19 сентября 1727 г. Петр II подписал указ о ссылке и лишении всех чинов А.Д.Меншикова

19 сентября 1727 г. Петр II подписал указ о ссылке и лишении всех чинов А.Д.Меншикова 19 сентября 1727 г. император Петр II подписал указ о ссылке и лишении всех чинов Александра Даниловича Меншикова. Могущественнейший человек России, президент Военной коллегии, генералиссимус, человек, который после смерти Петра I и во время правления Екатерины I стал фактическим правителем Российской империи, получил царский указ о домашнем аресте. Блистательная карьера самого знаменитого «птенца гнезда Петрова» подошла к концу. «Баловень судьбы», по словам А. С. Пушкина, поднявшийся «из грязи в князи» благодаря своему природному пытливому уму, редкой энергии и преданности Петру I, умер 12 ноября 1729 года в возрасте 56 лет в ссылке в сибирском городке Берёзов Тобольской губернии.

О детстве и юности Александра почти ничего неизвестно. Согласно официальной версии он был родом из обедневших литовских (белорусских) дворян, однако она вызывает сомнения у исследователей. Есть мнение, что до того как попасть в окружение фаворита Петра Франца Лефорта, Меньшиков был торговцем пирожками. Другие историки считают, что это выдумка его врагов, измышленная для того, чтобы унизить светлейшего князя. Вскоре он стал денщиком Петра, его ближайшим поверенным во всех затеях и увлечениях. Благодаря своей энергии и уму Меньшиков сопровождал царя и помогал ему практически во всех знаменитых делах того времени, участвовал в Азовских походах 1695—1696 гг., в «Великом посольстве» 1697—1698 гг. в Западную Европу. Во время Северной войны Александр Меньшиков проявил талант военачальника, руководил крупными соединениями пехоты и кавалерии (особенно хорошо показал себя в роли кавалерийского командира), отличился во многих сражениях, осадах и штурмах городов. Меньшиков одним из первых получил высшую награду России - Орден Святого апостола Андрея Первозванного (получил вместе с Петром за смелый абордаж двух шведских кораблей в устье Невы в 1703 году). Александр Данилович стал первым генерал-губернатором Петербурга – был им с 1703 года до своей опалы в 1727 году, сыграл большую роль в строительстве новой столицы России, а также Кронштадта, судостроительных предприятий на реках Нева и Свирь, оружейных заводов. В знаменитом Полтавском сражении 27 июня 8 июля 1709 года Меньшиков руководил русским авангардом, а затем левым флангом русской армии. Он принудил разбитую шведскую армию капитулировать у Переволочны. За это сражение Александр Данилович был удостоен генерал-фельдмаршальского чина.

За активное участие в морских делах получил чин контр-адмирала (1716 год), после заключения Ништадского мира в 1721 году - чин вице-адмирала. Меньшиков при Петре стал вторым после царя душевладельцем в империи. Несмотря на большое число полезных дел, Меньшиков имел и несколько серьёзных пороков. Главный его грех – это непомерное корыстолюбие, светлейший князь неоднократно уличался в воровстве казённых средств. Однако Пётр прощал его, считая, что заслуги Меньшикова перед Отечеством выше его злоупотреблений.


Правитель империи

После смерти Петра светлейший князь, опираясь на гвардейские полки и виднейших государственных сановников, в январе 1725 года возвёл на престол империи жену покойного императора Екатерину I и стал фактическим правителем России. Царствование Екатерины стало «звёздным часом» светлейшего князя. Его энергии и изворотливости можно только поражаться. Интригами, уговорами, запугиваниями он возвёл Екатерину на престол и удерживал своё положение, укреплял его. Он получал всё новые награды, поместья и тысячи крепостных крестьян.

