Плохо написанный финал

Тем временем на юге Германии 3-я и 7-я американские
и 1-я французская армии упорно продвигались на
восток в направлении так называемой «Национальной цитадели»...
Американская 3-я армия вступила на территорию
Чехословакии и к 6 мая овладела городами Пльзень
и Карлсбад и продолжала наступление в направлении Праги.

Ф.Ли Беннс.
Европа в мировом окружении
начиная с 1914 года


Окончание Второй мировой войны в Европе, по крайней мере в том виде, в каком оно обычно излагается, представляется абсолютно бессмысленным, ибо то, что написано в учебниках истории, напоминает не что иное, как плохо написанный финал к одной из мелодраматических опер Вагнера.

В октябре 1944 года немецкий пилот и специалист по ракетной технике по имени Ганс Цинссер летел в сгущающихся сумерках на двухмоторном бомбардировщике «Хейнкель-111» над провинцией Мекленбург, расположенной на севере Германии на побережье Балтийского моря. Он вылетел вечером, чтобы избежать встречи с истребителями союзников, которые к этому времени захватили полное господство в небе Германии. Цинссер никак не мог знать, что увиденное им в ту ночь будет после войны на долгие десятилетия упрятано в совершенно секретные государственные архивы Соединенных Штатов. И уж определенно он не мог предположить, что его свидетельские показания, в конце концов рассекреченные на самом рубеже тысячелетий, станут поводом заново переписать или по крайней мере придирчиво пересмотреть историю Второй мировой войны. Рассказ Цинссера о том, что он увидел в том ночном полете, одним махом разрешает одну из самых больших загадок, связанных с окончанием войны.

Плохо написанный финал


Одновременно он ставит новые загадки, поднимает новые вопросы, позволяя на мгновение заглянуть в пугающий запутанный мир секретного оружия, которое разрабатывалось нацистами. Показания Цинссера открывают самый настоящий ящик Пандоры с информацией о проводимых в Третьем рейхе работах по созданию жуткого оружия, по размаху и возможным ужасающим последствиям применения значительно превосходящего обычные атомные бомбы. Что гораздо важнее, его показания также порождают очень неприятный вопрос: почему правительства стран-союзниц и Америки в частности, держали все это засекреченным так долго? Что же мы на самом деле получили от нацистов в конце войны?

Однако каков же этот плохо написанный финал мировой войны?

Для того чтобы оценить в полной мере, насколько плохо написан этот финал, лучше всего начать с наиболее логичного места: Берлин, бункер, запрятанный глубоко под землей, последние недели войны. Именно там, в причудливом сюрреалистическом мирке, оторванном от окружающего мира, страдающий манией величия нацистский диктатор укрывается со своими генералами, не обращая внимания на град американских и советских бомб, превращающих прекрасный город Берлин в груду развалин Адольф Гитлер, канцлер и фюрер съеживающегося с каждым днем Великого германского рейха проводит совещание. Левая рука его непроизвольно дергается, время от времени ему приходится прерываться, чтобы промокнуть слюну, стекающую изо рта. Лицо у него мертвенно-бледное, его здоровье подорвано лекарствами, которые постоянно вкалывают ему врачи. Водрузив на нос очки, фюрер прищуриваясь разглядывает разложенную на столе карту.

Плохо написанный финал


Генерал-полковник Готтард Хейнрици, командующий группой армий «Висла», которой приходится противостоять многократно превосходящим численностью армиям маршала Жукова, подошедшим к Берлину уже ближе чем па шестьдесят километров, умоляет фюрера выделить ему подкрепление. Хейнрици недоумевает по поводу диспозиции германских войск, которую видит на карте, самые отборные и боеспособные части находятся далеко на юге, отражая натиск сил маршала Конева в Силезии. Таким образом, эти войска, что совершенно необъяснимо, обороняют Бреслау и Прагу, а не Берлин. Генерал умоляет Гитлера перебросить часть этих войск на север, но тщетно.
«Именно Прага, — с мистическим упрямством отвечает фюрер, — является ключом к победе в войне». Изнемогающим под натиском превосходящих сил противника войскам генерал-полковника Хейнрици придется «обойтись без подкреплений».

Можно также предположить, как Хейнрици и другие присутствующие генералы с тоской бросали взгляды на карту Норвегии, где по-прежнему оставались десятки тысяч немецких солдат, хотя эта страна уже давно потеряла всякое стратегическое и оперативное значение для обороны рейха. И действительно, почему Гитлер держал так много германских войск в Норвегии до самого конца войны?

Некоторые историки предлагают еще одно дополнение к легенде о последних днях войны, объясняющей маниакальное безумие Гитлера: якобы врачи, поставив нацистскому диктатору диагноз болезни Паркинсона, осложненной сердечной недостаточностью, но просьбе господ Бормана, Геббельса, Гиммлера и прочих пичкали фюрера наркотиками, отчаянно пытаясь поддержать его.

Такая парадоксальная дислокация германских войск является первой тайной плохо написанного финала войны на европейском театре. И немецкие генералы, и генералы союзников много размышляли над этой загадкой после войны; в конце концов и те, и другие списали все на сумасшествие Гитлера, — это заключение стало частью «легенды союзников», повествующей об окончании войны. В подобной интерпретации действительно есть свой смысл, ибо если предположить, что Гитлер отдавал приказы разместить войска в Норвегии и в Силезии в один из редких периодов прояснения рассудка, какими соображениями он мог руководствоваться? Прага? Норвегия? Никаких военных оснований для такой дислокации не было. Другими словами, уже само по себе направление войск в Норвегию и Чехословакию свидетельствует о том, что Гитлер полностью потерял связь с реальностью. Следовательно, он действительно был сумасшедшим.

Однако, судя по всему, на этом «маниакальное безумие» фюрера не заканчивается. На совещаниях высшего военного командования в последние недели войны Гитлер неоднократно повторял хвастливые утверждения о том, что Германия скоро будет обладать таким оружием, которое вырвет победу из челюстей поражения «без пяти минут полночь». Вермахту лишь необходимо продержаться еще чуть-чуть. И в первую очередь нужно удержать Прагу и Нижнюю Силезию.

Разумеется, стандартная интерпретация истории объясняет (точнее, пытается отделаться поверхностным объяснением) эти и другие подобные высказывания нацистских главарей в последние дни войны одним из двух способов.

Разумеется, распространенное объяснение гласит, что он хотел сохранить путь транспортировки железной руды из Швеции в Германию, а также старался продолжать использовать Норвегию в качестве базы противодействия поставок военных товаров в Советский Союз в рамках ленд-лиза. Однако с конца 1944 года ввиду огромных потерь германского военно-морского флота эти задачи перестали быть осуществимыми и, следовательно, потеряли военный смысл. Здесь необходимо искать другие причины, если, конечно, не пытаться свалить все на бредовые иллюзии Адольфа Гитлера.

Одна школа воспринимает их как ссылки на более совершенные модификации «Фау-1» и «Фау-2», либо на межконтинентальные баллистические ракеты «А-9» и «А-10», реактивные истребители, зенитные ракеты с тепловой головкой наведения и другое оружие, которое разрабатывали немцы. Заключение сэра Роя Феддена, одного из английских специалистов, направленных после окончания войны изучать секретное оружие нацистов, не оставляет сомнений относительно смертельно опасного потенциала подобных исследований:
В этих отношениях они (нацисты) отчасти говорили правду. В ходе двух недавних посещений Германии в качестве главы технической комиссии Министерства авиационной промышленности я увидел достаточно много разработок и производственных планов и пришел к выводу, что, если бы Германии удалось затянуть войну еще ни несколько месяцев, нам бы пришлось иметь дело с целым арсеналом совершенно новых и смертоносных средств ведения войны в воздухе.

Другая школа историков именует подобные высказывания нацистских лидеров бредом сумасшедших, которые отчаянно стремятся затянуть войну и тем самым продлить свою жизнь, подняв боевой дух истощенных в боях армий. Так, например, для полноты картины всеобщего безумия, охватившего руководство Третьего рейха, приводятся слова верного приспешника Гитлера, министра пропаганды доктора Геббельса, который в одной из речей в конце войны похвалялся, будто видел «оружие такое устрашающее, что от одного его вида останавливается сердце». Ну вот, бредни еще одного сумасшедшего нациста.

Однако и на другой стороне «легенды союзников» происходят не менее загадочные и необъяснимые события. В марте и апреле 1945 года 3-я американская армия под командованием генерала Джорджа С. Паттона несется через южную Баварию, насколько это только возможно в оперативном плане, направляясь по кратчайшему пути к:
1) огромным военным заводам «Шкоды» под Пльзенем, к тому времени буквально стертым с лица земли союзной авиацией;
2) Праге;
3) горам Гарц в Тюрингии, известным в Германии как «Dreiecks» или «Три угла», области между старинными средневековыми городами Арнштадт, Йонаш-таль, Веймар и Ордруф.

Бесчисленные исторические труды упорно твердят, что на этом маневре настоял Верховный штаб союзных экспедиционных сил (ВШСЭС). Штаб посчитал этот маневр необходимым вследствие сообщений о том, что нацисты намереваются дать послед кий бой в «Альпийской национальной цитадели», сети горных укреплений, протянувшихся от Альп до гор Гарц. Поэтому, как гласит официальная история, действия 3-й армии были направлены на то, чтобы отрезать пути отступления гитлеровских войск, спасающихся бегством из мясорубки под Берлином. Приводятся карты, которые в некоторых случаях сопровождаются рассекреченными германскими планами — порой относящимися к эпохе Веймарской республики! — подтверждающими существование такой цитадели. Вопрос решен.

Однако в этом объяснении есть одна загвоздка. Воздушная разведка союзников обязательно должна была доложить Эйзенхауэру и ВШСЭС, что в пресловутой «национальной цитадели» укрепленных опорных пунктов раз-два и обчелся. Больше того, разведка доложила бы, что эта «цитадель» в действительности никакой цитаделью не является. Несомненно, генерал Паттон и командиры дивизий его армии имели хотя бы частичный доступ к данной информации. В таком случае зачем же было нужно это невероятно стремительное и в общем-то безрассудное наступление, которое, как пытается убедить нас послевоенная «легенда союзников», призвано было отрезать пути отступления нацистов, бегущих из Берлина, которые на самом деле никуда не бежали, в укрепленный район, которого на самом деле не существовало? Загадка становится все более запутанной.

Затем, что примечательно, по странной прихоти судьбы генерал Паттон, самый выдающийся американский полководец Второй мировой войны, внезапно умирает — как полагают некоторые, при весьма подозрительных обстоятельствах, от осложнений травм, полученных в результате незначительной автомобильной аварии вскоре после окончания войны, в самом начале военной оккупации Германии державами-победительницами. Для многих не вызывает никаких сомнений, что смерть Паттона была весьма подозрительной.

Но какие же объяснения предлагают те, кто не считает ее случайной? Одни считают, что генерала устранили за его высказывания о том, что нужно «развернуть германские армии кругом» и двинуть их первым эшелоном вторжения союзных войск в Советский Союз. Другие утверждают, что Паттона ликвидировали, так как он знал о том, что союзникам известно о расправе Советов над английскими, американскими и французскими военнопленными, и угрожал предать эти сведения гласности. В любом случае, хотя острый язык Паттона и его гневные вспышки хорошо известны, чувство воинского долга имело для генерала слишком большое значение, чтобы он в действительности мог серьезно лелеять подобные мысли. Подобные версии хороши для дискуссий в Интернете и для сюжетов кино, и ни одна из них не дает достаточных мотивов для убийства самого прославленного американского генерала. С другой стороны, если Паттон действительно был убит, что именно явилось достаточным мотивом?

И тут одинокий германский летчик Ганс Цинссер и его наблюдения предлагают ключ к загадке, почему понадобилось заставить умолкнуть генерала Паттона. Давайте обратимся к другому, менее широко распространенному объяснению молниеносного броска Третьей армии в южные районы Германии и в Богемию, совершенного в самом конце войны.

В своей книге «Совершенно секретно» Ральф Ингерсолл, американский офицер связи, работавший в ВШСЭС, предлагает следующую версию событий, которая гораздо больше соответствует действительным намерениям немцев:
«(Генерал Омар) Брэдли полностью владел ситуацией... в его распоряжении были три армии, прорвавшие линию обороны на Рейне и готовые пожинать плоды своей победы. Проанализировав ситуацию в целом, Брэдли пришел к выводу, что захват разрушенного Берлина с военной точки зрения не имеет никакого смысла... Германское военное министерство уже давно покинуло столицу, оставив только арьергард. Главная же часть военного министерства, включая бесценные архивы, была переведена в Тюрингский лес...»

Плохо написанный финал
Генерал Джордж Смит Паттон


Но что именно обнаружили дивизии Паттона под Пльзенем и в лесах Тюрингии? Лишь после недавнего объединения Германии и рассекречивания восточногерманских, британских и американских документов появилось достаточно информации, чтобы обрисовать в общих чертах эту фантастическую историю, дать ответы на вопросы — и объяснить причины возникновения послевоенной «легенды союзников».

Наконец, мы подходим к основной теме послевоенной «легенды союзников». По мере того как союзные войска все дальше углублялись на территорию Германии, все более многочисленные отряды ученых и экспертов и их координаторы из разведки рыскали по рейху, выискивая германские патенты и секретные разработки в области вооружения, в первую очередь пытаясь определить состояние работ по созданию германской атомной бомбы. Союзники высосали из Германии все сколько-нибудь значимые научно-технические достижения. Данная операция стала самым значительным перемещением новых технологий в истории. Даже на самом последнем этапе войны, когда союзные армии продвигались по Западной Европе, со стороны союзников существовали опасения того, что Германия опасно близка к созданию атомной бомбы и может применить одно или несколько ядерных устройств для удара по Лондону или другим целям. И доктор Геббельс в своих речах про устрашающее оружие, от которого замирает сердце, только укреплял эти страхи.

И вот тут «легенда союзников» становится только еще больше запутанной Именно здесь плохо написанный финал стал бы поистине комическим, если бы с ним не было связано столько человеческих страданий. Ибо факты достаточно очевидны, если изучить их в отрыве от привычных объяснений. На самом деле возникает вопрос: а не заставили ли нас думать об этих фактах в определенном ключе? По мере того как союзные армии все глубже вторгались на территорию рейха, все больше и больше знаменитых немецких ученых и инженеров оказались захвачены союзниками или сами сдавались в плен. А среди них были первоклассные физики, в том числе несколько лауреатов Нобелевской премии. И большая их часть в том или ином виде имела отношение к различным нацистским проектам создания атомной бомбы.

Эти поиски проводились под кодовым названием «Алсос». По-гречески «алсос» означает «роща» — несомненная игра слов, выпад в адрес генерала Лесли Гровса, руководителя «манхэттенского проекта» (по-английски «grove» роща). Такое же название имеет книга о «Манхэттенском проекте», написанная голландским физиком Самюэлем Гудсмитом.

Среди этих ученых были Вернер Гейзенберг, один из основателей квантовой механики, Курт Дибнер, физик-ядерщик, и Пауль Хартек, химик-ядерщик, а также Отто Ган, химик, открывший явление ядерного деления, и, как это ни странно, Вальтер Герлах, чьей специальностью была не ядерная, а гравитационная физика. Перед войной Герлах написал несколько понятных лишь избранным трудов на такие маловразумительные темы, как поляризация спина и физика завихрений, которые едва ли можно считать основой ядерной физики. И уж определенно никак нельзя было ожидать встретить такого ученого среди тех, кто трудился над созданием атомной бомбы.

Кук отмечает, что эти области исследований не имеют никакого отношения к ядерной физике и тем более к созданию атомной бомбы, но зато «связаны с загадочными свойствами гравитации. Некий О. К Гилгенберг, учившийся у Герлаха в Мюнхенском университете, в 1931 году опубли ковал работу под названием «О гравитации, завихрениях и волнах во вращающейся среде»... Однако после войны Герлах, умерший в 1979 году, судя по всему, ни разу не возвращался к этим темам и никогда не упоминал о них; такое ощущение, как будто ему это строжайше запретили. Либо увиденное... настолько его потрясло, что он не хотел больше даже думать об этом».

К большому удивлению союзников, научно-поисковые группы не обнаружили ничего, кроме грубых попыток Гейзенберга создать действующий атомный реактор, попыток совершенно неудовлетворительных, неудачных и поразительно неумелых. И это «германское неумение» в базовых вопросах физики ядерной бомбы стало основным элементом «легенды союзников» и остается таковым по сей день. Однако это поднимает еще один загадочный вопрос относительно плохо написанного финала.

Ведущих немецких ученых — Вернера Гейзенберга, Пауля Хартека, Курта Дибнера, Эриха Багге, Отто Гана, Карла-Фридриха фон Вайцзеккера, Карла Виртца, Хорста Коршинга и Вальтера Герлаха — перевезли в английский городок Фарм-Холл, где их содержали в полной изоляции, а все их разговоры прослушивались и записывались.

Расшифровки этих разговоров, знаменитые «расшифровки Фарм-Холла», были рассекречены правительством Великобритании только в 1992 году! Если немцы были настолько некомпетентны и так отстали от союзников, зачем понадобилось столь долго держать эти документы засекреченными? Всему виной бюрократическая оплошность и инерция? Или же в этих документах содержалось нечто такое, что союзники не хотели раскрывать до самого последнего времени?

Поверхностное ознакомление с расшифровками разговоров лишь еще больше запутывает тайну. В них Гейзенберг и компания, узнав про атомную бомбардировку Хиросимы, ведут бесконечные споры относительно моральных аспектов своего собственного участия в работах по созданию атомной бомбы, проводившихся в нацистской Германии.

Тот факт, что разговоры немецких ученых записывали англичане, впервые раскрыл руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли Гровс в своей книге «Теперь об этом можно рассказать», вышедшей в 1962 году и посвященной созданию атомной бомбы. Однако, судя по всему, в 1962 году рассказать можно было еще далеко не все.

Но это еще не все.

Судя по этим расшифровкам, Гейзенберг и компания, в течение шести лет войны страдавшие необъяснимой научной безграмотностью, так и не сумевшие разработать и построить действующий ядерный реактор для производства плутония, необходимого для создания бомбы, после окончания войны вдруг снова становятся первоклассными физиками и нобелевскими лауреатами. И действительно, не кто иной, как сам Гейзенберг, через считанные дни после бомбардировки Хиросимы прочитал собравшимся немецким ученым лекцию об основных принципах конструкции атомной бомбы. В этой лекции он защищает свои первоначальные оценки того, что бомба должна иметь размер ананаса, а не быть огромным чудовищем весом в тонну или даже две, на чем он настаивал на протяжении почти всей войны. И, как мы узнаём из этих расшифровок, химик-ядерщик Пауль Хартек подошел близко — угрожающе близко — к оценке правильной критической массы урана в бомбе, сброшенной на Хиросиму.

Томас Пауэре замечает по поводу лекции Гейзенберга, что «это было чем-то вроде научного фокуса — выдать теорию работоспособной бомбы за такое короткое время, после многих лет тщетных трудов, основанных на фундаментальных заблуждениях».

Плохо написанный финал
Вернер Гейзенберг

Подобная научная удаль поднимает еще один вопрос, который напрямую опровергает «легенду союзников», ибо некоторые варианты этой легенды утверждают, что немцы никогда не занимались серьезно вопросом создания атомной бомбы, потому что они — в лице Гейзенберга — ошиблись в оценке критической массы на несколько порядков, тем самым лишив проект практической целесообразности. Однако не вызывает сомнений, что Хартек сделал свои расчеты значительно раньше, так что оценки Гейзенберга не были единственными, от которых отталкивались немцы. А из небольшой критической массы следует практическая осуществимость создания атомной бомбы.

Разумеется, Самюэль Гудсмит использовал эти расшифровки для создания собственной версии «легенды союзников»: «(Гудсмит заключил), что немецкие ученые никак не могли прийти к единому мнению, что они не понимали физики ядерной бомбы, что они выдумали лживую историю про свои моральные принципы, чтобы объяснить свои неудачи... Источники выводов Гудсмита очевидны, но сейчас от внимательного читателя не укроются те многочисленные заявления, которые Гудсмит не заметил, забыл или сознательно опустил».

В своей лекции, прочитанной 14 августа 1945 года перед немецкими учеными, собранными в Фарм-Холле, Гейзенберг, согласно Полу Лоуренсу Роузу, употреблял тон и выражения, которые указывали на то, будто «он только что понял правильное решение» относительно небольшой критической массы, необходимой для создания атомной бомбы2, поскольку другие оценивали критическую массу в районе четырех килограммов. Это также лишь сгущает тайну. Для Роуза, сторонника «легенды союзников» — но только теперь уже версии, существенно переработанной в свете «расшифровок Фарм-Холла», — «другие», скорее всего, это сами журналисты союзников.

В первые послевоенные годы голландский физик Самюэль Гудсмит, еврей по национальности, участник «Манхэттенского проекта», объясняет эту загадку, а также многие другие тем, что ученые и инженеры союзников были просто лучше тех самых немцев, которые создали новую дисциплину квантовой механики и ядерной физики. И это объяснение в сочетании с очевидно неуклюжими попытками самого Гейзенберга создать действующий ядерный реактор неплохо выполняло свою задачу до тех пор, пока не были расшифрованы разговоры немецких ученых.

После снятия грифа секретности с расшифровок с их поразительными откровениями о том, что Гейзенберг в действительности правильно представлял себе конструкцию атомной бомбы, а кое-кто из ученых прекрасно понимал возможность получения обогащенного урана в достаточных для создания бомбы количествах без необходимости иметь работоспособный ядерный реактор, «легенду союзников» пришлось немного подправить. Появилась книга «Война Гейзенберга» Томаса Пауэрса, довольно убедительно доказывающая, что Гейзенберг на самом деле саботировал германскую атомную программу. Однако едва вышла эта книга, как Лоуренс Роуз ответил на нее своим трудом «Гейзенберг и нацистский проект создания атомной бомбы», доказывая еще более убедительно, что Гейзенберг до самого конца оставался преданным своей родине, однако вся его деятельность была основана на в корне неправильном понимании природы ядерного деления, вследствие чего он на несколько порядков завысил оценку критической массы, необходимой для создания атомной бомбы. Немцы так и не смогли получить бомбу, утверждает новая версия легенды, потому что у них не было действующего реактора, чтобы превратить обогащенный уран в плутоний, необходимый для создания бомбы. К тому же, грубо ошибившись в оценке критической массы, они не имели стимулов продолжать работы. Все достаточно просто, и вопрос снова оказывается закрытым.

Однако ни Пауэре, ни Роуз в своих книгах на самом деле так и не приближаются к сердцу загадки, ибо легенда по-прежнему требует верить в то, что «талантливые физики-ядерщики, блиставшие в предвоенные годы, в том числе нобелевские лауреаты... которых во время войны вдруг словно поразила какая-то таинственная болезнь, превратившая их в бестолковых глупцов»1, внезапно и совершенно необъяснимо излечились через считаные дни после бомбардировки Хиросимы! Больше того, две так сильно расходящиеся между собой современные интерпретации одного и того же материала, предложенные Роузом и Паэрсом лишь подчеркивают его двусмысленность в целом и сомнения по поводу того, знал ли Гейзенберг правду, в частности.

Ситуацию нисколько не улучшают события в противоположном конце земного шара, на Тихоокеанском театре военных действий, ибо там американским исследователям после окончания войны предстояло обнаружить столь же странные факты.

Плохо написанный финал


Так, после атомной бомбардировки Нагасаки император Хирохито, преодолев сопротивление министров, которые требовали продолжать войну, принял решение о безоговорочной капитуляции Японии. Но почему японские министры настаивали на продолжении войны, несмотря на подавляющее превосходство союзников в обычных видах вооружения и, кроме того, потенциальный ливень атомных бомб? В конце концов, две бомбы запросто могли прекратиться в двадцать. Конечно же, можно списать возражения министров намерениям императора на «гордые самурайские традиции», на «японское понятие чести» и так далее. И подобное объяснение получится вполне приемлемым.

Однако другое объяснение заключается в том, что членам японского кабинета министров было известно нечто секретное.

А известно им, вероятно, было то, что вскоре предстояло выяснить американской разведке: японцы «незадолго до капитуляции создали и успешно испытали атомную бомбу. Работы велись в корейском городе Конан (японское название города Хыннам) на севере полуострова»1. Эта бомба была взорвана, как утверждает автор, через день после того, как американская плутониевая бомба «Толстяк» взорвалась над Нагасаки, то есть 10 августа 1945 года. Другими словами, война в зависимости от решения Хирохито могла стать ядерной. Разумеется, к этому времени ничего хорошего дальнейшее затягивание войны Японии не сулило, поскольку у нее не было эффективных средств доставки ядерного оружия до сколько-нибудь значимой американской цели. Император остудил пыл своих министров.

Эти непроверенные утверждения наносят еще один удар по «легенде союзников», ибо где японцам удалось добыть уран, необходимый для создания атомной бомбы (которая у них якобы была)? И, что гораздо важнее, технологии его обогащения? Где они изготовили и собрали такое устройство? Кто отвечал за работы? Ответы на эти вопросы, как будет видно в дальнейшем, возможно, объясняют также и другие события, которые происходили уже через много лет после окончания войны, быть может, вплоть до наших дней.

На самом деле японцы разрабатывали большие транспортные подводные лодки, которые смогли бы доставить бомбу к портовым городам на Западном побережье Соединенных Штатов, о чем предупреждал Эйнштейн в своем знаменитом письме президенту Рузвельту, которое и стало толчком к началу «Манхэттенского проекта». Разумеется, Эйнштейна гораздо больше беспокоило, что подобным методом доставки воспользуются не японцы, а немцы.

Однако даже сейчас мы только начинаем проникать в суть этого «плохо написанного финала». Остается еще множество странных малоизвестных деталей, на которые следует обратить внимание.

Плохо написанный финал


Почему, например, в 1944 году одинокий бомбардировщик «Юнкерс-390», огромный шестимоторный тяжелый сверхдальний транспортный самолет, способный совершить беспосадочный межконтинентальный перелет из Европы в Северную Америку и обратно, пролетел меньше чем в двадцати милях от Нью-Йорка, сфотографировал силуэты небоскребов Манхэттена и возвратился в Европу? В ходе войны германская авиация совершила в обстановке строжайшей секретности несколько подобных сверхдальних перелетов, используя такие другие тяжелые сверхдальние самолеты. Но с какой целью и, что самое главное, какова была цель именно этого небывалого перелета? То, что подобный перелет был крайне опасен, попятно без слов. Зачем немцам понадобилось создавать этот громадный самолет и зачем они пошли на огромный риск, только чтобы сделать фотографии, хотя было построено лишь два таких гигантских шестимоторных чудо-пища?

Чтобы закончить с «легендой союзников», вспомним некоторые странные подробности капитуляции Германии. Почему рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, массовый убийца, один из самых кровавых преступников в истории человечества, пытался договориться о сепаратном мире с западными державами? Разумеется, все это можно считать бредом сумасшедшего, а Гиммлер определенно страдал расстройством психики. Но что он мог предложить союзникам взамен сепаратного мира и спасения своей жалкой жизни?

Плохо написанный финал


Ну а странности самого Нюрнбергского трибунала? Легенда хорошо известна: такие несомненные военные преступники, как рейхсмаршал Геринг, фельдмаршал Вильгельм Кейтель и начальник оперативного штаба генерал-полковник Йодль были вздернуты на виселицу (Геринг, правда, обманул палача, еще до казни проглотив цианистый калий). Другие крупные нацистские шишки вроде гроссадмирала Карла Деница, крестного отца опустошительной подводной войны против союзного судоходства, министр вооружений Альберт Шпеер или министр финансов и президент Рейхсбанка Гельмар Шахт отправились за решетку.

Разумеется, на скамье подсудимых не было специалистов по ракетной технике из Пенемюнде во главе с доктором Вернером фон Брауном и генералом Вальтером Дорнбергером, которые в рамках сверхсекретного проекта «Скрепка» вместе с другими учеными, инженерами и техниками уже были переправлены в Америку, чтобы возглавить программу создания баллистических и космических ракет . Все эти специалисты, подобно своим коллегам, немецким физикам-ядерщикам, похоже, страдали тем же самым «заболеванием недотеп», ибо, создав еще в начале войны успешные прототипы «Фау-1» и «Фау-2», они затем оказались поражены похожим притуплением изобретательности и вдохновения и (как гласит легенда) выпускали лишь «бумажные ракеты» и теоретические труды.

Но, вероятно, наиболее примечательным является то обстоятельство, что на Нюрнбергском процессе по обоюдному согласию обвинителей со стороны как западных держав, так и Советского Союза из материалов было исключено обилие документов, свидетельствующих о пристальном внимании нацистского режима к оккультным верованиям и наукам3; это обстоятельство породило целую мифологию, поскольку данные документы не удостоились внимательного исследования на предмет их возможного влияния на разработку секретных видов оружия в нацистской Германии в годы войны.

И, наконец, весьма любопытный факт, одна из тех очевидных вещей, которую обычно упускают из вида, если не привлечь к ней внимание: на испытаниях атомной бомбы, состоявшихся на полигоне Тринити в штате Нью-Мексико, было взорвано американское ядерное устройство, основанное на принципе сжатия плутония энергией имплозийного взрыва. Это испытание требовалось для того, чтобы проверить правильность концепции. Результат превзошел все ожидания. Но вот что необычайно важно — это обстоятельство обходится стороной практически во всех послевоенных официальных трудах, посвященных этой теме: урановая бомба, основанная на принципе достижения критической массы за счет «выстреливания», та самая бомба, которая впервые была применена в боевой обстановке, бомба, сброшенная на Хиросиму, не испытывалась ни разу. Как замечает немецкий автор Фридрих Георг, это пробивает зияющую брешь в «легенде союзников»:
Еще один крайне важный вопрос: почему американская урановая бомба в отличие от плутониевой не была испытана перед тем, как ее сбросили на Хиросиму? С военной точки зрения это выглядит необычайно опасно... Неужели американцы просто забыли испытать бомбу, или же кто-то уже сделал это за них?

«Легенда союзников» объясняет это по-разному; одни версии отличаются изобретательностью, другие более прямолинейны, но в основе своей все сводится к утверждению, что урановая бомба не была ни разу испытана потому, что в этом не было необходимости: настолько ее создатели были уверены в том, что все пройдет как надо. Таким образом, нас просят поверить в то, что американские военные сбросили атомную бомбу, которая никогда прежде не применялась, основанную на совершенно новых и еще не проверенных физических принципах, на вражеский город, причем враг этот, как было известно, также работает над созданием аналогичной бомбы!

Вот уж поистине плохо написанный, просто невероятный финал самой страшной войны в истории человечества.

Так что же все-таки увидел немецкий летчик Ганс Цинссер в ту октябрьскую ночь 1944 года, пролетая на бомбардировщике «Хенкель» к сгущающихся сумерках над северными районами Германии? Нечто такое (сам Цинссер об этом и не догадывался), что требует практически полного пересмотра плохо написанного вагнеровского либретто.

Запись его показаний включена в доклад военной разведки от 19 августа 1945 года, рулон номер А-1007, в 1973 году переснятый на пленку на базе ВВС в Максвелле, штат Алабама. Показания Цинссера приводятся на последней странице доклада:

47. Некий человек, по фамилии Цинссер, специалист по зенитным ракетам, рассказал о том, чему он был свидетелем: «В начале октября 1944 года я вылетел из Людвигслуста (к югу от Любека), расположенного от 12 до 15 километров от атомного полигона, и вдруг увидел сильное яркое свечение, озарившее всю атмосферу, которое продолжалось около двух секунд.

48. Из облака, образовавшегося при взрыве, вырвалась отчетливо видимая ударная волна. К тому времени, как она стала видимой, она имела диаметр около одного километра, а цвет облака часто менялся. После непродолжительного периода темноты оно покрылось множеством ярких пятен, которые в отличие от обычного взрыва имели бледно-голубой цвет.

49. Приблизительно через десять секунд после взрыва отчетливые очертания взрывного облака исчезли, затем само облако начало светлеть на фоне темно-серого неба, затянутого сплошными облаками Диаметр по-прежнему видимой невооруженным глазом ударной волны составлял по крайней мере 9000 метров; видимой она оставалась не меньше 15 секунд

50. Мое личное ощущение от наблюдения за цветом взрывного облака: оно приняло сине-фиолетовый опенок В течение всего этого явления были видны красновато-окрашенные кольца, очень быстро меняющие цвет на грязные оттенки.

51. Со своего наблюдательного самолета я ощущал слабое воздействие в виде легких толчков и рывков.

52. Приблизительно через час я вылетел на «Хе-111» с аэродрома Людвигслуст и направился в восточном направлении. Вскоре после взлета я пролетел через зону сплошной облачности (на высоте от трех до четырех тысяч метров). Над тем местом, где произошел взрыв, стояло грибовидное облако с турбулентными, вихревыми слоями (на высоте приблизительно 7000 метров), без каких-либо видимых связей. Сильное электромагнитное возмущение проявилось в невозможности продолжать радиосвязь.

53- Поскольку в районе Виттенберга-Берсбурга действовали американские истребители «П-38», мне пришлось повернуть на север, но зато мне стала лучше видна нижняя часть облака над местом взрыва. Замечание мне не очень понятно, почему эти испытания проводились в таком плотно населенном районе».

Этот доклад озаглавлен так: «Исследования, изыскания, разработки и практическое использование германской атомной бомбы, разведывательный отдел Девятой воздушной армии, 96/1945 АПО 696, Вооруженные силы США, 19 августа 1945 г.». Этот доклад был засекречен. Обратим внимание на то, что в самом начале доклада исключаются всяческие неопределенности: «нижеследующая информация была получена от четырех немецких ученых: одного химика, двух специалистов по физической химии и одного специалиста по ракетам. Все четверо вкратце рассказали о том, что им было известно о создании атомной бомбы».

Другими словами, некий немецкий летчик наблюдал испытание оружия, обладающего всеми признаками ядерной бомбы: электромагнитным импульсом, который вывел из строя радио, грибовидным облаком, продолжительным горением ядерного вещестна в облаке и так далее. И все это происходгого на территории, находившейся несомненно под контролем Германии, в октябре 1944 года, за целых восемь месяцев до испытания первой американской атомной бомбы в штате Нью-Мексико! Обратите внимание на то любопытное обстоятельство, что, по утверждению Цинссера, испытание проводилось в густонаселенном районе.

В показаниях Цинссера можно найти еще один любопытный факт, на который американские следователи не обратили внимание, а если и обратили, то данные о более подробном расследовании остаются секретными до сих пор-, откуда Цинссеру было известно, что это было испытание? Ответ очевиден: ему было известно, потому что он имел к этому какое-то отношение, ибо несомненно союзники не могли контролировать испытательный полигон, находящийся в глубине территории нацистской Германии.
Выше в этом же самом докладе есть некоторые наводки, которые позволяют раскрыть тайну:

14. Когда Германия находилась на этом этапе игры, в Европе разразилась война. Сначала исследованиям деления не уделялось должного внимания, потому что практическая реализация этого казалась слишком отдаленной. Однако позднее эти исследования продолжились, особенно в части нахождения способов разделения изотопов. Можно не добавлять, что центр тяжести военных усилий Германии к этому времени уже находился в других областях.


15. Тем не менее ожидалось, что атомная бомба будет готова к концу 1944 года. И это произошло бы, если бы не эффективные удары союзной авиации по лабораториям, занятым. изучением урана, в особенности расположенной в Рьюкане, Норвегия, где вырабатывалась тяжелая вода. В основном именно по этой причине Германия так и не смогла применить атомную бомбу в этой войне.

Эти два абзаца открывают много интересного.

Во первых, на основании каких источников утверждается, что Германия ожидала получить атом1гую бомбу еще в конце 1944 года, намного опередив «Манхэттенский проект» (это утверждение открыто противоречит послевоенной легенде о том, что немцы в вопросе создания ядерного оружия значительно отставали)? И действительно, во время войны, по оценкам специалистов «Манхэттенского

Плохо написанный финал

Показания Ганса Цинссера

Руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли Гровс.

проекта», немцы все время опережали союзников, и такого же мнения придерживался руководитель проекта генерал Лесли Гровс. Однако после войны все вдруг переменилось. Америка не только оказалась впереди, но и, согласно легенде, она шла со значительным опережением на протяжении всей войны.

Рассказ Цинссера, помимо того, что полностью опровергает «легенду союзников», поднимает пугающий вопрос — известно ли было союзникам еще до окончания войны о том, что Германия испытала атомную бомбу? Если да, можно искать подтверждения этого, ибо остальные показания, содержащиеся в том послевоенном докладе вместе с рассказом Цинссера, указывают на то, что легенда начинала обретать форму уже тогда. Так, например, в докладе упоминается только про лаборатории, в которых проводились исследования вопроса обогащения урана и разделения изотопов. Однако одних только лабораторий недостаточно для создания настоящего работоспособного ядерного устройства. Поэтому уже в этом раннем докладе просматривается одна составляющая легенды: усилия немцев были вялыми, поскольку ограничивались лишь лабораторными исследованиями.

Во-вторых, обратите внимание на прозрачное утверждение о том, что Германия так и не смогла «применить бомбу в этой войне». Язык доклада предельно понятен. Однако создается впечатление, что слова подбирались сознательно, чтобы напустить туман и помочь зарождавшейся уже тогда легенде, поскольку в докладе tieговорится о том, что немцы не испытали атомную бомбу, — утверждается лишь, что они ее не применили. Язык доклада поразительно аккуратный, выверенный, и это не может не наводить на размышления.

В-третьих, обратите внимание, насколько значительный объем информации раскрывается — судя по всему, непреднамеренно, — относительно немецких исследований в области создания атомной бомбы, ибо из документа очевидно следует, что Германия занималась урановой бомбой.

Плутониевая бомба не упоминается ни разу. В то же время теоретические принципы получения плутония и возможности создания атомной бомбы на основе плутония, несомненно, были немцам известны, о чем красноречиво свидетельствует совершенно секретный меморандум Управления вооружения и боеприпасов, подготовленный в начале 1942 года.

Этот меморандум бесспорно пробивает еще одну брешь в «легенде союзников», появившейся после войны, а именно, оспаривается утверждение о том, будто бы немцы так и не смогли рассчитать точное значение критической массы урана для начала реакции цепного деления, завышая оценку на несколько порядков и, следовательно, превращая проект в «не осуществимый практически» в обозримом будущем. Проблема заключается в том, что данный меморандум безоговорочно свидетельствует, что еще в январе — феврале 1942 года у немцев уже были достаточно точные оценки. А если им было известно, что бомбу можно будет сделать маленькой, решение высшего руководства Германии о нецелесообразности продолжения работ становится весьма проблематичным. Напротив, меморандум, — по всей вероятности, подготовленный доктором Куртом Дибнером и доктором Фрицем Хаутермансом, — говорит о том, что немцы считали эту задачу не только практически целесообразной, но и осуществимой в течение ближайших нескольких лет.

Таким образом, именно отсутствие упоминаний о плутонии в данном докладе дает нам первую существенную улику в вопросе понимания истинного характера ядерных исследований в нацистской Германии. Именно оно объясняет, почему немцы никогда не делали упор на создание работающего реактора для получения из урана плутония, необходимого для производства атомной бомбы: это было им не нужно, поскольку существовали другие методы обогащения урана и выделения чистого изотопа //2*5, пригодного для использования в ядерном устройстве, в количестве, достаточном для получения критической массы. Другими словами, «легенда союзников» о неспособности Германии создать атомную бомбу вследствие отсутствия работоспособного ядерного реактора с научной точки зрения является полной чушью, потому что реактор необходим только для получения плутония. Если же речь идет о создании урановой бомбы, реактор становится дорогим и ненужным излишеством. Таким образом, научные принципы, лежащие в создании атомной бомбы, а также политическая и военная реальность, сложившаяся после вступления в войну Соединенных Штатов, позволяют с большой долей уверенности предположить, что Германия приняла решение создавать только урановую бомбу, поскольку это открывало кратчайший, наиболее прямой и наименее сложный с технической точки зрения путь к обладанию ядерным оружием.

Давайте ненадолго прервемся, чтобы сравнить германские усилия по созданию атомной бомбы с «Манхэттенским проектом», который осуществлялся в Соединенных Штатах Америка, обладая значительно большими производственными мощностями и промышленной базой, которая не подвергалась постоянным бомбардировкам неприятельской авиации, решила сосредоточиться на развитии всех имеющихся способов создания работоспособного ядерного устройства, то есть и урановой, и плутониевой бомбы. Однако создание плутониевой бомбы можно было завершить, только имея работоспособный реактор. Нет реактора — нет плутониевой бомбы.

Но следует также отметить, что в рамках «Манхэттенского проекта» также был возведен гигантский комплекс Ок-Ридж в штате Теннесси для обогащения оружейного урана методом газовой диффузии и процесса масс-спектрометра Лоуренса; и этот комплекс ни на какой стадии работ не требовал для получения обогащенного урана наличия действующего ядерного реактора.

Плохо написанный финал


Таким образом, если немцы использовали тот же подход, который применялся в Ок-Ридже, обязательно должны быть косвенные доказательства, подтверждающие это. Во-первых, для того чтобы обогащать уран теми же самыми или схожими методами, которые были задействованы в Теннесси, Третий рейх должен был построить такой же огромный комплекс или несколько меньших комплексов, разбросанных по территории Германии, и перевозить между ними изотопы урана, представляющие различную степень радиационной опасности, до тех пор, пока не будет достигнута необходимая степень чистоты и обогащения. Затем материал нужно будет собрать в бомбу и испытать. Следовательно, в первую очередь необходимо искать комплекс или группу комплексов. И, учитывая размеры Ок-Риджа и характер его деятельности, известно, что именно нужно искать: громадные размеры, близость к воде, развитая транспортная инфраструктура, необычайно большое потребление электроэнергии и, наконец, еще два очень значительных фактора: постоянный источник рабочей силы и огромную стоимость.

Во-вторых, для того чтобы подтвердить или проверить поразительные показания Цинссера, необходимо искать доказательства. Необходимо искать свидетельства того, что немцам удалось накопить оружейный уран в количестве, достаточном для получения критической массы атомной бомбы. И далее нужно искать полигон или полигоны и выяснять, имеются ли на нем (на них) признаки ядерного взрыва.

К счастью, в последнее время все больше документов рассекречивают Великобритания, Соединенные Штаты и бывший Советский Союз, правительство Германии открывает архивы бывшей Восточной Германии: все это обеспечивает медленный, но непрерывный приток информации. В результате появилась возможность подробно исследовать все аспекты этой проблемы, о чем можно было только мечтать всего каких-нибудь несколько лет назад. Ответы, как мы увидим в остальных главах первой части, тревожные и пугающие.

Литература:
F. Lee Benns, Europe Since 1914 In Its World Setting (New York: F. S. Crofts and со., 1946), p. 630
Sir Roy Fedden, The Nazis' V Weapons Matured Too Late (London: 1945), cited in Renato Vesco and David Hatcher Cliildress, Man-Made UFOs: 1944-1994, p. 98
Vesco and Childress, op. cit., p. 97
Nick Cook. The Hunt for Zero Point, p. 194
Paul Lawrence Rose, Heisenberg and the Nazi Atomic Bomb Project: A Study in German Culture. Berkeley: 1998, pp. 217—221
Thomas Powers, Heisenbergs War; The Secret History of the German Bomb (1993), pp. 439—440
Philip Henshall, The Nuclear Axis: Germany, Japan, and the Atom Bomb Race 1939—45, «Introduction».
Robert Wilcoxjapan's Secret War, p. I 5.
Henshall, op. cit, «Introduction».
Friedrich Georg, Hitlers Siegeswaffen: Band 1: Luftwaffe und Marine: Gebeime Nuklearwaffen des Dritten Reiches und ihre Tragersysteme (Schleusingen: Amun Verlag, 200), p. 150
Автор: Джозеф Фаррелл


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 0

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня