«Я с гордостью называю себя Королёвцем»

Дважды Герой Советского Союза Георгий Гречко вспоминает Сергея Королёва — отца мировой пилотируемой космонавтики. Специально для «Историка».

«Я с гордостью называю себя Королёвцем»

Первый отряд космонавтов СССР

Наше общение началось неординарно. Я рядовой инженер, каких у Королёва сотни. Только начал работу в КБ. И вдруг — через месяц или два — меня вызывает Главный конструктор. Я слышал о его крутом нраве, и сначала мне не по себе стало, а потом я подумал: работаю здесь без году неделя, я же ведь ещё ничего ни плохого, ни хорошего не сделал… Страх пропал, но волнение всё равно осталось. Являюсь в назначенное время. Он выходит из-за стола, садится рядом и начинает со мной разговаривать, как будто у него более важных дел нет, о том, какие предметы я любил в институте, что читал по специальности, где жил, где рос… Он не торопился, не смотрел на часы, а просто разговаривал с человеком, стараясь понять, кто к нему пришёл на работу. Он хотел понять, чем живут люди, о чём они думают, чего они хотят, с чем приходят. Потом перешёл на театр, на музыку, на литературу.


Я довольно подробно рассказал о своих пристрастиях. Из меня наивность и до сих пор не выбили, но тогда я был особо наивным, и мне почему-то казалось, что это нормально, — то, что Королёв со мной так беседует. И только потом, после его смерти, я понял, какой он был потрясающий человек. Потому что, когда меня принимали в отряд космонавтов, никто не спрашивал, какие я книжки читаю, какую музыку слушаю, в какие хожу театры и какие люблю фильмы, а всё больше интересовались моими анализами… Почему же он тратил время на обстоятельные беседы со мной — с одним из сотен молодых инженеров? Королёву нужно было знать, сможет ли в будущем он опереться на этого человека. На мой взгляд, мы именно поэтому при нём опережали американцев. Это сейчас мы всю образовательную систему под них перекурочиваем, а после запуска нашего спутника они под нас свою перестраивали.

За что я его люблю и уважаю? Королёв всегда делал ставку на людей и потому побеждал. До войны Сталин пустил в ход правильный лозунг: «Кадры решают всё» — это Сергей Павлович усвоил очень хорошо. Никто так не соответствовал этому принципу, как Королёв, глубоко понимавший значение людей, профессионалов. Не винтиков, а именно творческих профессионалов. В этом сила Королёва — он мог сконцентрировать усилия всех, кто у него работал, на выполнении задачи. И в этом я вижу его гениальность и уникальность. Такие, как он, рождаются раз в пятьдесят лет… Вот пятьдесят лет прошло, а равного ему ещё нет. Значит, раз в сто лет.

КОРОЛЁВ ПРИУЧАЛ КАЖДОГО ГОВОРИТЬ ТО, ЧТО ДУМАЕТ. ВЕДЬ ПОТОМ РАНО ИЛИ ПОЗДНО ЧЕЛОВЕК ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫСКАЖЕТ НЕЧТО ТАКОЕ, ЧТО БУДЕТ ОТЛИЧАТЬСЯ ОТ МНЕНИЯ ДРУГИХ.


Он работал с «неудобными» людьми, то есть такими, которые всегда имели своё мнение, свою точку зрения, были не очень дисциплинированны, обсуждали приказы, но зато были талантливы. Их мнения сталкивались с другими, в том числе и с мнением Королёва, и тогда рождалась искра. Я присутствовал на нескольких заседаниях, которые проводил Королёв. Он приглашал главных специалистов, которых хорошо знал, потому что каждого принимал на работу и тщательно изучал, и молодых вроде меня. Ставился, к примеру, вопрос о топливе для ракет будущего: керосин или водород? Он опрашивал всех, в том числе и меня. Я ничего умного, отличного от того, что уже было сказано, предложить не мог. Но вставал и высказывал своё мнение. Лишь много позже я понял, что Королёв приучал каждого говорить то, что он думает. Ведь потом рано или поздно человек обязательно выскажет нечто такое, что будет отличаться от мнения других. Через пару лет это произошло и со мной, когда я заявил, что третий спутник не взлетит. Дело было в заправке ракеты. По моим расчётам получалось, что сделана она неверно. Королёв выслушал меня, а затем позвонил моим начальникам и сказал, что их сотрудник на космодроме высказывает такое мнение. Ему ответили: мол, не соображает или «выпендривается». Потом оказалось, что я прав, и Королёв прислал моего начальника на космодром мне в подчинение… Когда Королёв принимал своё решение, он всегда объяснял, почему это делает. Мы его понимали, и его решение становилось нашим. А другие начальники поступали иначе: они сообщали нам решение, а уже потом предлагали его обсуждать. Это был глубоко ошибочный подход. Сергей Павлович опирался на людей, и в этом была его сила.


