За миг до неслучившейся катастрофы

За миг до неслучившейся катастрофыКомандировка началась с ночного звонка оперативного дежурного. Сонно зевая и говоря всякие нехорошие слова, с командировочным чемоданчиком, куда успел засунуть пару бутылок чистого медицинского спирта (исходя из прежнего опыта, что спирт в командировке никогда не лишний), я подошел к дивизионному автобусу. Поднявшись в салон, сразу узнал, что мы летим в Уссурийский край и, судя по составу пассажиров, где, кроме меня – лейтенанта эпидемиолога и солдата шофера, все остальные были не ниже подполковника и в должности начальников служб или замов, командировка ожидалась нескучной. Тем более что тогда наша дивизия в УрВО относилась к резерву Верхоного главнокомандования, а отношения с братским Китаем были далеко не братские. В общем, мы летели на рекогносцировку.

Вылетали мы из Челябинского аэропорта на огромном военно-транспортном самолете «Антей». Наш импровизированный пассажирский отсек от грузового чрева отделяла толстая, грубо сработанная перегородка из свежевыструганных досок. По бокам, под иллюминаторами стояли привинченные болтами низкие деревянные скамейки, завершая комфорт нашего обитания на все время полета.

ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА


Закончив погрузку, самолет разбежался и взлетел, унося нас в солнечное небо к далекому неизвестному.

Мы, повернувшись боком, наблюдали в иллюминаторы, как все на земле становится нереально маленьким по мере того, как мы набираем высоту.

Несмотря на отсутствие элементарного комфорта, начало командировки мне понравилось, особенно когда самолет, победно гудя всеми своими четырьмя моторами, вынес нас в безбрежную ширь голубого неба, залитого золотистым светом восходящего солнца.

Привыкшие за долгие годы службы, вероятно, ко всему, мои звездные попутчики спокойно обживали временное пристанище. Кто-то закурил папиросу, кто-то надкусил первый бутерброд, взятый с собой, а кто-то, откинувшись к борту самолета, вытянул ноги и закрыл глаза в надежде добрать недоспанное. Ничто не предвещало каких-либо неожиданностей и тем более потрясений.

И вдруг самолет качнуло. Качнуло неожиданно резко, слева направо. Мы все настороженно переглянулись в поисках ответа.

Но тут нас качнуло еще раз… теперь уже справа налево. Появилось ощущение, что самолет простудился в ярко выраженной форме. Вместо мерного привычного гула в моторах появились кашель, насморк, чихание и всхлипывания. Подъем прекратился, и мы полетели вперед по прямой, но какими-то странными рывками.

Внезапно наступила тишина. Стало абсолютно тихо, будто уши залило воском. Тишина была недолгой, может, всего несколько секунд, но она до сих пор, когда я этот миг вспоминаю, громким криком стоит у меня в ушах.

Самолет, будто споткнувшись, остановился и без всякого планирования и разумного снижения стал отвесно падать вниз. Мы стали проваливаться в полной тишине, если не считать шум сбившегося груза в грузовом отсеке. Падение это продолжалось недолго, тоже всего несколько секунд.

И вдруг заработали моторы. Пусть с кашлем, чиханием и дрожанием всего корпуса, но сразу все четыре.

Все это и тем более то, что произошло далее, напоминало какой-то нереальный, кошмарный сон.

Самолет почти отвесно опустил свой нос и с диким грохотом понесся вниз к земле. Что-то ударило в деревянную перегородку, но она выдержала, а мы вцепились в свои скамейки двумя руками, чтобы не быть брошенными, как наши чемоданчики на перегородку, или не подлететь к потолку.

Сначала страха не было, он пришел потом. Вероятно, мозг сразу не мог найти объяснения тому, что происходит.

А моторы вдруг снова заревели – натужно как-то, басовито, зло.

Говорят, что перед смертью человек как бы мысленно пробегает весь свой жизненный путь, вспоминает близких, родных, друзей, свои поступки, хорошие, нехорошие и даже вроде бы как их анализирует. Не знаю, как у других. Может, они и прошли этот очищающий душ, но у меня даже близко не было этой блажи. Единственная мысль, обличенная в русский мат, которая билась и кричала у меня в голове со все нарастающей громкостью, была о том, что вот сейчас мы все вместе с какой-то матерью грохнемся об землю и будет чертовски, ужасно больно. И все. И больше ничего. И никакой патетики и героизма или, наоборот, дикой паники и страха.

