Лина. История одного спасения

- Мне все говорили, что то, что произошло в моей семье, я с годами забуду. Но я дала себе слово, что буду помнить до гробовой доски. Поэтому повторяю и повторяю, рассказываю всем, что-то записала. Хотя, может, и зря. Такое не забывается, а теперь то, что было в детстве, юности будто переживаешь заново – вспоминаешь детали и факты, которые раньше казались незначительными, - рассказывает мне Лина Ивановна Сапожникова.

Она – ребёнок войны, которого фашисты внесли в расстрельный список, чудом оказалась жива.


Лина. История одного спасения



Рассказ о судьбе Лины Ивановны Сапожниковой лучше начать с документа.

Это «АКТ о зверствах немецко-фашистских оккупантов в г. Пролетарске». Он был опубликован в газете «Сын Отечества» 51 армии в январе 1943 года:

«Гитлеровские палачи согнали всех жителей еврейской национальности за город к карьеру и здесь замучили, били и частью заживо закопали свыше 1500 ни в чем не повинных младенцев, юношей, девушек, женщин, стариков и старух. Фашистские убийцы не щадили также ни русских, ни украинцев. Гестаповцы убили по доносу немки сестер Клавдию и Анастасию Любимовых только за то, что их дальний родственник был партизаном. Немецкий офицер заставил граждан Варфаламеева С.Н., Олейникова В.И., Громова И.А., Кузнецова В.Г. рыть окоп возле его квартиры. Окоп чем-то не понравился гитлеровцу, и взбесившийся палач вывел всех пятерых граждан к карьеру и там убил. Немецкие рабовладельцы и притонодержатели собрали 800 молодых девушек и женщин, загнали их в товарные вагоны и увезли в Германию на каторжные работы и в дома терпимости. Среди увезенных были 14-15-летние подростки: Зина Крылова- 14 лет, Оля Фомина – 15лет, Клава Николенко – 15 лет, Зуева Елена – 15 лет и многие другие.
Акт составлен в г.Пролетарске 22 января 1943 года.
Акт подписали жители г. Пролетарска: Гоцкина Акулина Ивановна, Мякинская Тина Андреевна, Беляева Софья Никитична, Бондарев Виталий.
Представители Красной Армии: Майор Духовный А.Я., Майор Вороцуха, Ст.лейтенант Бувайло».


В этом документе встречается имя сестёр Любимовых – это мама и тётя Лины. Их расстреляли 9 сентября 1942 года. А до этого…

Три женщины – одна беда

До этого была счастливая и зажиточная жизнь. Папа Лины - Иван Петрович Петров - был начальником ОГПУ в Пролетарске, потом работал заведующим райфо. Материальных сложностей семья не знала. Житейские, конечно, были: мама Лины – Клавдия – была женщиной крутого нрава, за словом в карман не лезла и ничего не боялась. Но бойцовский характер был ей только на руку.
Когда пришла война и Ивана Петровича проводили на фронт, в красивом и когда-то богатом доме Петровых осталось трое женщин: старая Степанида Филипповна, молодая Клавдия и первоклассница Лина.


Семья Лины Сапожниковой. На фото ей два года.

Немцы пришли в Пролетарск, в июле 1942 года. Вначале были бои на Маныче, бои шли ночью, а утром женщины вышли в степь и услышали, как степь стонала человеческими голосами. Она была усеяна ранеными. Были среди них и свои, пролетарские, и из дальних мест. И тех, и других нужно было спасать.

- В ту пору в полях уже стояли скирды сена, - рассказывает Лина Ивановна. – Мы приехали с мамой и бабушкой на телеге. У нас в то время еще две лошади были. И начали помогать. Тех раненых, которые по-крепче, спрятали в сено. А тех, кто совсем плохие, мама пристроила к своим подругам в Пролетарске. Кого-то прятали в сараях, кого-то в подполе. Кто-то остался в поле - тоже не страшно. Лето на дворе - жарко, можно было в сене переночевать. Тяжелых ночью отвозили в станицу. Сверху их сеном засыпали, чтобы спрятать от нехороших глаз.



В то время в Пролетарске было немало тех, кто хотел выслужиться перед полицаями: донести на соседа, чтобы получить расположение. Как вспоминает Лина, хороших и плохих, условно говоря, было половина на половину. Одни скрывали раненых, другие выдавали своих соседей. И не всегда даже сразу определишь, кто «стукач».