Космонавты Алексей Губарев и Георгий Гречко

А бывало и так: на «мозговом штурме» все склонились к одному варианту. Главный встаёт и говорит: «Товарищи, и всё у вас правильно, и вариант вы выбрали правильно, и технически обосновали, но сделать так нельзя». И вдруг открывает нам совсем другую сторону этого вопроса, другой аспект. И показывает, что надо сделать наоборот. Он был первым Главным конструктором, он мог приказать почти всем в стране, когда дело касалось ракетной техники, а вот инженерам своим не приказывал — он их убеждал. Если он говорил, что не так надо решать вопрос, то всегда объяснял, почему, и только после объяснений мы уходили. Хотя решение принято не то, которое мы предлагали, но мы уходим от Главного конструктора выполнять решение как своё, потому что он не приказал нам, а рассказал, убедил, доказал.

На протяжении всех лет, что мне пришлось с ним работать, всегда такой стиль — просьба, убеждение. И поэтому люди работали не за страх, а за совесть.

Однажды я предложил усовершенствовать ракету. А сроки уже поджимали. Королёв согласился с предложениями, но сказал: «Лучшее — враг хорошего». Ведь можно бесконечно совершенствовать проект, но так и не увидеть его реализованным…

Мне посчастливилось с ним работать двенадцать лет. Почему у нас при Королёве всё, что хотели, удавалось? Первый спутник, первый космонавт, первый выход в открытый космос… Потому что Королёв делал ставку на человека, на тех людей, с которыми работал и знал их досконально.

Вот вам пример гениальности Королёва! После запуска первого спутника его вызвал Хрущёв и сказал: «Мы не верили, что вы обгоните американцев. Через месяц большой праздник, запустите что-то новенькое…» Он пришёл к нам и сказал, что времени мало — чертежей не будет, будут только эскизы, а техническим контролем будет наша совесть, и люди работали за совесть и сделали. И мы запустили ещё один аппарат — с Лайкой, который стал новым словом техники.


Сергей Королёв и Юрий Гагарин

Я уверен, что даже сейчас, при всех достижениях техники, никто не запустит за месяц новый спутник. А мы это сделали. И сделали это потому, что во главе стоял Сергей Павлович Королёв.

Даже в годы разрухи после Гражданской войны, когда наше государство только-только вставало на ноги, Королёв, Цандер, Глушко мечтали не об околоземных полётах и даже не о полётах на Луну. А о полёте на Марс. Они умели мечтать. Королёв говорил: «Я люблю фантастику в чертежах».

Скажу больше: если бы был жив Королёв, то яблони на Марсе, как в песне, сажали бы не американцы, а наши космонавты, потому что Главный конструктор усиленно работал над тем, чтобы лететь на Марс уже в 1960-х годах. А мы, как всегда, откладываем полёт туда на светлое будущее, которое почему-то у нас никак не наступает. А Королёв уже тогда создал Институт медико-биологических проблем, где думали над тем, что нужно сделать с точки зрения медицины, чтобы человек слетал на Марс и вернулся живым и здоровым. Был создан наземный комплекс для проведения экспериментов, связанных с длительным пребыванием человека в межпланетном корабле. В 2010–2011 годах именно в королёвском комплексе проводился эксперимент «Марс-500»… с опозданием на полвека.

Человечество должно развиваться, а если не хочет, оно всё равно будет развиваться! И те, кто захочет развиваться, пойдут впереди.
Однажды Королёв собрал нас в кабинете. Мы приготовились к «мозговой атаке» на очередную задачу, однако повод для встречи оказался неординарным. Главный устроил конкурс на лучшее название конструкции, в которой первому космонавту предстояло облететь Землю, — нашего изделия. Посыпались предложения:

— Звездолёт…

— Ракетолёт…

— Космолёт…

Всё не то!