Меньшиков планировал породниться с императорским домом: выдать одну из своих дочерей за великого князя Петра Алексеевича. Князь знал, что императрица долго не проживет – у неё было слабое здоровье, которое она усиленно подрывала разгульным образом жизни. Поэтому Меньшиков искал способы сохранить своё положение в империи. Весной 1727 года была аннулирована помолвка дочери Меньшикова Марии с Петром Сапегой. Императрица дала согласие на брак Марии Меньшиковой с царевичем Петром Алексеевичем. Дочери императрицы Елизавета и Анна, как и зять – голштинский герцог, умоляли Екатерину отменить это решение. Но Екатерина была глуха к их просьбам. Как ни больна была императрица, это не мешало ей продолжать амурные дела – она сделала Сапегу своим фаворитом.

Перед самой смертью Екатерины светлейший князь устранил несколько своих соратников по «гнезду Петрову» (они были против брака дочери Меньшикова с царевичем и хотели возвести на трон дочь Петра Елизавету). В заговоре были обвинены: хозяин столицы, генерал-полицмейстер граф А. М. Девьер (он под пытками указал на других участников «заговора»), член Верховного тайного совета граф П. А. Толстой, генерал И. И. Бутурлин, обер-прокурор Синода Г. Г. Скорняков-Писарев и некоторые другие. В день смерти Екатерины 6 (17) мая 1727 года был подписан царский указ о их наказании - смертной казни, которую заменили на пожизненную ссылку.

Меньшиков весь апрель и март провел в тайных переговорах с Д. Голицыным, кабинет-секретарем Макаровым и Остерманом. «Авторский коллектив» сочинял завещание императрицы. Согласно документу престол наследовал внук Петра I, царевич Пётр Алексеевич. Опеку над несовершеннолетним императором должен был осуществлять Верховный совет, а 11-я статья повелевала вельможам содействовать обручению молодого императора с одной из дочерей светлейшего князя Меншикова, а затем, по достижении совершеннолетия, осуществить их бракосочетание. Второй пункт завещания предусматривал передачу престола, в случае бездетности императора, Анне Петровне и её наследникам. Во вторую очередь право на престол получала Елизавета Петровна, в третью – великая княжна Наталья Алексеевна. Документ должен был согласовать интересы аристократии и «новой знати», великого князя Петра, царевен, Меньшикова и Верховного совета.

Меньшиков игнорировал пункт о коллективном управлении и фактически, правда, на весьма короткий срок, снова стал властителем империи. Меньшиков 13 мая 1727 года добился чина генералиссимуса морских и сухопутных войск. Орденом Св. Екатерины были награждены младшая дочь князя и свояченица – Варвара Арсеньева. Тринадцатилетний сын Александр Александрович получил орден Св. Андрея и придворный чин обер-камергера. 25 мая архиепископ Феофан обручил императора Петра с княжной Марией. Марии был определён придворный штат.

Опала и ссылка

Меньшиков совершил ошибку, когда поручил воспитание императора Андрею Ивановичу Остерману. Князь считал Остермана надежным и послушным человеком. Однако Остерман стал гнуть свою линию в воспитании Петра. «Подпольная» работа Остермана и Ивана Долгорукого (и стоявшего за ним клана Долгоруких), который сблизился с юным императором, могла продолжаться долго, но ситуацию изменил случай – в июле Меньшиков серьёзно заболел. Болезнь продолжалась больше месяца и была столь тяжёлой, что Меньшиков написал духовную грамоту и политическое завещание, просил влиятельных людей не оставлять его семью в беде.

Этого времени хватило, чтобы молодой государь «глотнул воздуха свободы» (а он учебным занятиям предпочитал кутежи и охоту), сдружился с людьми, которые поощряли его увлечения, исполняли любое желания и настраивали против властного опекуна. Главным фаворитом Петра II был его гоф-юнкер Иван Долгорукий.

Большую роль в падении Меньшикова сыграл и фактор личности нового императора. Не зря английский посланник отметил в характере императора заметные признаки «темперамента желчного и жестокого». Ещё в 1725 году о «жестоком сердце» и посредственном уме Петра Алексеевича писал прусский посланник Аксель Мардефельд. Саксонский резидент Лефорт отмечал, что царь похож на своего деда и отца - людей, как известно весьма нелегкого нрава, «он стоит на своём, не терпит возражений и делает, что хочет». Аналогичные сведения в Вену отсылала и австрийский посланник граф Вратислав: «Государь хорошо знает, что располагает полной властью и свободой, и не пропускает случая воспользоваться этим по своему усмотрению». Такой человек, как Пётр II Алексеевич не мог терпеть рядом с собой настоящего «правителя», который мешал ему одним фактом своего существования.

К августу Меньшиков поправился, но ситуация резко изменилась. Государь избегал его. Александр Данилович, видимо, на вершине успеха утратив обычную ясность ума, продолжать жить, как раньше: в государственных делах, хлопотах по строительству своего загородного дворца в Ораниенбауме. Император же перебрался в Петербург. 30 августа на именины Меньшикова в Ораниенбаум не приехал не только Пётр II, но и виднейшие вельможи. Дело принимало серьёзный оборот, но Меньшиков ничего не предпринимал. Царь пропустил церемонию освящения церкви в Ораниенбауме. 5 сентября князь вернулся в столицу, через два дня приехал император и демонстративно поселился не у него, а в своём Летнем дворце. Это был формальный разрыв. Однако Александр Меньшиков по-прежнему медлил, не предпринимая для собственного спасения никаких решительных действий. Это было удивительно. Буквально четыре месяца назад Меньшиков коренным образом изменил династическую ситуацию в свою пользу, несмотря на сопротивление многих сановников, вышел из борьбы победителем. Он проявил инициативу, огромную энергию, бесцеремонную наглость. В сентябре Меньшикова словно подменили – это был пассивный, вялый человек. Нельзя сказать, что он вообще ничего не делал. Меньшиков писал письма товарищам по Верховному совету, великой княгине Наталье, просил поддержки. Но прежней энергии и изворотливости не было. Хотя он мог оказать сопротивление и испортить врагам немало крови. Он был фактическим верховным командующим, ему подчинялся гарнизон крепости, флот, гвардия и армия. Его любили в гвардии, на нём лежал отблеск славы Петра, солдаты помнили его воинские заслуги. Очевидно, что Меньшиков мог именем государя подавить заговор «изменников», вырвав из их лап «любимого народом монарха».

Видимо, истинную причину медлительности, бездействия светлейшего князя мы не узнаем. Утром 8 (19) сентября 1727 года 53-летний президент Военной коллегии получил приказ о домашнем аресте. Никакого караула ни в этот, ни на следующий день выставлено не было. Меньшиков провел день спокойно: обедал, ужинал, лёг спать. Логично было одеть мундир генералиссимуса и поехать в казармы, чтобы восстановить контроль над ситуацией, направив гнев армии против «интриганов». Возможно, он просто устал быть на вершине, или считал, его не посмеют тронуть. Есть мнение, что в нём сработал страх перед царской властью. Так, Меньшиков пытался «давить на жалость», посылал царю жену с детьми, чтобы они умоляли о помиловании. Сам стал сочинять челобитную, прося пощады.

В одно мгновение Меньшиков «из князей рухнул в грязь». Вокруг него образовалась пустота: ни друзей, ни союзников. Значительную часть бывших соратников, он сам отправил в ссылку или тюрьму. Решающую роль в крушении «всесильного» вельможи сыграл вице-канцлер Остерман. Письма Остермана о воспитании и обучении юного императора успокаивали и усыпляли бдительность князя. 9 сентября Верховный совет обсудил докладную записку Остермана о судьбе опального князя. Его решили сослать в нижегородские имения, без права отъезда, лишить всех чинов и орденов. Меньшиков попросил сослать его не в Нижегородскую губернию, а в Воронежскую, в его собственный город Ранненбург. Его просьбу удовлетворили. 11 (22) сентября Меньшиков под конвоем двинулся из столицы. Его сопровождали более ста человек челяди, многие были вооружены. Вскоре по указу Совета личную охрану Меньшикова разоружили. Князь снова заболел, но просьба об остановке до выздоровления, не была удовлетворена. Больного положили в специальную качалку и повезли через Новгород, Валдай, Вышний Волочек, Тверь. По пути пришло известие о разрыве помолвки Марии Меньшиковой с Петром II.

Остерман в это время собирал компрометирующие материалы на князя. Благо их накопилось немало, Меньшиков давно не отличал государственной казны от собственной калиты. Особенно помог Остерману, который в это время фактически возглавил государство, русский посол в Стокгольме Николай Головин. Он 3 ноября прислал сообщение о том, что Меньшиков в 1726 году якобы вёл переговоры со шведским правительством о передаче Швеции Риги, Ревеля и Выборга. Теперь Меньшикова могли обвинить в тягчайшем преступлении – государственной измене.

Вскоре Меньшикова лишили всего имущества и отправили в сибирский городок Берёзов в Тобольской губернии. По пути скончалась его жена - княгиня Дарья Михайловна. В Берёзово он с несколькими преданными слугами, которые не оставили его, построил дом и церковь. Александр Данилович скончался 12 ноября 1729 года в возрасте 56 лет от оспы, чуть позже умерла его дочь Мария.

19 сентября 1727 г. Петр II подписал указ о ссылке и лишении всех чинов А.Д.Меншикова

В. И. Суриков. «Меншиков в Берёзове» (1883)
Автор: Самсонов Александр


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 7
  1. GG2012 19 сентября 2012 09:02
    Кто такой Петр II и кто такой Александр Данилович Меньшиков?!

    Великий и сиятельный, генералиссимус и президент Военной коллегии, "баловень судьбы" и "птенец гнезда Петрова" Александр Данилович Меньшиков...

    Его бы имя, да авианосцу!!!
    GG2012
    1. Basilevs 19 сентября 2012 10:37
      Зажрался Алексашка, да ещё окромя прочего, намылился в прямые царские родственники. Катьку Скавронскую, обозную лярву, ещё сносили из-за Петра 1, а этому уже не повезло.
    2. Ross 20 сентября 2012 00:33
      GG2012,
      кто такой Александр Данилович Меньшиков?!


      Алексашка Меньшиков - член Кокуйской развратной команды молодого Петра I, участник всех его похождений и попоек, хранитель всех его секретов.
  2. саша 19871987 19 сентября 2012 09:27
    да,Меньшиков-очень интересная и весомая историческая фигура... а про перта 2го,я даже не знаю,чем ещё он отличился
    1. GG2012 19 сентября 2012 09:31
      Цитата: саша 19871987
      а про перта 2го,я даже не знаю,чем ещё он отличился


      Ни чем.

      "Внук Петра I, сын царевича Алексея Петровича и немецкой принцессы Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской, последний представитель рода Романовых по прямой мужской линии.

      Петр II вступил на престол 6 (17) мая 1727, когда ему было всего одиннадцать лет, и умер в 14 лет от оспы."