…В то время бабушка осталась в Пролетарске, а Лина с мамой переехали к тетке Анастасии, в племовцесовхоз в 12 километрах от станицы. Там жили в длинном бараке на восемь семей с общей уличной кухней. Под навесом стояли печи – тут и кашеварили, тут же за длинным столом и ели.

Расстрел

Вскоре в комнату к сестрам Любимовым приехали родственники из другого района – брат с тремя детьми. Вместе решили выживать.
- И они стали нашим прикрытием. Мама наготовит большую кастрюлю борща, голубцов, оладушек напечет, вместе вареников таз налепим. Соседи видят, что еды на неделю хватит. А на утро – опять кастрюли пустые. Кто съел? Мама отшучивалась, что родственников понаехало – и все прожорливые. Это хоть как-то объясняло ситуацию то, что еда пропадала ведрами, - вспоминает Лина Ивановна. - На самом деле нужно было накормить раненых, которые ждали в степи. Ночью спрятать бидоны с провизией и отвезти их в поле. Там же сделать перевязки, собрать грязное белье.



На бинты Клава рвала постельное. Привозила сменку с собой, стирала ночами прямо в доме. Носила воду тайно, чем тоже беспокоила тревожные души соседей.

Тех раненых, которые вставали на ноги, отправляли дальше.

К началу осени поле вместе с копнами сена подожгли. Подожгли свои же, по приказу немцев.
Клавдия и Анастасия смотрели на алеющий горизонт и благодарили Бога за то, что их раненые, успели спастись.

- Ну что, готовить теперь придется меньше? – подшучивали соседи.

- Главное, чтобы вас в аду черти на сковородках не жарили, - огрызнулась несдержанная Клава.

Спустя несколько дней знакомые засобирались в город. Клава почувствовала неладное. Попросила их взять с собой ее дочку, отвезти к бабушке. Но те очень уж сопротивлялись, и тогда Клава поняла, что точно не спроста – едут с доносом.
Лину все-таки взяли. Собирались большой компанией, кто-то заступился за девочку.

«Посмотри, куда они поедут, - наказала Клавдия. – Послушай, что в дороге будут говорить». Лине тогда было уже девять лет – она росла бойкой и сообразительной.

И девочка слушала – ничего толком не поняла, но по заговорщическому виду и постоянным недомолвкам сделала вывод, что им от этих людей ничего хорошего ждать не стоит.

- Когда я вернулась домой, не прошло и двух дней, как к нам нагрянул обыск. Пришли два полицая из местных, забрали все – от папиной одежды до книг. Потом у меня в памяти какой-то провал. Я не могу вспомнить, кто меня отвез к бабушке? Вечером того же дня к нам пришли мама с тетей – они бежали от преследования. А уже на рассвете в доме появились двое – пеший и конный. Один остался нас с бабушкой охранять, второй погнал тетю и маму на допрос. Потом во двор въехала машина, полная немцев. Один вышел и стал избивать бабулю плетью. Соседи позвали на помощь, прибежал один, который знал немецкий. Он объяснил, что это ошибка и бабушка ни в чем не виновата. Заступился. Немцы оставили нас, уехали.

Расстреляли маму и тетю в тот же день, в 11 часов утра. Тетя умерла на месте, а мама еще несколько часов была жива. Она рассказывала тем, кто пришел разбирать своих родных на место расстрела, что во время допроса не сдержалась – швырнула фрицу в лицо чернильницу. Ее тут же связали и отправили... Больше я о маме ничего не знаю. Мы хотели ее похоронить, но что мы, старуха и девочка, могли сделать? Так мои родные и остались в братской могиле.

«Такое забыть невозможно…»




В память о тех событиях в 1988 году в Пролетарске открыли мемориал. На памятнике надпись: «На этом поле, бывшем каменном карьере, немецко-фашистские захватчики расстреляли советских граждан в августе-ноябре 1942 года. Вечная память Вам, советские люди! Май, 1985г.» На этой земле нашли свой последний приют около полутора тысяч пролетарцев. Расстреливали их прямо у колодцев, к которым люди приходили за чистой водой. Не щадили даже детей. Так погиб двоюродный брат Лины Ивановны Петр, сын работника железнодорожной станции, который вместе с пятью друзьями вели подрывную работу. В этот же список могла попасть и сама Лина. Но ее спас сосед, который вымолил девочку и ее бабушку у немцев.

