Прорыв под Люблиным

14-го августа 1914 года Гренадерскому корпусу была поставлена задача закрыть прорыв, образовавшийся между гренадерами и 16-м армейским корпусом. Прорыв грозил захватом противником города Люблина, а следовательно, и всего правого берега реки Вислы. Это был очень напряженный момент противостояния противников на северном фланге Галицийской битвы.

Для ликвидации прорыва, двумя ночными маршами к дер. Яблонна, из состава 2-й гренадерской дивизии был выделен и спешно выдвинут отряд под командованием полковника С.-С. О. Сурина - в составе 6-го гренадерского Таврического Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича полка и 2-й батареи 2-й гренадерской артиллерийской бригады капитана Л. И. Тихомирова.

Прорыв под Люблиным
Командир 6-го гренадерского Таврического полка полковник С.-С. О. Сурин.


Спящий полк.
К рассвету отряд подошел к дер. Яблонна.
Здесь полковник С.-С. О. Сурин приказал остановиться, подтянуть растянувшуюся колонну и вместе с командиром батареи выехал на разведку. Разведка была короткая - едва успел командир 2-й батареи с двумя разведчиками забраться на высокие деревья у дер. Яблонна, как увидел в бинокль серо-синие колонны австрийцев, спускавшихся в предрассветной туманной дымке от Быхавы к разветвлению дорог, идущих на Оссову и Тушов.

С.-С. О. Сурин немедленно выдвигает батальон тавричан на Верцишев, но, измученные непрерывными боями и ночными маршами, гренадеры, дойдя до высоты 115.6, падают на землю и, пригретые лучами восходящего солнца, засыпают. Громкие команды офицеров оказались не в состоянии разбудить утомленных физически и нравственно людей. А противник не ждет: австрийцы медленно и спокойно спускаются от высоты 126.

Видя всю трагичность положения своего отряда, командир 2-й батареи на рысях вывел два орудия, поставил их между цепями спящих гренадер и открыл беглый огонь по спускавшимся от Быхавы колоннам противника. Таким образом он задержал движение австрийцев, вынужденных начать развертывание в боевой порядок.

Гренадеры-тавричане, взбодренные орудийными выстрелами, вскакивают и быстро продвигаются к Верцишеву. Сон как рукой сняло - солдаты улыбаются и машут фуражками артиллеристам.

Комбат, ощущая серьезность наступившего момента, решил отвлечь австрийцев от движения на Тушов и Люблин и помочь тавричанам захватить опорный пункт - рощу за Верцишевым. Карьером он выдвигает еще 4 орудия - и 6 орудий выскакивают на наружный скат высоты 11.6. Остальным двум орудиям он приказывает занять позицию за рощей севернее высоты - на случай контрбатарейной борьбы.

Вдруг, как из-под земли, около командира батареи появляется конная фигура начальника 2-й гренадерской дивизии генерал-лейтенанта Н. Г. Ставровича. Генерал галопом подлетает к командиру батареи и громко, на всю батарею, кричит: «Кто вам, капитан, позволил выехать на открытую позицию?». Командир батареи, чувствуя, что для успеха дела дорога каждая секунда, не отвечая и не оборачиваясь к свирепому начдиву, командует: «Батарея, один патрон, беглый огонь». Резко ахнули все шесть орудий, и, когда дым и пыль на позиции рассеялись, Н. Г. Ставрович который, очевидно, не мог забыть нелепой гибели 4-й батареи под Горайцем, был уже далеко – его лошадь от батарейного залпа взвилась на дыбы и унесла его в сторону передовых цепей, откуда он в дальнейшем и наблюдал за ходом боя.

Поединок с пулеметчиками.
Тремя беглыми орудийными залпами Верцишев был очищен от передовых частей противника. Белые дымки русских шрапнелей уже рвутся над австрийцами, отступающими к роще. Через несколько минут все поле между Верцишевым и рощей было усеяно их трупами.

Цепи гренадер выбегают из Верцишева, а комбат уже перенес огонь на опушку рощи и смешанными залпами гранат и шрапнели простреливал рощу, освобождая ее для своей пехоты. Еще одна перебежка, дружное «ура», и роща взята тавричанами – причем без потерь.

Увлеченный продвижением своей пехоты, Л. И. Тихомиров не заметил, как западнее дер. Верцишев подкрался австрийский пулеметный взвод и начал обстреливать его батарею. Треск пулеметов и свист пуль, несущихся над головами артиллеристов, заставил комбата остановить огонь по роще - батарея умолкла, введя в заблуждение австрийских пулеметчиков, которые продолжали огонь, не меняя прицела. Пули ложились по гребню за батареей.

Прозвучала команда: «По пулеметам, прицел 40, гранатой. Второе орудие огонь, остальным наводчикам следить за разрывом». Грохнуло орудие, и черный тротиловый столб взвился в кустарнике, откуда был ясно виден синий дымок австрийского пулемета. Командир командует: «Верно, наводить по разрыву 42. Два патрона, беглый огонь». Со звоном и свистом полетели русские снаряды, и черные столбы разрывов взвились в том месте, где недавно трещали австрийские пулеметы, а теперь, когда дым рассеялся, настала мертвая тишина.

Напряженный момент борьбы батареи с пулеметами завершился, и орудия Л. И. Тихомирова редким огнем стали обстреливать подступы от Быхавы к роще.

Солнце было уже на закате, когда над стоявшей на открытой позиции батареей просвистел первый снаряд немецкой гаубицы. Начиналось неравное противоборство, и комбат задействовал взвод, стоявший за лесом, а также 6 орудий, выдвинутых на закрытую позицию.

Честное слово комбата.
Настала ночь.

Переутомленные люди, не знавшие отдыха в течение 6-ти дней, спали как убитые. При лунном свете комбат обошел свои орудия, приказал поставить снаряды на «картечь», установил дежурство и лег у первого орудия. Но не прошло и получаса, как он был вызван в штаб дивизии, который прибыл в дер. Верцишев.

Минут через 20 комбат и вестовой входят в избу, где на полу, не раздеваясь, спал весь штаб дивизии. Только начальник штаба полковник П. Ф. Древинг сидит, склонившись над картой, погруженный в невеселые думы.


Начальник штаба 2-й гренадерской дивизии полковник П. Ф. Древинг. Погиб в бою под Тарнавкой 27 августа 1914 г. Похоронен на поля боя, затем перезахоронен на Ваганьковском кладбище Москвы.

Увидев Л. И. Тихомирова, П. Ф. Древинг подзывает его к карте, излагает сложившуюся обстановку, из которой видно, что угроза Люблину еще не миновала - австрийцы выдвигают подкрепления к Быхаве. К рассвету подходит 5-й гренадерский Киевский полк и еще одна артиллерийская батарея. Батареи объединялись под общим командованием Л. И. Тихомирова. Отпуская комбата, П. Ф. Древинг сказал: «Дайте мне честное слово, что вы не уйдете с позиций ни при каких обстоятельствах, всеми силами удержитесь и удержите нашу пехоту, если бы она дрогнула и начала отступать». Командир батареи дал слово.

Утром 17-го августа, еще не успел рассеяться утренний туман, как австрийские батареи открыли огонь по русским позициям, а австрийская пехота стала накапливаться в низине долины Коссаржевки, южнее Тушова.

Огнем четырех орудий артиллеристам удается отбить атаку австрийцев к югу по дороге на Быхаву, в то время как Киевский гренадерский полк выдвигается на линию у гребня дороги Тушов - Быхава и там окапывается.

Противник быстро выдвигает пулеметы, и, поддержанный своей батареей, которая вела огонь от Быхава во фланг русской пехоте, начинает теснить киевцев, которые отступают к роще.

Это был наиболее опасный момент боя.
Если бы киевцы отошли в рощу, дорога на Люблин была бы открыта. Вот тут-то и сдержал свое слово командир 2-й батареи (и по совместительству – сводного дивизиона) капитан Л. И. Тихомиров. Сосредоточенным огнем двух батарей он создал огневую завесу между отступающими киевцами и наступающим противником. Ураганным огнем 16-ти орудий он выбил австрийцев из захваченных ими окопов и, не давая двинуться к Тушову в охват русского правого фланга, стал гнать их в низину и к Быхаве.

Убедившись, что наступление противника временно остановлено, Л. И. Тихомиров поставил серию снарядных разрывов перед отступающими киевцами, которые вначале залегли спиной к противнику, но затем, видя, что страшные столбы разрывов не прекращаются, но и не приближаются, инстинктивно повернулись спиной к роще, к которой они так неудержимо стремились всего 5 - 6 минут назад, и вновь двинулись к своим окопам, в которых нашли лишь трупы своих врагов.

Обе гренадерские батареи, видя, что боевой порядок восстановлен, еще с большей интенсивностью набрасываются на противника.


Артиллеристы на открытой позиции.

Шрапнель австрийской артиллерии разрывается на наблюдательном пункте 2-й батареи - и на несколько секунд все застилает дымом. Когда дым рассеялся, целые и невредимые комбат капитан Л. И. Тихомиров и старший адъютант штаба 2-й гренадерской дивизии капитан Генерального штаба Г. Л. Лукьянов, весь день находившийся рядом, в изумлении смотрят друг на друга.

Огонь 12-ти орудий, направленный на австрийскую батарею у Быхавы, быстро заставляет ее замолчать, а затем обе гренадерские батареи отбивают четыре атаки австрийцев, стремившихся обойти и охватить правый фланг гренадер.

Уже к 4-м часам дня стало ясно, что австрийцы обессилены - их атаки прекратились. К 6-ти часам вечера Таврический полк заставил противника начать отступление к Быхаве и далее на юг.

Цель была достигнута – многообещающий прорыв противника ликвидирован.

К вечеру части Гренадерского и 16-го армейского корпусов окончательно закрыли подступы к Люблину, и огромная заслуга в успешном исходе этого боя принадлежала комбату капитану артиллерии Л. И. Тихомирову.


Схема района боя.
Автор: Олейников Алексей


Читайте "Военное обозрение" в Яндекс Новостях

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также

Комментарии 5

Информация

Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти
  1. parusnik (Алексей Богомазов) 5 июня 2017 07:21
    Лукьянов Григорий Лукич- с 1918 года участник Белого движения, умер в Севастополе в 19120...
  2. Barcid (Андрей) 5 июня 2017 07:46
    Не думал, что рассказ об одном из отдельных этапов крупного сражения будет так интересен.
  3. Ольгович (Андрей) 5 июня 2017 08:23
    огромная заслуга в успешном исходе этого боя принадлежала комбату капитану артиллерии Л. И. Тихомирову.

    Интересна дальнейшая судьба этого замечательного офицера.

    Интересно также, как удалось восстановить столь подробную картину боя.

    Получилось подробное захватывающее описание событий..
    1. baudolino (Александр) 5 июня 2017 10:08
      В русской эмиграции выходило много воспоминаний о действиях РИА в Великой войне. Часто эти описания комментировались и уточнялись другими участниками боёв. Поэтому детали многих столкновений известны очень хорошо.
  4. Кошница (Сергей) 7 июня 2017 14:23
    кричит: «Кто вам, капитан, позволил выехать на открытую позицию?». Командир батареи, чувствуя, что для успеха дела дорога каждая секунда, не отвечая и не оборачиваясь к свирепому начдиву, командует: «Батарея, один патрон, беглый огонь».
    Гланое отличие офицеров РИА от командиров РККА, отсюда и успех и совершенно разные потери.
Картина дня