машине времени переместиться в Российскую Империю и посмотреть на нее своими глазами, посмотрите цветные фотографии Художника Прокудина-Горского: http://prokudin-gorskiy.ru/tree.php?mode=1&ID
      =104&Count=20&nopage=5

      Не пожалеете. Там есть и некоторые сравнения-фото одних и тех же мест через сто лет.
      Некоторые сто лет назад выглядели намного лучше....
      1. рич 12 марта 2017 21:16
        Спасибо, с удовольствием
  2. Curious 12 марта 2017 20:08
    «Первый день войны» - фотография не менее уникальная, чем "Знамя побнды над Рейсхстагом.
    Приехав в Москву буквально накануне для съемок юбилея Лермонтова в Тарханах, фотограф заметил, что люди на улице начали собираться у репродуктора. Сразу же выскочив на улицу с фотоаппаратом, Халдей сумел запечатлеть на снимке уникальную картину: собравшиеся у репродуктора люди с напряженными лицами слушают обращение Молотова о том, что началась война. Впоследствии оказалось, что эта фотография Евгения Халдея стала единственной фотографией, сделанной именно 22 июня 1941 года, то есть в день начала Великой Отечественной войны.
    Евгений Халдей фотографом стал совсем не случайно. Трудовой путь он начал в местном фотоателье, где работал подмастерьем, помогая фотографу-соседу промывать и сушить отпечатки. Там же ознакомился с основами фотографии и конструкцией фототехники тех лет. Там же, в 1928 году, в возрасте всего 12 лет, Евгений Халдей смастерил свою первую фотокамеру: объективом послужила линза из бабушкиных очков, а корпусом – обычная картонная коробка. С помощью этого устройства он сделал свой первый снимок, который запечатлел городскую церковь. Церковь вскоре была разрушена, и мальчик, ставший обладателем исторической фотографии, начал задумываться о силе фотоискусства.
    Но время было тяжелое, голодное, к высоким материям не располагающее. Поэтому, окончив пять классов средней школы, Халдей «приписал» себе еще один год и устроился чистильщиком в паровозное депо. Работа была тяжелая, однако обеспечивала по карточке 800 граммов хлеба в день. Кроме того, появилась в возможность в рассрочку купить фотоаппарат - "Фотокор-1", на который он фотографировал жизнь завода. На один из этих снимков, запечатлевший рабочего у газгольдера, обратил внимание редактор заводской газеты. Это и стало началом трудовой биографии Халдея-фотографа.
    Интересный момент. О том, что фотография «Знамя над Рейхстагом» постановочная, хорошо известно.
    А вот другой, тоже известный. И тоже постановочный.



    На Нюрнбергском процессе фотографам и корреспондентам запрещалось перемещаться по залу, а все участники процесса занимали строго определенные места. Проблема решилась просто и традиционно – за две бутылки виски охранник согласился в нужный момент подвинуться, чтобы позволить фотографу заснять Геринга в нужном ракурсе.
    Вообще, биография этого выдающегося фотохудожника насколько насыщена интересными событиями, что формата комментария, конечно, мало.
    1. Иван Тартугай 13 марта 2017 09:38
      Цитата Curious:
      «Первый день войны» - фотография не менее уникальная, чем "Знамя побнды над Рейсхстагом.


      Фотография «Первый день войны» не соответствует своему названию.
      Несколько странно одеты люди на фотографии для полдня 22 июня 1941. По воспоминаниям очевидцев было теплая, солнечная погода. Мужчина же на переднем плане в осеннем пальто. Почти все мужчины в тёплых кепках, тёмных шляпах. Молодые женщины в куртках, кофтах, пальто. Одна женщина даже в осеннем берете. На тротуаре лужицы воды, дождя же по воспоминаниям очевидцев в Москве 22 июня не было. Да и на солнечную погоду, которая якобы была 22 июня 1941 года в Москве не похоже.
      Наверное, это другой день войны, где-то в конце сентября, даже скорее всего в октябре.
      1. Curious 13 марта 2017 13:41
        Уважаемый, Вы прежде чем умничать, ознакомтесь со сводками погоды за июнь 1941 года в Москве.
        1. Иван Тартугай 13 марта 2017 15:32
          Цитата: Curious
          Уважаемый, Вы прежде чем умничать, ознакомтесь со сводками погоды за июнь 1941 года в Москве.

          Уважаемый, Вы прежде чем умничать, ознакомтесь хотя бы с выписками мемуаров некоторых очевидцев того времени.
          Из воспоминаний Гришина ВВ:
          Было воскресенье 22 июня 1941 года. Стояла ясная и теплая погода. Казалось, ничто не предвещает беды. Вдруг по радио сообщили, что вскоре будет выступать народный комиссар иностранных дел В.М. Молотов.

          Из воспоминаний Грабина ВГ:
          А у меня оказался свободным целый день―воскресенье, 22 июня.
          Погода выдалась на славу, тянуло за город. В Москву приехал я не один. Со мной была жена. Посоветовшись, решили заехать в продовольственный магазин и махнуть куда-нибудь в лес, на речку.

          Из воспоминаний Воронова НН:
          Шофер на предельной скорости гнал машину по безлюдной Москве. Город еще спал мирным сном. По-летнему были раскрыты окна. Дворники сонно поливали улицы. Миллионы людей еще ничего не знали о начавшейся войне.

          Аналогично о хорошей, теплой, ясной погоде 22 июня 1941 года в Москве написали в своих воспоминаниях авиаконструктор Яковлев, нарком авиапрома Шахурин, нарком Устинов, Нарком ВМФ Кузнецов и многие-многие другие менее именитые свидетели того времени.
          1. Curious 13 марта 2017 20:57
            Я воспоминаниям Центрального института погоды больше доверяю.
    2. Иван Тартугай 13 марта 2017 13:37
      Цитата: Curious
      На Нюрнбергском процессе фотографам и корреспондентам запрещалось перемещаться по залу, а все участники процесса занимали строго определенные места.


      На верхнем фото Е Халдей с фотоаппаратом спокойно, почти разгуливает по залу заседаний, выискивает натуру.
      Наверное во время выступлений участников процесса не разрешали журналистам ходить по залу, чтобы не мешали ходу судебного процесса.
      Представленный Вами снимок Е Халдея не похож на постановочный. У всех моделей очень даже естественные позы. У всех ноль внимания на фотографа, все заняты своим делом, своими проблемами.
      1. Curious 13 марта 2017 21:09
        Вас желание всех одновременно опровергнуть так распирает, что мешает сосредоточится.
        "Охранник согласился в нужный момент подвинуться". Все остальные заняты своими проблемами.
        1. Иван Тартугай 14 марта 2017 06:25
          Цитата Curious:
          "Охранник согласился в нужный момент подвинуться"




          Из представленных фотографий видно, что со стороны зала, со стороны мест, где сидят адвокаты, вид на скамью подсудимых свободен от охранников. Охраннику нет нужды куда-либо двигаться в якобы нужный момент даже за две бутылки виски. Они все стоят на своих местах, все занимаются своей службой.
          Если уж и просит кого-либо в нужный момент подвинуться, так это адвокатов подсудимых. Но похоже этого не произошло.
          Да и по фотографии видно, что снимал Е Халдей, используя длиннофокусный объектив, так что ему и подходить близко к Герингу не было нужды.
          Так, что Ваш рассказ, про охранника, которого традиционно купили за две бутылки виски выдумка. Может сам Е Халдей придумал сей подвиг с двумя бутылками виски и простаком-охранником, мол какой он ловкий, как он ловко службы безопасности стран-победительниц обошел. Может за него это кто-нибудь придумал или Вы сами придумали. или сами поверили в эту байку.
    3. Иван Тартугай 13 марта 2017 20:07
      Цитата Curious:
      Приехав в Москву буквально накануне для съемок юбилея Лермонтова в Тарханах, фотограф заметил, что люди на улице начали собираться у репродуктора.

      Однако дочь Е Халдея, Анна пишет другое, а именно:
      «21 июня 1941 года Халдей работал в Тарханах. К 100-летию со дня смерти Лермонтова снимал литературный кружок: мальчики и девочки читали стихи. Уже вечером он был в Москве, а рано утром в воскресенье ему позвонили и вызвали в редакцию. Задания еще не получил – никому ничего не успели объявить, – но увидел, что народ собирается у громкоговорителя, и бросился на улицу с фотоаппаратом.»

      Т.е. согласно информации от дочери Е Халдея Анны, Е Халдей приехал в Москву не накануне для съемок юбилея Лермонтова в Тарханах, как Вы пишите, а уже после съёмок детей в литкружке в Тарханах 21 июня 1941 года.
      Да и сам Е. Халдей вспоминал в своих записках:
      «22 июня я вернулся из Тархан, где отмечали 100-летие со дня смерти Лермонтова. Я снимал там ребят из сельского литературного кружка. Один мальчик читал стихи: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром...», а я просил его повторять эти строчки снова и снова, чтобы сделать хорошие дубли».

      И датой возвращения у Е Халдея и его дочери нестыковка, так Е. Халдей пишет, что вернулся 22 июня, а дочь пишет, что отец, Е Халдей, вернулся в Москву вечером 21 июня. Информация от самого Е Халдея выглядит более достоверной, если учесть время в пути от Тархан до Москвы.
  3. амурец 13 марта 2017 00:14
    В советское время была распространена торговля торговля с нагрузкой. Нет, это не какой-то укус в или плевок в сторону той власти, это воспоминание о том что в нагрузку к каким-то приключениям, мне досталась книга "К штыку приравнено перо." Те приключения я уже не помню, а вот эту книгу случайно утратил и до сих пор жалею. Там были очерки о корреспондентах -фронтовиках, известных и не очень, живых и погибших. А иллюстрирована она была фотографиями Р. Кармена(кадры из кинохроники, отдельные редкие фотографии.) В. Тёмина, Е. Халдея. Только по истечении времени я понял ценность этой книги. Этого сборника нет в интернет- библиотеках, я уже искал, но книга потрясающая.
    1. Иван Тартугай 13 марта 2017 13:10
      Странные у вас нагрузки давали.
      У нас мемуары Василевского, например, нагружали "Избранными речами и выступлениями Брежнева ЛИ", причем в двухтомном издание. Было это где-то в начале 80-х годов и продавали не первое издание мемуаров.
      А у продавщицы в споре с покупателями был "железный" довод: "Нам и Брежневу надо план выполнять, не только по Василевскому".
      1. амурец 13 марта 2017 13:21
        Цитата: Иван Тартугай
        А у продавщицы в споре с покупателями был "железный" довод: "Нам и Брежневу надо план выполнять, не только по Василевскому".

        Эта книга была издана политиздатом, а вся политиздатовская мукулатура( литература) шла в нагрузку. Хотя иногда там попадались действительно уникальные издания. Так в нагрузку к книге Р.М, "Крейсер Варяг" мне досталась книга "ЦРУ против СССР". Но вы правы, в основном шли труды Брежнева, Суслова и им подобных. А интересные книги оформлялись в виде подарков, с добавкой мукулатуры.
  4. ovod84 13 марта 2017 19:59
    Абдулхаким Исмаилов говорил, что ещё 28 апреля 1945 года Алексей Ковалёв, он и Леонид Горычев установили красный флаг на крыше Рейхстага
    Он сам описывал это событие так: "Подошли ко дворцу. Проскочили первый этаж здания, полный немцев — безумных, пьяных. Поднялись на второй. Я чуть не погиб там. Спасла случайность. Задержавшись на пороге огромного зала, в котором залегли отстреливавшиеся фашисты, увидел в большом дворцовом зеркале притаившихся за дверью двух немецких автоматчиков. Убил их. Побежал дальше, надо было выполнять разведывательную работу. В конце концов мы втроем с товарищами оказались на крыше. Внизу шел бой. Перестрелка. Грохот артиллерии. Такого задания — водрузить флаг — нам не давали. Но у всех, кто штурмовал Рейхстаг, на всякий случай флаг с собой имелся. Был и у нас. Вот мы его и установили. Не на главном куполе, а на одной из башенок". Хорошо бы, конечно, сказать: этот-то момент и был запечатлен на известной фотографии, которую вы видите. Но, чтобы газета «Правда» могла запечатлеть торжество победителей, сначала командир дивизии вызвал к себе командира разведроты, после чего троим разведчикам, теперь уже в сопровождении прилетевшего из Москвы фотокора Евгения Халдея, пришлось повторить восхождение на рейхстаг (вместе с сержантами Леонидом Горичевым и Алексеем Ковалёвым). Таким образом, благодаря фотокорру "Правды", создавшем 2 мая 1945 года художественные фотографии, мир знает героев Великой Победы фото водружения красного знамени на одну из башен Рейхстага по заданию ТАСС.

    По просьбе фотокорреспондента ТАСС Евгения Халдея 2 мая 1945 года Исмаилов с Алексеем Ковалёвым и Леонидом Горычевым установили Красное знамя над Рейхстагом, чтобы запечатлеть это событие на фотоплёнку Е. А. Халдей «Знамя Победы над Рейхстагом». Фотография Халдея стала известна всему миру как символ Победы советского народа.
Картина дня