… Отец Лины прошел войну, в 1943 году был ранен. После освобождения Чехословакии получил назначение на должность коменданта города Голишева, был почетным гражданином Чехословакии. После войны Иван Петрович Петров жил в поселке Юбилейном под Новошахтинском Ростовской области. Он много сделал для сохранения памяти – приходил в местную школу с военными рассказами, водил ребят на экскурсии по местам боевой славы. Умер Иван Петрович в 1984 году. И теперь в Юбилейном стоит памятник этому герою войны,

- Мне уже 85-й год пошел. Но, тем не менее, каждый май я стараюсь ездить на могилу к отцу, возложить цветы к памятнику, и, конечно, когда здоровье позволяет, езжу в Пролетарск, к маме, тете и двоюродному брату, - рассказывает Лина Ивановна Сапожникова. - Семьдесят пять лет прошло, а я помню всё, как сегодня – и повозку, и полицаев, и лица соседей, которые сдали моих родных. Такое забыть невозможно.
Автор: Светлана Хлыстун


Читайте "Военное обозрение" в Яндекс Новостях

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также

Комментарии 19

Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти
  1. parusnik (Алексей Богомазов) 14 апреля 2017 15:40
    Такое забыть невозможно…А главное нельзя..Благодарю,Светлана..
  2. EvgNik (Евгений Николаевич) 14 апреля 2017 15:43
    Да, такое забыть невозможно. И особо потрясло, что половина смирилась с рабской участью.
    Спасибо, Светлана.
  3. Микадо (Николай) 14 апреля 2017 15:44
    хочется верить, что "добрые соседи" свое получили.. потом, когда наши вернулись, по закону военного времени angry у первой стенки, а еще лучше - березы. Мерзавцы не заслуживают жалости.
    1. nizhegorodec (Алекс) 14 апреля 2017 16:09
      Цитата: Микадо
      хочется верить, что "добрые соседи" свое получили.. потом, когда наши вернулись

      Блин, но 50 на 50 хороших и тех, это как? Как же тяжело было подпольщикам, если невиновных так мордовали.
      1. Микадо (Николай) 14 апреля 2017 16:11
        свои на своих же стучали.. мерзко. Интересно, думали ли они, что немцев выгонят, и придется отвечать?
        1. nizhegorodec (Алекс) 14 апреля 2017 16:15
          Цитата: Микадо
          свои на своих же стучали.. мерзко.

          это понятно и думали, что немцы надолго, и против власти были озлоблены, но почему так много?
          1. Микадо (Николай) 14 апреля 2017 16:24
            это тема для отдельной статьи про психологию людей, тогдашнюю, и во время войны - отдельно. В данном случае, надо думать по факту тогдашнего уголовного кодекса. Добровольно (не под пытками, а радостно!) немцам своих сдал, наживиться хотел - к стенке. Или к березе, нечего патроны переводить, а веревку можно много раз использовать. soldier
            1. nizhegorodec (Алекс) 14 апреля 2017 16:33
              Цитата: Микадо
              а веревку можно много раз использовать

              нельзя, трупный яд на ней, да и гниёт быстро от разложения.
              1. Микадо (Николай) 14 апреля 2017 16:38
                если только для повешения, то можно..
    2. Смотритель (Леонид) 14 апреля 2017 21:20
      Цитата: Микадо
      хочется верить, что "добрые соседи" свое получили.. потом, когда наши вернулись, по закону военного времени angry у первой стенки, а еще лучше - березы. Мерзавцы не заслуживают жалости.

      Могли донести и не эти соседи. Если-бы хотели "сдать", то донесли бы когда возможно поймать с поличным, при помощи раненым. А так, похоже, что расстреляли как родственников сотрудника ОГПУ.
      Возможно и мама с тётей были советскими активистами. Наверное, донесли белые недобитки, не обязательно эти соседи.
      Когда я вернулась домой, не прошло и двух дней, как к нам нагрянул обыск. Пришли два полицая из местных, забрали все – от папиной одежды до книг.

      Если полицаи были местными, то об односельчанах знали и без доносчиков.
  4. Монархист (Лабинский Слава) 14 апреля 2017 16:39
    Чтоб больше подобное не повторилось-нельзя забывать прошлое.
    Ниже я рассказывал о трагедии семьи Сорокиных. Как и в случае с Линой так и там донос соседки и все.
    "В то время в Пролетарская было немало тех кто хотел выслужиться перед полицаями" как все верно. Сейчас не буду пересказывать случай с Строениями,а расскажу другую историю,слышал от родителей и бабушки,в нашем хуторе Красном(прежде Свинной,анекдот читая история названия,но в следующий раз)постоянно был полицейский пост(человек 8-9)и староста Головка( в 1929-30 уполномоченный по раскулачиванию,член ВКП(б) с двадцатых) . В ноябре 1942 пришли в хутор 2 офицера из нашей разведки,а староста не доверял местным полицаям: почт "чистые(у нас не было казней и они мало"замазаны"). Через село ехал немецкий офицер Головка побежал догонять машину,но не догнал. Когда наши пришли,Головка в лесу прятался,из полицаев были расстреляны б.м"благонадежные",2 или 3 посадили(знал Сему -гармониста,в 1942 ему было 14 и в полиции был скоморохом,отсидел10л). Головка вернулся в село 1956)
    1. Микадо (Николай) 14 апреля 2017 17:11
      староста Головка( в 1929-30 уполномоченный по раскулачиванию,член ВКП(б) с двадцатых)

      раскулачиванием тоже подчас, получается, мерзавцы занимались.. Но мерзавцы инициативные! другие бы не пролезли наверх.
      и против власти были озлоблены, но почему так много?

      уважаемому Нижегородцу - вот потому и были озлоблены некоторые - см. комментарий уважаемого Монархиста. И те, кто раскулачивал, и те, кто был раскулачен - подчас многие были (нецензурное слово). Одним дерьмом мазаны!
      Ох, сейчас комментарий скажу, что бугуртить начнут: вот были репрессии - были, какие-никакие. Но за личностью Ежова, Берии и прочих мы забываем про тех, кто "выполнял план на местах" - подчас вот такие вот Головки - безумцы, карьеристы, проходимцы. Готовые сделать все, чтобы пролезть наверх, и иметь какие-никакие блага. А то, что у подобных людей нет совести - истинная правда.
      Моя тирада выше не касается сотрудников, честно выполнявших свой долг. У самого брат деда в НКВД служил, в Прибалтике давил "зеленых братьев" и прочую шушеру. Но нужно быть объективным.
      1. nizhegorodec (Алекс) 14 апреля 2017 21:44
        Цитата: Микадо
        вот потому и были озлоблены некоторые

        согласен
    2. Смотритель (Леонид) 14 апреля 2017 20:54
      Цитата: Монархист
      ...В ноябре 1942 пришли в хутор 2 офицера из нашей разведки,а староста не доверял местным полицаям: почт "чистые(у нас не было казней и они мало"замазаны"). Через село ехал немецкий офицер Головка побежал догонять машину,но не догнал.
      ...Головка вернулся в село 1956)

      Что-то Вы не договариваете, или не в курсе.
      Откуда известно, что это были именно наши офицеры? Они всем показывали документы и знаки различия?
      Если-бы староста, в этой ситуации, побежал за немецкой машиной, то по возвращении его бы прикончили, без вариантов.
      Головко, судя по дате возвращения, то-же отсидел 10 лет. Вероятно, попал на период отмены смертной казни, а может помогал партизанам, и за машиной бежал не слишком быстро, что-бы не догнать, а доносчикам не к чему было придраться. Тёмное это дело.
  5. Reptiloid (Дмитрий) 14 апреля 2017 19:01
    Вечная тема: есть Герои, борцы за Правое дело......
    Есть подлые, безжалостные предатели......
    Спасибо за рассказ, Светлана.
  6. igordok (Игорь) 14 апреля 2017 19:59
    Заглавное фото, одно из серии, снятых о расстреле партизан. Оно четвертое в серии.
    Вот первое из серии.
    1. igordok (Игорь) 14 апреля 2017 20:00
      А это последнее, пятое.

      http://varjag2007su.livejournal.com/676909.html
      1. Смотритель (Леонид) 14 апреля 2017 21:04
        Всегда жутко смотреть на фотографии казни наших людей.
        Живые люди ... и вот уже их нет.

        И ведь ещё фотографировали, сволочи! Иногда, себе на погибель!
  7. Смотритель (Леонид) 14 апреля 2017 21:37
    Спасибо Светлана за рассказ, всегда с интересом читаю Ваша статьи.
    «Такое забыть невозможно…»
    В память о тех событиях в 1988 году в Пролетарске открыли мемориал. На памятнике надпись: «На этом поле, бывшем каменном карьере, немецко-фашистские захватчики расстреляли советских граждан в августе-ноябре 1942 года. Вечная память Вам, советские люди! Май, 1985г.»

    Наверное, на фотографии внук или правнук героев повествования.
Картина дня