      Короче ... Царственная посредственность!!!
      GG2012
      1. мангуст 19 сентября 2012 10:06
        уверен? а если прожил ещё лет 50?
        мангуст
      2. вакса 19 сентября 2012 18:51
        Оспа, однако, их (Петра 2 и Меньшикова) бысто и навсегда соединила.
  3. baltika-18 19 сентября 2012 10:45
    В России все цари были посредственностями,но во время каждого правления находился человек,причём зачастую с самых низов,который взваливал на себя ответственность за судьбу страны.
  4. datur 19 сентября 2012 11:09
    воровать то воровал,но сколько сделал для РОССИИ!!!!! ЕСЛИ БЫ сегоднешнии деятели хотя бы половину того бы сделали- то хрен бы с их лярдами,но увы только воровать нынешние и умеют!
  5. хищник 19 сентября 2012 11:24
    datur (1) , полностью согласен с Вами, такие как Меньшиков , Потемкин и в атаки ходили, и города строили !
    хищник
  6. nnz226 19 сентября 2012 11:33
    Как говорил король в исполнении Леонова в "Обыкновенном чуде": "Братья сестёр душат! Словом идёт нормальная дворцовая жизнь!"
  7. Morani 22 сентября 2012 11:50
    Питер и Алексашка в Беларуси.
    Свое отношение к тогдашней вере большинства наших предков российский император продемонстрировал не гделибо, а в кафедральном Софийском соборе. Однажды пьяный Петр с Меньшиковым и несколькими офицерами вошел в главный полоцкий храм. Простых верующихуниатов в Софии в эту пору не было, молились лишь шестеро священников и монахов. Царь громогласно потребовал устроить ему экскурсию по святой Софии. Викарий Константин Зайковский вынужден был прервать молитву и подчиниться. В каждом алтаре царь останавливался, и священник знакомил его с происхождением икон. Викарию хватило мужества рассказать о жизни и мученической смерти Иосафата Кунцевича. «Кто же отправил его на тот свет?» — с бешеным огнем в глазах осведомился император. Викарий отвел взгляд и твердо ответил: «Святого отца Иосафата лишили жизни витебские схизматики».
    Царь ударил немолодого священника пудовым кулаком. Зайковский упал, и Петр принялся бить лежащего тростью, а затем рубить саблей. Меньшиков выхватил палаш и одним ударом убил проповедника Феофана Кальбечинского — тот как раз принимал причастие. Беря пример с разъяренного хозяина, офицеры уже рубили регента соборного хора Якуба Кнышевича, отцов Язэпа Анкудовича и Мелета Кондратовича. Святые смотрели с икон, как по храму плывет кровавый ручей.
    Старого архимандрита Якуба Кизиковского царевы слуги забрали в свой лагерь и всю ночь пытали, требуя выдать, где спрятана соборная казна. Утром его повесили. В петле скончался и викарий Зайковский. Спастись от коронованного палача удалось лишь Язэпу Анкудовичу — его посчитали убитым. Тела пятерых жертв по приказу российского царя сожгли, а пепел развеяли над Двиной, чтобы их могилы не стали местом паломничества. Дикое убийство в Полоцке показало российского императора Европе в облике восточного тирана, которым он по сути и был.
    Избитых и израненных саблями монахов, бросившихся в день преступления спасать викария и архимандрита, царь отправил в заточение, а Софию и базилианские монастыри отдал на разграбление солдатам. Те вынесли из храма все ценности и три тысячи злотых, а начальнику полоцкого гарнизона поступил приказ не рассматривать жалобы «богомерзких» униатов.
    Царь покарал и саму святую Софию. Сразу же после убийства священников храм опечатали и устроили там склад. В соборе держали амуницию, а порой и лошадей. Полоцкий грекокатолический игумен Лаврен писал в Рим папе: «Не только монастырь доселе занят московитами, но даже сама кафедральная церковь, оскверненная зверским убийством монахов, лишена возможности отправлять святые молитвы и давать святое причастие униатам, ибо после изгнания оттуда монахов из нее выбросили все церковные вещи». В подземельях собора размещалось пороховое хранилище. Достаточно было искры, чтобы наша святыня взлетела в воздух. И такая искра вспыхнула накануне — странное совпадение! — отхода из Полоцка русских войск. Взрыв уничтожил стену, левый боковой алтарь, повредил колонны и своды.
    Закопченные развалины тридцать лет стояли на Верхнем замке, рождая в сердцах полочан и тех, кто плыл по Двине, глубокую печаль, напоминая о тяжелых временах белорусской земли, потерявшей в Северной войне почти треть своего населения — 800 тысяч человек.
    Morani

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня