Как побеждали Бонапарта. Часть 1. Сен-Жан д’Акр, 1799 год

Египетская экспедиция занимает особое место в истории наполеоновских походов. Это единственная из кампаний, которую великий полководец провёл не в Европе. Рядом с ней, но с большой натяжкой, можно поставить только кампанию 1812 года. В течение нескольких месяцев армия генерала Бонапарта сражалась в отрыве от источников снабжения, но зато командующий был избавлен от опеки политических руководителей Франции.




На Востоке Бонапарту пришлось столкнуться с необычными противниками – это были не только полурегулярные, хотя и многочисленные сухопутные армии, но и отлично подготовленные, превосходно снабжаемые английские эскадры. Командир одной из них, предприимчивый сэр Уильям Сидней Смит, спаситель Акры, и стал фактическим могильщиком французской экспедиционной армии.

Как побеждали Бонапарта. Часть 1. Сен-Жан д’Акр, 1799 год


Поражение у стен Сен-Жан д’Акр стало первым в карьере Наполеона Бонапарта. Даже разгромив вскоре турецкую армию с самим коммодором Смитом в составе, великий полководец, похоже, так и не избавился от своеобразного комплекса Акры. Потом он всегда старался избегать осады крепостей, предпочитая в лучшем случае поручать это своим маршалам. А Сиднею Смиту в своих воспоминаниях и записках Наполеон посвятил едва ли не самые едкие комментарии среди всех, кому удавалось лишить его лавров победителя.

Осенью 1797 года, после пяти лет непрерывных войн, Директория рассчитывала поправить свои неустойчивые позиции за счёт очередной победы. Последним непобежденным врагом Республики оставалась Англия. После мира в Кампо-Формио, который ей фактически подарил генерал Бонапарт, хотелось ударить главному врагу прямо в сердце. С подачи энергичного Барраса директора носились с идеей десанта на берегах Темзы, или, как минимум в Ирландии.

Первая попытка, предпринятая в декабре 1796 года, оказалась неудачной. Эскадру с 15-тысячным десантом под командованием Лазара Гоша разметало бурей уже на подходе к ирландским берегам. Гоша сменил Груши, которого все считают виновником поражения под Ватерлоо, но у него высадка не получилась. Теперь то, что не удалось Гошу и Груши, предстояло исполнить новому герою. 26 октября 1797 года генерала Бонапарта, ещё не успевшего вернуться во Францию, назначили командующим так называемой Английской армией. Ей предназначалось сделать еще одну попытку вторгнуться на Британские острова.



Но Бонапарта, очевидно, не слишком прельщала перспектива сражаться без особых шансов на успех на туманных берегах Альбиона. Совершив инспекционную поездку на западное побережье Франции, генерал пришел к выводу, что «это предприятие, где все зависит от удачи, от случая». Генерал даже и не думал скрывать своего мнения: «Я не возьмусь в таких условиях рисковать судьбой прекрасной Франции», и предложил Директории ударить по Англии в другом месте – в Египте.

По мнению молодого полководца, здесь, на Ниле, Великобритания была более уязвима, чем в метрополии. Между прочим, еще в августе 1797 года генерал Бонапарт, только что обосновавшийся в Венеции, писал в Париж: «Недалеко уже то время, когда мы почувствуем, что для того, чтобы в самом деле разгромить Англию, нам нужно овладеть Египтом».

Директорию долго убеждать не пришлось. Беспокойный и получивший завидную популярность генерал никак не должен был слишком долго задерживаться в Париже. У английской экспедиции были весьма сомнительные шансы на успех, и ещё одна неудача, могла ударить не только по личному престижу Бонапарта, но и по самой Директории. Да и с экономической точки зрения овладение Египтом сулило нечто большее, чем поддержка ирландских повстанцев.

Уже 5 марта политическое решение было принято: Бонапарт получил в командование армию, которая готовилась к стремительному прорыву на восток, но для того, чтобы ввести англичан в заблуждение, сохранила наименование Английской. Вопреки ожиданиям, подготовку уникальной экспедиции не затянулась, организаторский талант молодого генерала позволил ему управиться всего за два с половиной месяца. Командующий не только самостоятельно подбирал кадры, порой вплоть до рядовых, но и занимался заготовкой боеприпасов и продовольствия, и даже лично инспектировал суда многочисленной флотилии.

Англичане, используя разветвленную сеть агентуры и помощь роялистов, довольно быстро раздобыли исчерпывающие сведения о том, что в Тулоне готовится сильный экспедиционный корпус. Однако в Лондоне все слухи о том, что французы готовят высадку в устье Нила, без тени сомнений расценили как грандиозную дезинформацию. Тем более, что по приказу генерала Бонапарта его агенты распевали в портовых кабачках Тулона ирландские песни и во всеуслышание рассуждали о перспективах высадки на мятежный остров. На уловку французского главнокомандующего попался даже адмирал Нельсон, который попытался перехватить французов у Гибралтара.

А флотилия с армией Бонапарта, отплыв 19 мая 1798 года из Тулона, устремилась на Восток. Первая остановка — через три недели у Мальты. Потратив лишь десять дней на оккупацию острова, с XVI века принадлежавшего ордену Мальтийских рыцарей, генерал отдал эскадре приказ продолжить путь. На Мальте остался 4-тысячный отряд генерала Вобуа.


Нельсон, получив депешу о падении Мальты, поспешил в Египет. На всех парусах английская эскадра прибыла под Александрию, но где-то в Средиземном море она проскочила мимо французов. В Египте об их приближении даже не подозревали, и Нельсон решил, что корабли Бонапарта скорее всего идут в Константинополь. В конце концов, когда 1 июля французский флот показался на рейде Александрии в заливе Марабут, встретить его там было просто некому. Бонапарт отдал войскам приказ на высадку, и уже к часу ночи 2 июля последний из французских солдат ступил на твердую землю.

Александрия сдалась всего после нескольких часов перестрелки. Короткий бросок к Каиру и ошеломившая весь Восток победа 21 июля у Пирамид сделали генерала Бонапарта хозяином огромной страны с многомиллионным населением и колоссальными богатствами. Однако трудности со снабжением армии всем необходимым, за исключением, пожалуй, продовольствия, начались почти сразу после высадки.

А 1 августа, спустя всего десять дней после триумфа у Пирамид, прибывшую вместе с армией Бонапарта эскадру Брюйеса постигла настоящая катастрофа. Контр-адмирал Нельсон, несмотря на то что французы ждали его со дня на день, сумел неожиданно напасть на них в бухте Абукир. После непродолжительного сражения французская флотилия перестала существовать.



Войска Бонапарта фактически оказались надолго отрезанными от Франции. За всё время похода только отдельным французским транспортным судам удавалось прорваться в Египет через блокаду англичан. Тем не менее пока ни о каком сопротивлении французскому владычеству на Ближнем Востоке не было и речи. Генерал Клебер полностью овладел дельтой Нила, а Дезе успешно преследовал Мурад-Бея в Верхнем Египте.

Налаживая мирную жизнь в Египте, главнокомандующий всеми силами пытался навести дипломатические мосты с Османской империей. Но безуспешно. Стать новыми хозяевами завоёванной страны у французов тоже не получалось. Восстания вспыхивают не только в Каире, но и во всех концах Египта.

А осенью под давлением из Лондона султанский диван объявляет войну республиканской Франции. Войска сераскира Джеззара-паши, как переводилось его прозвище «Мясник», полученное за жестокую расправу с восстанием бедуинов, выдвигались в Сирию. В то же время, другая турецкая армия, во главе с Мустафой-Саидом, щедро снабжаемая с кораблей английской эскадры, готовилась на острове Родос к высадке в Египте. Получив сообщения об этом, Бонапарт, твёрдо следуя правилу всегда наносить удар первым, решил двинуться в Сирию.

Больше всего поражает масштабность планов 30-летнего генерала. Имея в своём распоряжении не больше 30 тысяч солдат, французский главнокомандующий не ограничивается расчётом на то, что ему удастся привлечь на свою сторону многочисленное христианское население Палестины. Французские исследователи во главе с классиком – Жаном Тюларом считают, что Бонапарт был «явно не намерен хоронить себя заживо в Египте». Неужели? Вот у стен не поверженной Акры – точно, а пока его всё ещё прельщает новая лёгкая слава. И не только. Французам продолжает доставаться поистине колоссальная добыча, которую ещё бы неплохо как-то переправить на родину. Но для этого надо всего лишь… продиктовать мир – не только Османской империи, но и Англии. Примерно так, как он это проделал с Габсбургами в Кампо-Формио.

К тому же молодой генерал, планы которого поистине достойны Александра Великого и Цезаря, готов в сражениях на Востоке сколотить что-то вроде собственной преторианской гвардии. Причём вербовать в неё сторонников можно и в Малой Азии, и повсюду, куда дойдёт его армия. Как настоящего идеалиста, Бонапарта вряд ли прельщала перспектива оказаться наместником Империи в Сирии и Палестине вроде Понтия Пилата. Тем более, что республиканская Франция, как империя, пока была не очень способна потягаться с Британией. И если уж не получается ударить главному сопернику прямо сердце, то надо бить в живот. В Египет, а потом – по Индии, ведь на данный момент это самый сильный из возможных ударов.

Пока же, оставляя половину сил на берегах Нила, Бонапарт нарушает своё же правило – никогда не дробить собственные силы и бить противника по частям. С армией всего в 13 тысяч человек он готов идти на Константинополь. Где ещё, как не у его стен, диктовать условия мира и султану Селиму III, и горделивому Альбиону? Именно там корсиканец может осуществить и свою фантастическую мечту – стать императором Востока.

Но путь к Константинополю лежал через Палестину и Сирию, конкретно — по берегу Средиземного моря. А там дорогу победоносной армии преграждала главная твердыня турок – крепость Акра, древняя Акка или Акко, которую французы ещё со времен крестовых походов называли Сен Жан-д`Акр. В отличие от Яффы, Акра к тому же была и единственном на всём побережье портом, пригодным для больших кораблей, и обладание этим портом могло обеспечить снабжение армии. Взяв Акру, можно было угрожать и коммуникациям с Индией, а повернув на Дамаск, двинуться на соединение с повстанцами Типпо-Сахиба, которому главнокомандующий направил очень характерное письмо.

«Вы, верно, уже осведомлены о моём приходе к берегам Красного моря с неисчислимой и непобедимой армией, исполненной желания освободить вас от оков английского гнёта».


По поводу «непобедимой» спора, конечно же, нет, но вот сделать свою армию «неисчислимой» Бонапарт, кажется, всерьёз рассчитывал уже где-то в Сирии. Вооружить, обучить, а потом уже можно выбирать – идти на штурм Константинополя или в Индию. Можно понять генерала, ведь ещё во Франции он сделал выбор в пользу Типпо-Сахиба, как союзника более надёжного, чем непредсказуемые ирландцы. Однако немногим позже Бонапарту пришлось осознать, что расчёт на пассионарность местного населения, оказался в корне неверным. А ведь совсем недавно именно среди этого населения, между прочим, восстания не раз поднимали не только бедуины.

Огромную Синайскую пустыню, французы прошли всего за три недели и 27 февраля овладели Газой. Но затем начались неудачи. Дивизия Ренье, которой по приказу командующего предстояло выстроить форт в Эль-Арише, неожиданно наткнулась там на хорошо подготовленные оборонительные сооружения и крепкий гарнизон из 600 янычар и 1700 албанцев. Только через десять дней, с подходом главных сил Бонапарта, когда генерал Даммартен пустил в ход осадную артиллерию, французы сломили сопротивление защитников Эль-Ариша, которых к тому времени оставалось уже только 900. Они сдались в плен на почётных условиях и были сразу же отпущены под честное слово никогда не воевать против французов.



У Эль-Ариша Бонапарт получил от генерала Жюно, едва ли не самого близкого друга, с которым всегда был на «ты», неприятное известие об измене Жозефины. Разумеется, не это стало причиной задержки у Эль-Ариша, но она дорого обошлась Бонапарту. Английский исследователь Дэвид Чандлер вообще считает ее роковой, предрешившей исход противостояния у Акры.

Справедливость такой оценки весьма сомнительна, ведь если бы корабли коммодора Смита не перехватили караван с осадными пушками, она вообще могла сыграть на руку Бонапарту. Тем более, что его солдатам удалось возле Яффы отбить у турок большой обоз с провизией и боеприпасами. Французы продолжили марш вглубь Палестины, и новое столкновение с турками произошло у Яффы. И тут, несколько дней спустя некоторые из защитников Эль-Ариша снова попали в руки французов – уже в боях под Яффой, за что и поплатились.

Расправа была крайне жестокой – пленных не только расстреливали, многих обезглавил палач, которого Бонапарт прихватил из Египта, а кого-то, из-за нехватки пуль, закололи штыками или просто загоняли в море и топили. Бонапарт впоследствии писал, что никогда больше война не казалась ему настолько отвратительной, однако оправдывал свои действия тем, что пленных было нечем кормить и нельзя отпускать, так как они опять оказались бы в рядах турецкой армии.

Осада Акры изучена и описана историками вплоть до мельчайших подробностей, поэтому ограничимся лишь кратким изложением канвы событий, уделив больше внимания причинам неудачи генерала Бонапарта. К стенам Сен-Жан д’Акр его армия подошла в середине марта. Отсюда генерал самоуверенно писал престарелому 78-летнему турецкому командующему Джеззар-паше:

«Со времени моего прибытия в Египет я несколько раз сообщал вам, что не имел намерения вести с вами войну; что моей единственной целью было изгнать мамлюков... Провинции Газа, Рамла и Яффа находятся в моей власти; я великодушно обошёлся с теми частями ваших войск, которые сдались мне на милость победителя; я был суров с теми, кто нарушил законы войны. Через несколько дней я двинусь на Сен-Жан-д'Акр…

Что означают несколько лишних лье по сравнению с протяженностью страны, которую я уже завоевал? И, поскольку бог даёт мне победу, я хочу, по его примеру, быть милостивым и милосердным не только по отношению к народу, но и по отношению к знати... Станьте снова моим другом, будьте недругом мамлюков и англичан, я сделаю вам столько же добра, сколько причинил и могу ещё причинить зла... 8 марта я двинусь на Сен-Жан-д'Акр, мне необходимо получить ваш ответ до наступления этого дня».

Ответа от «мясника» Джеззара генерал Бонапарт так и не получил... Выступая из Египта, он приказал контр-адмиралу Перре доставить к стенам крепости осадные пушки на трёх фрегатах и двух корветах, но прорвать блокаду русских, английских и турецких судов тот смог только 15 апреля. Ещё один караван из шестнадцати небольших судов с пушками и боевыми расчётами вышел из Дамьетты (ныне это столица сладостей – Думьет) в дельте Нила, но был перехвачен линейными кораблями коммодора Смита «Тигр» и «Тезей», которые прибыли к Акре всего за два дня до войск Бонапарта.



В итоге французские пушки усилили оборону крепости, которая, по оценке французского командующего, самой слабой была у морских берегов. Однако там всё простреливалось артиллерией с английской эскадры. Принципиально Акра мало чем отличалась от других старых крепостей в Малой Азии. По сравнению с ней Измаил или Варшавское предмостное укрепление Прага, которые успешно штурмовал Суворов, были защищены намного лучше. Вряд ли стоит сомневаться, что генерал Бонапарт был неплохо осведомлён об успехах старого фельдмаршала, и сразу решил брать Акру штурмом.

Несмотря на то, что первый штурм был весьма тщательно подготовлен, у французов на это ушло 10 дней, он не увенчался успехом. Многие склонны считать, что неудача последовала вследствие целой цепи случайностей, к примеру – с помощью подкопа удалось взорвать только часть главной башни, но на самом деле у французов просто не было достаточных сил. И явно не хватало осадных пушек.

Бонапарт приступил к планомерной осаде, однако понимал, что на полную блокаду крепости рассчитывать не приходится – подходы с моря полностью контролировались англичанами. К тому же, на стороне противника оказалась не только удача, но и коммодор Сидней Смит, рядом с которым был старый противник Бонапарта, талантливый инженер Ле Пикар де Филиппо. Роялист и эмигрант, он ещё в военной школе враждовал с маленьким корсиканцем, а в своё время помог бежать из парижской тюрьмы Сиднею Смиту.

В Акре Филиппо стал главным помощником английского коммодора, фактически руководившего и своей эскадрой, и обороной крепости. Филиппо не только отменно поставил контрминную борьбу, он фактически руководил артиллерией и фортификационными работами, превратив старые развалины Акры во вполне пригодную для обороны цитадель. По его приказу защитники крепости скрытно возвели внутреннюю линию обороны, которая помогла сорвать решающий штурм французов 7 мая. Филиппо не увидел поражения французов, он успел умереть то ли от чумы, то ли от солнечного удара ещё до того, как французская армия сняла осаду и вернулась в Египет.

Бонапарт оставил о нём эпитафию, примечательную хотя бы тем, что в ней нет и капли ненависти:
«Это был человек ростом в 4 фута 10 дюймов, но крепкого сложения. Он оказал важные услуги, однако на сердце у него было неспокойно; в последние минуты жизни он испытывал сильнейшие угрызения совести; он имел случай раскрыть свою душу французским пленным. Он негодовал на самого себя за то, что руководил обороной варваров против своих; родина никогда не теряет полностью своих прав!»


А Бонапарту не помог даже прорыв адмирала Перре через вражескую блокаду. Осадные мортиры, которые его корабли доставили в Яффу 15 апреля, оказались у стен Акры 27-го и даже участвовали в решающем штурме 7-8 мая. Генерал Бонапарт провёл в Сирии больше двух месяцев, организовал несколько штурмов крепости, и успел за это время разгромить у горы Табор армию, которая шла на выручку Акре. Джеззар-паша дважды садился на судно, чтобы покинуть крепость, и его примеру один раз едва не последовали весь гарнизон и жители, но Акра всё-таки устояла.

Турецкая армия паши Мустафы-Саида, прибывшая с Родоса, создала угрозу потери Египта, и Бонапарту пришлось снимать осаду Акры. Французы во главе со своим генералом проделали поистине чудовищный обратный марш по пустыням Палестины и Синая, причём почти всю дорогу генерал прошёл вместе с солдатами пешком. Они даже успели разнести в пух и прах 18-тысячный десант турок, высадившийся у мыса Абукир, того самого, где не так давно Нельсоном был потоплен почти весь французский средиземноморский флот.




В рядах турецкой армии сражался и сумел остаться живым коммодор Уильям Сидней Смит, первый победитель Бонапарта. А генерал с кучкой ближайших соратников вскоре отправился во Францию, чтобы совершить государственный переворот и взобраться на вершину власти.

В Сирии словно сама судьба была против Бонапарта. Природные условия, почти полная невозможность пополнять ресурсы на месте, население, отнюдь не готовое воевать ни против англичан, ни против турок, и наконец, главное: разрыв коммуникаций с Францией из-за полного господства противника на море. На этом фоне если у самого генерала и были какие-то ошибки, то их просто нельзя принимать в расчёт. По всей видимости, чтобы победить во Франции, ему надо было проиграть в Сирии.
Ctrl Enter

Заметили ошЫбку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

27 комментариев
Информация
Уважаемый читатель, чтобы оставлять комментарии к публикации, необходимо зарегистрироваться.
Уже зарегистрированы? Войти