— Значит, так, — воспользовался Королёв своим правом старшего. — Назовём кабину «космический корабль». Мы засмеялись. Разве это похоже на корабль? Корабль — он во-о-о какой! Тогда уж челн или лодка. Мы, наверное, не до конца осознавали масштабность дела, которым занимались. Знаете, как говорят: «Отойдём и поглядим — хорошо ли мы сидим?». Отойти мог Королёв, а мы не могли, не понимали. Так и вошло во все языки мира очень яркое и точное определение нового вида транспорта — космический корабль.



Гагарин мог полететь и раньше, если бы программа испытаний укладывалась в график. Но пуски, к сожалению, шли плохо. Один корабль ушёл в космос, другой погиб во время спуска, третий потерпел аварию. Если бы не было терний, то к звёздам мы пришли бы быстрее… Нельзя забывать, что мы соревновались с американцами, а потому торопились и мы, и они. Да и с запуском Юрия Гагарина не все соглашались. Некоторые считали, что нужно ещё проверить корабль в реальном полёте. Но Королёв чётко понимал, когда надо рисковать и когда надо подстраховаться. Он пошёл на определённый технический риск. Даже сегодня при старте корабля есть риск, а требовать тогда, чтобы его не было совсем, — нереально.

Королева все очень боялись. Говорят, что он бывал жесток. Но прошли годы, и мы поняли, что хотя он и учинял жуткие разносы, багровел, кричал, рвал чертежи, но никого не выгнал и не лишил зарплаты или жилья. Более того, Королёв никогда не был недоступен для сотрудников независимо от их статуса. Не отгораживался цепочкой секретарей (в которой, надо заметить, у других крупных руководителей нередко возникает путаница). Каждое утро, около восьми часов, на ступеньках КБ и в холле к нему подходили с просьбами и вопросами, и он внимательно выслушивал каждого — от уборщицы до именитого научного сотрудника. Для каждого находил нужные слова, вникал в проблемы. Именно вникал, а не забывал через минуту. Свои утренние минуты (помимо кабинетных часов приёма по личным вопросам) он уделял сотрудникам. Так было заведено.


Воспоминания и бутерброды.
Георгий Гречко и Арсений Замостьянов


Когда в КБ был создан трёхместный корабль, Королёв предложил посылать в космос не только лётчиков, но инженеров и учёных — лучших из лучших. Начался ажиотаж. Военное руководство выступало против. Но Королёв отстоял идею — и в нашем КБ желающих, понятно, было хоть отбавляй. После медкомиссии осталось всего тринадцать человек. Нас пригласил на беседу Сергей Павлович. Коротко рассказал о будущих полётах и вдруг спросил:

— Зачем вы хотите лететь в космос?

Мы отвечали, как казалось, удачно:

— Хотим приложить свои знания не только для создания корабля на Земле, но и для выполнения на нём программы полёта.

Королёв слушал нас и хмурился. Наконец не выдержал и «разбушевался», пообещав вообще разогнать нашу команду. Мы были в недоумении.
Сейчас, много лет спустя, мне понятно, почему его не устроили наши общие ответы. Сергей Павлович по-мальчишески верил, что наступит то время, когда медицинские требования не будут такими жёсткими и он сможет сам полететь в космос. Поэтому, собрав претендентов в кабинете и немножко ревнуя к той участи, что выпала нам, он хотел услышать какие-то более тёплые и человечные слова, созвучные его мыслям. Когда же мы в своих рассуждениях не поднялись выше стереотипов, он рассердился.

Мне рассказывали такой случай. В молодости Сергей Павлович любил ездить на мотоцикле. Я его прекрасно понимаю, сам любил это дело. Однажды, когда он куда-то спешил, мотоцикл сломался. С трудом добрался до города, замёрзший, голодный. Королёв зашёл в булочную у дороги, купил сдобную булку и тут же, на тротуаре, съел.

СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ ПО-МАЛЬЧИШЕСКИ ВЕРИЛ, ЧТО НАСТУПИТ ТО ВРЕМЯ, КОГДА МЕДИЦИНСКИЕ ТРЕБОВАНИЯ НЕ БУДУТ ТАКИМИ ЖЁСТКИМИ И ОН СМОЖЕТ САМ ПОЛЕТЕТЬ В КОСМОС.


Спустя много лет Главный конструктор возвращался с совещания, и путь его проходил мимо старой булочной. Королёв попросил остановить машину. Зашёл в булочную… Прохожие с удивлением смотрели на человека, сидевшего на тротуаре с булкой в руках рядом с «ЗИМом». Не знаю, был ли такой случай в действительности, но те, кто знал Сергея Павловича, согласятся со мной, что это похоже на Королёва.

Многие из вас видели в кино или по телевидению, как раздвигаются двери корпуса и медленно выкатывается огромная сигара ракеты. В солнечных лучах медно-красноватые сопла двигателей вспыхивают каким-то неземным огнём, и вся картина вывоза ракеты представляется кадром из фантастического фильма. Не раз накануне старта мы пытались увидеть это зрелище. Но режим на космодроме был строгим. И во время этой операции за шлагбаум, который преграждал путь к стартовому комплексу, не пускали.

Однажды у шлагбаума остановилась машина Королёва. Сергей Павлович посмотрел на нас, на мгновение задумался, а потом озорно скомандовал:

— Давайте ко мне в машину…

На возвышении Королёв остановил автомобиль.

— Здесь самое удобное место…

И мне подумалось тогда: значит, и он приезжает полюбоваться этим зрелищем. Каким же романтиком нужно оставаться, чтобы на рассвете каждый раз мчаться сюда, чтобы полюбоваться волнующей картиной, делом своих рук…
Организаторский гений Королёва в том, что он создал из талантливых математиков, физиков, изобретателей и инженеров настоящую команду, которую смог вдохновить на решение сверхсложных задач в космосе первыми. Без Королёва все эти специалисты были бы как в басне Крылова лебедем, раком и щукой. Он — по праву первый, кого мы вспоминаем в День космонавтики.

Читайте "Военное обозрение" в Яндекс Новостях

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также

Комментарии 8

Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти
  1. Тот же ЛЕХА (Алексей ) 16 апреля 2017 06:00
    Почему же он тратил время на обстоятельные беседы со мной — с одним из сотен молодых инженеров? Королёву нужно было знать, сможет ли в будущем он опереться на этого человека.


    Кадры решают...
    у КОРОЛЕВА были замечательные инженеры и КОРОЛЕВ добивался своего в решении масштабных задач...как нам сейчас не хватает таких людей у руля государства...сейчас остается только мечтать о таких людях.
    1. svp67 (Сергей) 16 апреля 2017 10:48
      Цитата: Тот же ЛЕХА
      Кадры решают...
      Даже не поспоришь...
      Цитата: Тот же ЛЕХА
      у КОРОЛЕВА были замечательные инженеры

      И не только у него, такого же класса инженеры были у Глушко, Янгеля, Пилюгина и тд. и тп. Это была ОТЛИЧНАЯ инженерная школа СССР. Там было из кого выбирать и столько, сколько нужно...
      Цитата: Тот же ЛЕХА
      КОРОЛЕВ добивался своего в решении масштабных задач...

      А вот тут хочется добавить о одно слово в уточнение - ГОСУДАРСТВЕННЫХ. Людей умеющих добиваться СВОЕГО в решении масштабных задач и сейчас много, но вот государственников из них - раз, два и обчелся.
      1. Wild_Grey_Wolf (Владимир) 16 апреля 2017 14:05
        Светлая память первооткрывателям, светлая память космонавтам. Время первым на веки.
  2. parusnik (Алексей Богомазов) 16 апреля 2017 07:47
    Скажу больше: если бы был жив Королёв, то яблони на Марсе, как в песне, сажали бы не американцы
    ...Это верно...и не сложилось как-то с полетами на Марс....
  3. rotmistr60 (Геннадий) 16 апреля 2017 09:37
    А, что еще можно добавить к тому, что сказал Гречко?
  4. кедр (Евгений) 16 апреля 2017 10:46
    Замечательный рассказ Гречко о Королёве. Могу добавить эпизод освобождения Королёва из колымской зоны.
    Отправляли его в Магадан в кузове полуторки в лютый мороз и он наверняка бы замёрз по пути к свободе.., НО.., какой-то зэка из блатных со словами : "Держи , батя!" успел закинуть ему в кузов свой овчинный полушубок...
    Может этот момент и был основополагающим в отзывчивости Королёва к нуждам простых... людей?

    Королёвскую улыбку мы можем видеть на его фотографиях, НО.., он никогда не смеялся. Не мог. Следователь на одном из допросов, добиваясь нужного признания перебил ему ударом графина челюсть. Срослась она с дефектом.
    Может этот момент и был основополагающим в отзывчивости Королёва к нуждам простых... людей?

    "В 50-е годы в Пюхтицком монастыре бедность была ужасная, — рассказывала инокиня Силуана. — Прожить на монастырском питании было немыслимо. Ели картошку с грибной подливкой. Хлеба совсем не было. Почти всем что-то присылали — мне присылать было некому, но Божия Матерь хранила. Я в то время заведовала гостиницей.
    Однажды приехал к нам представительный мужчина в кожаной куртке. Я дала ему комнатку, поговорила с ним ласково, принесла поесть — все той же картошки с грибной подливкой. Он пожил два дня, и смотрю — все больше изумляется. Наконец разговорились. Он сказал, что никак не ожидал увидеть здесь такой бедности, даже нищеты. "Я всегда хотел помогать храмам. Очень хочу помочь вашей обители, сердце разрывается, когда увидел, как вы живете. У меня сейчас совсем мало денег с собой, да и вырвался я сюда каким-то чудом — нужно опять на работу, и не знаю, смогу ли скоро приехать к вам".
    Оставил он мне адрес и телефон свой и сказал, чтобы, если буду в Москве, обязательно заехала к нему. Я его поблагодарила и дала адрес одного бедного священника, который жил тогда с женой на 250 рублей в месяц (это старыми деньгами), попросив помочь ему.
    Через месяц меня отпустили в Москву по благословению игуменьи. Приехала, отыскала адрес, который он мне оставил. Вижу огромный забор, у забора привратник. Спрашивает у меня: "Вы к кому?" Я назвала фамилию. Он пропустил и сказал: "Вас ждут". Я иду, и все больше удивляюсь. В глубине двора — особняк. Звоню. Открыл хозяин, тот самый человек, который приезжал к нам. Как обрадовался! Повел меня наверх, на второй этаж. Захожу в кабинет его и вижу: на столе лежит открытый том "Добротолюбия", в углу — шкаф с открытыми створками, за которыми стоят образа. Пригласил женщину, чтобы она все приготовила. Перед отъездом дал мне конверт и сказал: "Здесь пять". Я думала, что 500 рублей, а оказалось, что 5 тысяч рублей. Какая это была помощь для нас!
    Прошло много времени. И вот снова приезжает мой знакомый (а это был академик Королев). Сидим в моей келье и пьем чай. Он благодарит меня: "Вы знаете, я благодаря вам нашел настоящего друга и пастыря: тот бедный священник, о котором вы говорили. Я ему сразу, по приезде в Москву, послал тысячу рублей и пригласил приехать ко мне. Он приехал, так благодарил, говорил, что был в отчаянии, так голодали с женой — хотел даже бросить приход. Потом всегда, когда приезжал в Москву, останавливался у нас и жил…".
    Может этот момент и был основополагающим в отзывчивости Королёва к нуждам простых... людей?
    А может проходя свой путь через тернии к звёздам Сергей Павлович лучше других видел в простых... людях, землян? Жителей маленькой планеты затерянной в беЗкрайних просорах Космоса.
    Неоспоримо одно, именно духовное богатство этого человека позволило вырастить из окружающих его простых... людей целую плеяду выдающихся конструкторов , учёных и космонавтов советской космонавтики, одним из которых был Георгий Михайлович Гречко. Космонавт королёвской закалки.
  5. RoTTor 19 апреля 2017 23:47
    Когда не стало СП, вроде, весь коллектив остался, место СП занял его многолетний и надёжный заместитель Василий Мишин, но всё начало буксовать... Но это был не СП, а уж после -....
    Таки "КАдры решают всё!"
  6. к174ун7 11 июня 2017 18:26
    Когда я учился в военном училище, в училищном клубе выступал космонавт Георгий Гречко. Он интересно рассказывал о космонавтике. Много узнали о том, чего в то время не писали. Прошло много лет, но встреча с таким человеком оставила хорошие воспоминания. Сам Г.Гречко был видным космическим инженером, профессиональным космонавтом и замечательным человеком. Светлая ему память.
Картина дня