Я с трудом повернул голову и взглянул в иллюминатор. Белые облака с просветами земли стремительно приближались к нам. Затем мы их мгновенно проскочили и маленькие игрушечные сосны стали катастрофически быстро расти.

Когда, казалось, ни о каком спасении нечего было и думать, самолет задрожал еще больше, шум моторов усилился почти до критического, нас всех так вдавило в скамейки, что чуть не расплющило. И он, как умное существо, собрав все свои силы, стал выпрямляться, слегка задрал нос, и скорость падения стала замедляться. Затем, уже перед самой землей, падение прекратилось, и мы полетели параллельно, очень близко, почти вплотную к зеленеющему полю. Затем понемногу, шаг за шагом, по метру самолет стал набирать высоту и скорость.

СПАСЕНИЕ ПАДЕНИЕМ

Мы давно уже летели опять над облаками, и солнце нещадно слепило наши глаза. А мы молча сидели друг против друга и не моргая смотрели пустыми глазами без всяких мыслей, эмоций и движений, как застывшие мумии, как статуи, как изваяния, просто как деревянные болванчики в военной форме из какой-то нелепой, жуткой сказки. Лица у всех были не белые, не серые и не красные, а почему-то желтые и сплошь усыпанные капельками пота.

Мы сидели и смотрели, не воспринимая друг друга, будто что-то надломилось в нас. Нет, не сломало, а как-то перевернуло, перемешало все понятия – все стало восприниматься немного в другом измерении.

Не знаю, какая у нас могла быть реакция дальше на пережитое и, может быть, слава богу, что не узнаю никогда, потому что летевший вместе с нами замкомдива, Герой Советского Союза Ашот Казарьян сделал ее управляемой. Он нарушил молчание и пустил ход событий по своему сценарию:

– Доктор, спирт есть?

Я кивнул головой: есть.

– Ну, так чего сидишь? Давай-ка наливай.

Мне подали мой чемоданчик. И дрожащими руками под пристальными взглядами всех офицеров я открыл его, достал обе бутылки спирта, кружку и начал в нее наливать на треть чистый медицинский спирт.

Первым, не поморщившись, свою порцию выпил Ашот Казарьян. За ним – все остальные. Я выпил свою порцию последним. Ни вкуса, ни крепости я не почувствовал. Спирт пился, как вода. После спирта в ход пошло все спиртосодержащее, что было у каждого в чемоданчике. Мы пили водку, причем не закусывая и не запивая. Пьяным никто не был. И только жажда мучила нас неимоверно.

К этому времени к нам вышел командир корабля и рассказал, что именно произошло на самом деле.

Оказалось, что именно на нашем самолете впервые в истории мировой авиации во всех четырех баках, изначально питавших моторы, одновременно закончилось горючее. Мало того, из строя вышла автоматическая система переключения моторов на другие, полные баки.

Все это привело к тому, к чему привело… и только бессознательные, интуитивные действия командира спасли и нас, и самолет. Вероятно, сказался опыт, приобретенный еще в годы войны. Он машинально, бездумно включил принудительную систему переключения с пустых баков на полные и подачу горючего в моторы, и они заработали. Но такая махина, как «Антей», стала уже падать, и командиру корабля ничего не оставалось делать, как только разогнать самолет до такой скорости, при которой появится возможность управления им. Для этого он дал форсаж, и машина понеслась к земле. Это был единственный выход, иначе мы бы разбились.

К счастью, ему удалось достичь скорости, когда самолет стал управляем, и командир выпрямил его, а затем опять поднял в небо.

– Ну, а остальное, товарищи офицеры, вы знаете сами. В настоящее время мы летим и нет никаких причин для беспокойства. Нужно сказать, что вы молодцы – такое испытание выдержали с честью.

– Ты лучше скажи, командир, – прервал летчика полковник Казарьян, неожиданно заговорив с сильным кавказским акцентом, – на какой высоте мы начали подъем?

– На высоте 230 метров…

В салоне самолета зависла пауза. Каждый мысленно представил себе обозначенное расстояние и еще раз про себя ужаснулся: для падающей машины это был миг.

Через несколько минут нам принесли три ящика «Боржоми» и стаканы, а затем и чай, и кофе, и сухой паек.

Ни спать, ни разговаривать почему-то не хотелось. Вообще не хотелось ничего.

ПРИВЫЧКИ ВЫЖИВШИХ

Мне – врачу-психофизиологу и психотерапевту не раз доводилось убеждаться за сорок лет врачебной практики, что страх – это нормальное явление. Если кто-то вам будет доказывать, что ему в экстремальной ситуации было не страшно, не верьте ему. Ведь человек потому и называется человеком, что он может в ряде случаев этот страх подавить или усилием воли его не показать. Однако ни одно подобное испытание не проходит бесследно. Вероятно, где-то в голове появляется малюсенькая лампочка опасности, которая вспыхивает каждый раз, когда возникает момент, схожий с той чрезвычайной ситуацией, при которой эта лампочка и появилась.

Как бы то ни было, с тех пор я беру билеты на самолет рядом с проходом. Давно нет никакого чувства страха и при полетах не возникает даже мыслей о чем-либо нехорошем, но когда сидишь у прохода, чувствуешь себя как-то комфортней и спокойней. И еще одно…

Много лет тому назад, когда я, демобилизовавшись, работал врачом в челябинской хоккейной команде «Трактор», летать приходилось очень часто и, пока свежо было в памяти наше падение, я применял против опаски, да, пожалуй, страха, как мне казалось, только мной выдуманный прием. После посадки в самолет я доставал чекушку коньяка, выпивал его, закусывал конфетой и засыпал. Просыпался обычно уже по приземлению. И вдруг однажды я понял, что я не оригинален.

Мы летели из Ленинграда на предсезонный турнир в Минск вместе с хоккейной командой Ленинградского «СКА», где старшим тренером в то время был известный хоккеист Николай Пучков. Так случилось, что наши места оказались в одном ряду, можно сказать, рядом, через проход.

Как всегда, когда все уселись и самолет начал свой разбег на взлет, я достал свой коньяк, развернул шоколадную конфету и приготовился сделать то, что я всегда делал при перелетах. И вдруг увидел изумленный взгляд Николая Пучкова. В руках у него была точно такая же бутылочка коньяка и небольшое яблоко.

Он наклонился ко мне и, перебивая шум моторов, спросил: «Ты что, доктор, падал?» Я ответил утвердительно.

Потом, когда мы уже приземлились и стояли в аэропорту, ожидая прибытия багажа, Пучков, узнав мою историю, рассказал, что он не летает без коньяка после того, как из всей команды ЦСКА, в которой он играл, в живых осталось трое, в том числе Анатолий Тарасов и он, Пучков, тогда вратарь команды. Они по болезни остались тогда дома в Москве, а вся команда по требованию Василия Сталина вылетела для игры на Урал в нелетную погоду и разбилась. Не спасся никто.

– Вот с тех пор я летаю с чекушкой коньяка и только с краю, в проходе, – закончил Николай Пучков свой рассказ.
Автор: Лев Семенович Левнер - врач-психотерапевт, майор медицинской службы в отставке
Первоисточник: http://nvo.ng.ru


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 16
  1. mar.tira 13 октября 2012 09:19
    СУДЬБА!!!!!!!!! И у меня было! Падал на" вертушке".Отказал топливный насос,и задымила проводка, зарядки аккумуляторов.Как начали падать даже не понял!Благо старая буровая и пятак на ней.Спасибо пилотам!
    mar.tira
    1. klimpopov 13 октября 2012 14:59
      И вдруг однажды я понял, что я не оригинален.

      Конечно не оригинален, у меня батя еще до посадки в самолет превращается в овощь (а ведь ВВС, летать панически боится, говорит когда трезвый в самолет сажусь, в голове начинается "а то проверили а туда залили, а там докрутили"). Я не боюсь панически, но полтинничек бахаю в процессе.

      Мужики молодцы!!! Настоящие военные!!! Ну летчик и экипаж вообще без слов...
      Желаю всем ни когда не бывать в подобных ситуациях!!!

      Тоже случай был, летели к дядьке в Йошкар - Олу (дядька РВСН), самолет АН-24, сидел как раз под движком, лет 10 мне тогда было над Волгоградом он кружить начал (при чем над кладбищем), шасси выйдет и обратно, потом отец рассказал что не фиксировалась стойка шасси, грит повезло что все таки не набрюхо пришлось садиться...
  2. cth;fyn 13 октября 2012 12:24
    Да пилот молодец, уйти в пике к земле это какой запас мужества надо иметь???
  3. gosha1970 13 октября 2012 12:54
    Мне было 8 лет, когда мы летели с отцом из Хабаровска в Москву на Ил-62.Помню,как сейчас,пошёл в туалет, стою, отливаю. И вдруг резко тишина, и пол стал уходить из под ног. Длилось не долго, опять загудели моторы, салон принял горизонталное положение. Так как я был ребёнком, то ничего не понял.Вышел из туалета. по самолёту бегали стюардессы.-разносили карвалол, орали какие-то тётки, Вобщем жуть. Тут командир корабля взял микрофон, и типа: не волнуйтесь, мы попали в воздушную яму, блаблабла.Но я то слышал, что двигатели перестали работать.
  4. Резун 13 октября 2012 16:26
    Лев Семенович Левнер - врач-психотерапевт, майор медицинской службы в отставке

    Я тоже падал... плс ВАМ В КВАДРАТЕ
    Резун
  5. леликас 13 октября 2012 16:30
    Сколько лет в аэропорту Норильска рядом с полосой валялся оторванный хвост от ТУшки? Очень было "приятно" каждую взлет/посадку его видеть .
    А так чего только не случалось - летали без света , без отопления и все "проносило". laughing
  6. anchonsha 13 октября 2012 20:24
    Не дай Бог попасть в такую патовую ситуацию... Командир воздушного корабля оказался с опытом и не растерялся, все сделал мыслимое для спасения.
    anchonsha
  7. algol 13 октября 2012 20:44
    Молодым пилотам слова командира надо под запись довести и что бы как отче наш выучили. А то штурвал на себя, а тут как раз от себя надо.
    algol
  8. Виктор123 13 октября 2012 21:26
    И у меня была сходная ситуация. Возвращались на Ми-8 с разведполета. Пустыня. Я в пилотской кабине на "пулемете" сидел. Был старшим РПГ. А из пилотской кабины обзор отличный. Как почувствовал, что в кабине что-то изменилось. Командир за ручку взялся. Штурман на землю пялится. А борттехник за спиной в салон зачастил. На панели лампочка мигает. Пищалка зудит. Начал уточнять. Командир сказал, что сработал датчик отказа основной гидросистемы правого двигателя. Так как хорошо знал местность, я сказал командиру, что до площадки еще минут 15 лёта. Командир сказал. Что дотянем. Если что - будем идти на одном движке. Дошли. Когда сели, и когда из полка прилетела аварийная группа, после осмотра оказалось, что вышел из строя сам датчик. Но эти 15 минут полета - это что-то! Будто время остановилось. В общем, словами не передать.
  9. hauptmannzimermann 14 октября 2012 15:24
    Тоже повезло.....
    hauptmannzimermann
  10. Krilion 15 октября 2012 01:48
    хоть и не падал, но тоже без коньяка и плитки шоколада в самолёт предпочитаю не садиться....
  11. hohryakov066 15 октября 2012 11:26
    В 1984г. летел из Свердловска в Ленинград. Перед посадкой в Пулково вдруг потемнело и страшно затрясло. Самолет там летел на высоте метров 200 и при этом вокруг было темно. Крыльями тушка махала как воробей! Сели. Самолет рулит. Рядом со мною сидел мужик, так он достал из портфеля бутылку коньяку, почти половину сглотнул и сказал только : повезло,бля. Разговорились. Он оказался пилотом Ан-24, летел на учебу. Как,говорит, тебе повезло! Ты и не понял, что мы ОБЯЗАНЫ были гробануться!
  12. schta 15 октября 2012 12:58
    У меня, слава богу, таких страстей не было. Ну раз летел пассажиром, а в самолете движок троит и чихает. Но всем было пофик, это же АН-2,что ему сделается))) Долетели.
    schta
  13. borisst64 15 октября 2012 17:20
    А я прыгал на второй день после дня авиации, в 5.00 утра. Когда сели в АН-2 и вышел пьяный в дугу бортмеханик, мы все поглядели в кабину пилота а там такой же косой пилот. Никогда больше мы не ждали с таким нетерпением сигнала на десантирование.
    borisst64
  14. Фкенщь13 16 октября 2012 14:23
    "дал форсаж, и машина понеслась к земле"
    На Ан-22 есть форсаж wassat ???
    Даже если бы и был на Ан-22 форсаж, то как он мог "дал форсаж" при отказе топливной системы???
    Что-то эскулап напутал в своих показаниях laughing
    1. копарь 28 ноября 2012 15:26
      Он врач,мог и не правильно слова пилота запомнить.Не надо к мелочам докапываться.....
  15. Алекс 28 декабря 2013 23:39
    Меня Бог миловал, в такие ситуации не попадал, но живо могу представить, что люди чувствовали. Вот уж и правда - судьба + мастерство пилота. Дай Бог каждому!

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня