Новые хозяева земного шара

Начинаем цикл статей о Вашингтонской международной конференции 1921-22 гг. – знаковом событии для Европы и мира. А пока поговорим о политико-экономической ситуации, сложившейся в ее преддверии.

Может показаться, что война 1914—1918 гг. не коренным образом изменила отношения между ведущими странами мира, а лишь расшатала экономические устои старой Европы, которой было необходимо некоторое время — чтобы восстановить прежнее экономическое и финансовое положение. Так думали (или делали вид, что так думают) победители, когда собрались в Версале установить основы послевоенного мира.


Новые хозяева земного шара

Британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж, французский премьер-министр Ж. Клемансо, американский президент В. Вильсон, 1919 г.

Но действительность обманула ожидания союзников: на исходе третьего года после подписания Версальского договора перед правительствами Антанты стояли вопросы не менее сложные, чем три года назад. Случилось нечто, что не было учтено европейскими политиками: центр Земного шара будто бы переместился в другую точку. Речь шла, разумеется, не о физическом центре Земного шара, а о центре экономических отношений – и последний действительно переместился из Старого в Новый свет, из Европы в Америку. Американцы это поняли. Янки, увидев это, порвали с Версалем, не понявшим произошедшего, и не вошли в созданную дипломатией Антанты Лигу Наций. Ведь и Версальский договор и Лига Наций смотрели на Америку лишь как на участника этой организации, обладающего равными правами и преимуществами, что уже не соответствовало фактическому соотношению сил — ибо в действительности Америка являлась теперь не только одним из «акционеров» Лиги Наций, но и имела основание претендовать на статус одного из самых крупных акционеров — имеющих право стоять во главе всего предприятия. Что с очевидностью явствует и из произнесенной В. Вильсоном 5 сентября 1919 г. речи — в которой мы находим следующие слова:

«Я полагаю, что многие из вас понимают, как трудно будет в финансовом отношении другим народам, которые были вовлечены в эту войну, стать нa ноги. Я думаю, что вы читали недавнюю декларацию г. Гувера, мнение которого я глубоко уважаю, из которой следует, что Соединенные Штаты должны немедленно авансировать 4 или 5 биллионов долларов для восстановления кредита и промышленности по ту сторону океана, и я должен вам заявить, что я в Париже не увидал ничего такого, что могло бы изменить это заключение. Я думаю, что предположенная сумма основательна».


В. Вильсон

«Если мы должны принимать участие в финансовом восстановлении мира для того, чтобы спасти себя самих, то, не являясь членами Лиги, мы вынуждены будем передать наши деньги в руки тех, кто хочет захватить рынок, принадлежащий нам».

«В настоящее время все народы верят в нас. Их взоры обращены к нам. Они желают, чтоб это были скорее мы, чем кто-либо другой, кто предпримет что-нибудь для оказания им помощи. Настоящая война была коммерческой и промышленной войной. Это не было политической войной... Посредством Лиги Наций управление финансами будет принадлежать нам, промышленное превосходство будет принадлежать нам, коммерческие выгоды будут принадлежать нам, и взоры стран мира будут обращены к нам, и, должен ли я об этом напоминать, уже обращены к нам для вручения нам управления».

Из этих слов Вильсона явствует, что американские правящие круги уже 100 лет назад, в 1919 г., смотрели на все остальные страны как на свои колонии — мандат на управление которыми должен быть вручен Соединенным Штатам. Этого, как мы знаем, в Версале не случилось — ведь на эту роль претендовали и другие союзники. Тогда Америка отвернулась от Версаля. И Версалю пришлось поехать на конференцию в Вашингтон.

Но зависимость Европы от Америки сформировалась не через Лигу Наций, как предлагал В. Вильсон, а помимо Лиги. Во всех областях экономической жизни регулятором уже являлся не Лондон, Париж или Берлин, а Нью-Йорк. И если взоры народов и не были обращены к Америке, чтобы вручить ей управление над собой, как полагал В. Вильсон, то многие страны понимали, что без сотрудничества Америки им будет трудно подняться на ноги. Эту же мысль подчеркивала и принятая Верховным Советом на Каннской конференции революция — по вопросу о созыве экономико-финансовой конференции всех европейских государств. В резолюции говорилось: «Необходимы соединенные усилия более мощных государств для избавления Европы от поразившего ее паралича».

Но… Относительное довоенное равновесие мировых экономических взаимоотношений воскресить уже было невозможно.

Америка оказалась по отношению к Европе в более благоприятном положении — не только потому, что война не велась на ее (Америки) территории и ее экономические устои не подверглись разрушению, но и потому, что она вступила в войну «к шапочному разбору», на завершающей стадии — когда Европа фактически уже была истощена. Вступив в войну и действуя активно лишь в ее финальной кампании, Америка бросила незначительные (по сравнению с гигантскими армиями, до этого 3 года боровшимися друг с другом на европейском континенте) силы, выбытие которых из производственного механизма САСШ не могло чувствительно сказаться на американском хозяйстве. Участие в войне было для американцев скорее спортивным упражнением, нежели национальным бедствием. Эта разница в положении еще резче обозначилась, когда Европа стала пытаться «выползать» в послевоенный период — из-под обломков и разрушений Первой мировой.

После войны Европа очутилась перед фактами захвата Америкой большой части мирового рынка, с одной стороны, и изменения «физиономии» колониальных стран, с другой. Колонии, в силу условий, созданных войной, развили свое собственное производство и во многих отношениях стали независимыми от своих метрополий.


Китайский рынок, на который до войны мало обращали внимания Америка и Англия, был захвачен Японией. На азиатском берегу Тихого океана Япония чувствовала себя полным хозяином — не встречая в то время никакой конкуренции. Ситуация на китайском рынке меняется после Первой мировой войны. Европейский рынок оказывается слаб, европейские валюты обесценены, слабы и покупательные силы Европы, которая не может поглотить излишки американской продукции. Россия исключена из международных экономических взаимоотношений. В этих условиях китайский рынок не мог не привлечь внимания Америки, интересы которой столкнулись с Японией – причем не только из-за китайского рынка, но и (в еще большей степени) из-за сахалинской нефти.

Вот при каких, схематически набросанных нами контурах взаимоотношений, собирались союзники на конференцию в Вашингтоне – чтобы попытаться разрешить мирным путем некоторые недоразумения, которые чуть не вылились в открытую войну между Японией и Америкой. Неудивительно поэтому, что президент Соединенных Штатов У. Гардинг счел нужным выступить при открытии конференции со следующим напутствием, не преминув "лягнуть" и Версальский мир и Лигу Наций: «эта конференция свидетельствует о пробужденной совести цивилизации XX века. Это не конференция победителей, чтобы навязать условия мира побежденным, но совет наций для переустройства всего человеческого рода. Мы собрались здесь, чтобы обсудить меры, каким образом, по возможности, уменьшить ошибки в наших международных отношениях. Истомленный войною мир жаждет новых отношений, человечество требует прочного мира.



Теперь рассмотрим экономическое соотношение сил к моменту Вашингтонской конференции — и каков оказался тот «прочный мир», которого достигли союзники в Вашингтоне.
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

43 комментария
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти