Набеговые операции Черноморского флота

Когда я опубликовал здесь рассказ об эсминце «Сокрушительный», один из комментирующих подкинул мысль о событиях на Черном море, не уступавшим по своей трагичности.

И действительно, так называемые «набеговые операции» Черноморского флота во время Великой Отечественной войны – это та часть истории, о которой если и пишут, то пишут такое, что нужно пропускать трижды через фильтр разума. А если постараться объективно посмотреть на вопрос… Скажу честно, трагедия «Сокрушительного» - цветочки.

Начало Великой Отечественной войны на Черном море описано во многих изданиях и достаточно полно. Напомню, что еще в первый день войны нарком ВМФ поставил флоту задачу провести набеговую операцию надводными силами на главную базу румынских ВМС и самый крупный порт Румынии — Констанцу. Суть подобной операции излагалась в НМО-40, там имелись и прямые указания, как такие действия проводить. Сразу еще раз отмечу, что операция готовилась в условиях, приближенных к мирному времени, все силы и средства, органы управления имели полноценную подготовку, материальная часть также готовилась в полном объеме.


Набеговые операции Черноморского флота


Акт 1. Набеговая операция по обстрелу Констанцы

План набеговой операции разрабатывал штаб флота на основании, надо предполагать, Решения командующего флотом. Здесь поясним, что План операции — это не какой-то единичный документ, а комплекс документов, иногда их несколько десятков, но все они вытекают из выполненной на карте оперативной части (в то время ее часто называли схемой операции). В самом упрощенном виде План операции трактовался как основной документ по управлению силами в операции, представляющий собой графическое изображение Решения командующего на карте с легендой. Впоследствии «легенду» стали называть «пояснительной запиской».

В любом случае основой Плана является Решение. Однако в те времена военачальники, судя по документам, хранящимся в Центральном Военно-морском архиве, принятием этого самого Решения себя не утруждали. Во всяком случае, ни одного подобного документа за подписью, например, командующего флотом пока не обнаружено. А очень жаль. Дело в том, что в Решении содержится личный замысел на проведение операции. Подобные документы, исполненные на карте, часто собственной рукой военачальника, как никакие другие характеризуют его как флотоводца, дают возможность оценить уровень познания им военно-морского искусства, владение обстановкой, гибкость и, если хотите, коварство его оперативно-тактического мышления. Это тот редкий случай, когда командующий не утверждает документ, а ставит под ним свою подпись, тем самым полностью подтверждая свое личное авторство — и, следовательно, берет на себя всю ответственность за результат. Тут впоследствии уже не скажешь, что подчиненный глуповат и что каждому свою голову не приделаешь…

Так вот, Решения командующего Черноморским флотом на выполнение поставленной ему наркомом задачи не обнаружено. Правда имеется калька, снятая со «Схемы решения» и подписанная начальником штаба флота контр-адмиралом И.Д. Елисеевым и начальником оперативного отдела штаба капитаном 2-го ранга О.С. Жуковским. Но на ней отсутствует подпись командующего, а главное — там отображена только «морская часть» операции, то есть план действий надводных кораблей.

В установленном порядке План предстоящей операции выслали на утверждение тому, кто поставил боевую задачу, в данном случае наркому ВМФ. Этот документ в Архиве также отсутствует, но можно предположить, что в устной текстуальной форме по линии ВЧ связи доложили замысел командующего на предстоящую операцию. Для оперативности подобный способ доклада вполне допускается, и в ходе войны применялся неоднократно, в том числе армейцами. В связи с этим, а также по ряду косвенных признаков есть основания думать, что Плана операции как такового вообще не было.

По-видимому, на основании замысла командующего и Схемы решения на морскую часть в 15:00 25 июня командиру Отряда легких сил (ОЛС) контр-адмиралу Т.А. Новикову вручили боевой приказ:
«Отрядом легких сил в составе: КР „Ворошилов“, двух лидеров, ЭМ ЭМ типа С, под командованием контр-адмирала тов. Новикова в 05:00 26.06.41 г. атаковать артиллерийским огнем базу противника Констанца.
Основной объект — нефтебаки.
В составе ударной группы иметь лд „Харьков“, два эсминца типа С. КР „Ворошилов“ и ЛД „Москва“ иметь в поддержке. В случае встречи ударной группы с миноносцами противника навести на КР „Ворошилов“ и при поддержке его решительной атакой уничтожить.
Одновременно с атакой базы кораблями по Констанца наносят удар наша авиация (4:00,4:30, 5:00).
Иметь в виду возможность наличия ДОЗК противника и минных заграждений».

Вместе с приказом командир ОЛС получил кальку со «схемы решения» (в документах она называется «схемой перехода»), таблицу условных сигналов, план артиллерийской стрельбы. Как мы видим, выполнение морской части операции командующий флотом возложил на командира ОЛС. Но при этом командир оказался устранен от ее планирования. Получив боевой приказ, командир ОЛС должен принять свое Решение на его выполнение, а затем, подготовив План действий, реализовать его. Это аксиома боевого управления. В данной ситуации командир становится заложником чужих замыслов, которые до конца могут быть ему неизвестны, а главное — возможных чужих ошибок.

Справедливости ради надо сказать, что на самом деле командир эскадры и командир ОЛС знали о планируемой операции и даже, по крайней мере первый, пытались внести в план свои предложения. В частности, командующий эскадрой контр-адмирал Л.А. Владимирский предложил использовать в качестве ударного корабля крейсер «Ворошилов» с его 180-мм артиллерией — тем более что он был хорошо подготовлен для стрельбы по берегу.

Дело в том, что в румынской печати 7 июля 1940 г. и 20 февраля 1941 г. публиковались официальные сообщения о постановке минных заграждений с указанием опасного района. К этому предостережению в штабе флота отнеслись скептически — и оказались неправы: 15–19 июня 1941 г. румыны поставили на подходах к Констанце пять минных заграждений, израсходовав на них около 1000 мин и более 1800 минных защитников.

Однако на «схеме решения» вместо официально объявленных границ опасного от мин района нанесли контур некоего условного минного поля, по очертаниям, как выяснилось после войны, случайно(!!!) почти совпавшего с расположением фактических минных заграждений, выставленных за неделю до этого. Именно из конфигурации этого заграждения и исходил командир эскадры, предлагая крейсер в качестве ударного корабля. В этом случае его огневая позиция могла располагаться мористее, то есть за пределами опасного от мин района предполагаемого минного заграждения.

Возможно, Владимирский не знал, что конфигурация опасного от мин района взята «с потолка» — но комфлот-то об этом знал. Видимо, об этом знал и нарком, так как в его телеграмме от 22 июня по поводу проведения операции ставились две задачи: уничтожение нефтебаков, а также разведка днем обороны военно-морской базы — то есть в том числе и уточнение границ минного заграждения. Н.Г. Кузнецов вообще рассматривал набеговую операцию 26 июня как первую в череде других, где должны были участвовать «Ворошилов», а также авиация и торпедные катера. Что касается лидера и эсминцев ударной группы, то сочли, что их параванов-охранителей вполне достаточно для нейтрализации минной опасности.

Поскольку в дальнейшем повествовании мы встретимся по крайней мере с двумя минными заграждениями — S-9 и S-10, то дадим их краткую характеристику. Оба заграждения имели протяженность 5,5 миль, мины выставлялись двумя линиями на удалении друг от друга 200 м, расстояние между минами (минный интервал) 100 м, углубление 2,5 м, глубина места постановки от 40 до 46 м. Заграждение S-9, выставленное 17 июня 1941 г., включало в себя 200 мин, а также 400 защитников. Заграждение S-10, выставленное 18 июня, включало в себя 197 мин, а также 395 защитников. Кстати, на карте в 75–80 милях восточнее Констанцы был указан еще один опасный от мин район, происхождение которого вообще не ясно.

Вернемся к 15:00 25 июня. Согласно отчету по набеговой операции на Констанцу (правда, написанного уже в августе 1942 г.), сразу с получением боевого приказа был проведен инструктаж командиров кораблей, участвующих в операции, а также управляющих стрельбой кораблей ударной группы. С ними разобрали план предстоящих действий, уделив особое внимание организации стрельбы по берегу в зависимости от условий видимости в районе цели. Корабли немедленно начали приготовление к выходу в море, так как съемка с якоря ударной группы была назначена на 16:00. Это уж было совсем нереально, и съемку перенесли на 18:00 — то есть всего через три часа после получения боевого приказа! Если все именно так, как написано в отчете, то можно было сразу сказать: задуманного скорее всего не получится.

На основании Решения комфлота для выполнения поставленной задачи сформировали ударную группу в составе лидера «Харьков» и эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Смышленый» во главе с командиром 3-го дивизиона миноносцев капитаном 2-го ранга М.Ф. Романовым, а также группу поддержки в составе крейсера «Ворошилов» и лидера «Москва» под командованием командира Отряда легких сил контр-адмирала Т.А. Новикова, назначенного командующим всеми надводными силами, участвующими в операции. Для нанесения совместного удара выделили три группы бомбардировщиков (два ДБ-3 и девять СБ).

В 18:00 25 июня ударная группа начала сниматься со швартовых и выходить из Севастопольской бухты. Однако при подходе к боновому заграждению на посту наблюдения и связи подняли сигнал «Выход не разрешается», корабли встали на якорь. Оказывается, в 17:33 штаб флота получил результаты рассмотрения наркомом ВМФ плана действий.

Там ударная группа утверждалась в составе двух лидеров, а группа поддержки — в составе крейсера и двух эсминцев. Так в ударную группу нежданно-негаданно для себя попал лидер «Москва». Мало того, что он не готовился к совместной стрельбе, — на нем даже не начали приготовление к бою и походу, так как съемка с якоря отряда прикрытия первоначально планировалась в 21:30, а затем, в связи с задержкой выхода ударной группы съемку перенесли на 22:30.

Что происходило далее, легко может себе представить любой. Лидер «Москва» стал экстренно готовить свою главную энергетическую установку, на катере срочно доставили комплект боевых документов с одного из эсминцев, на борт лидера прибыл комдив для инструктажа командира корабля. Ситуация в некоторой степени облегчалась тем, что оба лидера входили в один дивизион, то есть, что называется, «сплавались», а в ходе операции «Москве» главное было держаться в кильватер «Харькова» и внимательно следить за сигналами с флагмана.

Наконец в 20:10 переформированная ударная группа в составе лидеров «Харьков» (брейд-вымпел командира дивизиона) и «Москва» вышла из Севастополя и, пройдя по фарватеру через наши минные заграждения, начала движение в сторону Одессы для введения в заблуждение воздушной разведки противника. С наступлением темноты корабли легли курсом на Констанцу и развили ход 28 узлов.

Группа поддержки в составе крейсера «Ворошилов» (флаг командира Отряда легких сил), эскадренных миноносцев «Сообразительный» и «Смышленый» вышла из Севастополя в 22:40. С проходом бон эсминцы встали в кильватер крейсеру, концевым «Смышленый», отряд ходом 20 узлов с параванами пошел к выходу из оборонительного минного заграждения по ФВК № 4. Эсминец «Смышленый» еще на Инкерманском створе зацепился за что-то своим параваном-охранителем и отстал от отряда. Вскоре параван встал на место, и эсминец кинулся догонять ушедшие вперед корабли. Однако, идя по ФВК № 4, он вдруг понял, что… заблудился у входа в собственную базу! Оказывается, эсминец проскочил узкий красный сектор Херсонесского маяка, указывающий первое колено прохода между минными заграждениями, и к тому же потерял свое место. Только в 03:00 26 июня «Смышленый» смог наконец-то выбраться за свои минные заграждения. Забегая вперед, скажем, что лишь в 07:25 ему удалось вступить в охранение уже возвращающегося в базу крейсера.

Что касается «Ворошилова» и «Сообразительного», то они, благополучно пройдя наше минное заграждение, дали ход 28 узлов. Вскоре эсминец стал отставать, и в 02:30 корабли потеряли друг друга. Все же на рассвете «Сообразительный» смог присоединиться к флагману.

В 01:47 26 июня, когда лидеры подошли к отмеченному на карте дальнему от Констанцы опасному от мин району, они поставили параван-охранители и продолжили движение ходом 24 узла. Здесь отметим, что согласно существовавшей на тот момент инструкции по боевому применению параванов К-1 скорость корабля после их постановки не должна превышать 22 узла.

На рассвете, в 04:42, когда лидеры по счислению находились в 23 милях от Констанцы, а в действительности примерно на 2–3 мили ближе, прямо по курсу открылись очертания берега. Корабли продолжали следовать прежним курсом с той же скоростью в исходную точку открытия огня. В 04:58, когда головной лидер «Харьков» находился примерно в 13 милях восточнее Констанцского маяка, он потерял правый параван и уменьшил ход до малого, командир дивизиона приказал «Москве» встать головным, что командир лидера капитан-лейтенант А.Б. Тухов и исполнил — хотя свой правый параван он потерял еще миль за 7 до того! Видимо, командиру дивизиона не было известно о потере паравана «Москвой»; в противном случае данное перестроение трудно объяснить: при маневрировании в бою в строю кильватера флагман всегда стремится быть головным, так как в крайнем случае, если он лишится всех средств управления, останется последний — «делай как я!». Учитывая, что «Москва» изначально не планировалась в состав ударной группы, последнее особенно существенно.

В 05:00 корабли повернули на боевой курс 221° и стали развивать ход 26 узлов. Приблизительно в этот момент «Харьков» теряет левый параван. Возможно, это произошло из-за превышения скорости — но, как выяснилось после войны, причиной потери обоих параванов могли быть и минные защитники. Дело в том, что, предположительно, с 04:58 до 05:00 лидеры пересекли линию минного заграждения S-9. Вероятность встречи каждого корабля с миной составляла около 20 %, а с учетом одной левой тралящей части паравана «Москвы» — порядка 35 %, однако ни подрыва на мине, ни подсечения мины параваном не произошло. В этой обстановке решили не тратить время на постановку второго комплекта параванов. (И как это можно назвать?)

В 05:02 «Харьков» открыл огонь по нефтебакам. Пристрелка велась по измеренным отклонениям, поражение — пятиорудийными залпами с темпом 10 секунд. С третьим залпом «Харькова» огонь открыл второй лидер. В 05:04 в 3–5 милях южнее Констанцы заметили две вспышки орудийных выстрелов. Чуть позже в районе «Москвы» упало два снаряда с перелетом 10 кб, второй залп лег перелетом 5 кб, третий — недолетом 1–1,5 кб.

На «Харькове» создалось впечатление, что по головному лидеру пристрелялась крупнокалиберная береговая батарея, поэтому, по приказанию командира дивизиона в 5:12, «Москва» прекратила огонь, поставила дымовую завесу и легла на курс отхода 123°. Сам «Харьков» несколько отстал и, повернув на курс отхода, в 5:14 увеличил ход до 30 узлов, чтобы в дымовой завесе не выскочить из кильватерной струи головного корабля. В это же время он прекратил огонь, израсходовав 154 фугасных снаряда. Одновременно с флагманского корабля заметили по корме три миноносца противника, которые идя на север, как казалось, открыли беспорядочный огонь — во всяком случае, их залпы ложились с большим недолетом от «Харькова».

Огонь по «Москве» прекратился, но она продолжала идти противоартиллерийским зигзагом. Видя это, командир дивизиона в 05:20 дал команду на головной корабль: «Больше ход, идти прямым курсом». Однако это приказание исполнено не было: в 5:21 в районе третьего орудия лидера «Москва» раздался мощный взрыв, столб воды и дыма поднялся метров на 30, и корабль разломился пополам. Носовая часть оказалась развернутой форштевнем в сторону кормы и легла на левый борт. У кормовой части в воздухе вращались винты и работала дымовая аппаратура, а на кормовой надстройке начало стрельбу по приближавшемуся самолету противника зенитное орудие. Через 3–4 минуты обе части лидера затонули.

После подрыва «Москвы» лидер «Харьков» обогнул ее с севера (при этом он благополучно пересек минное заграждение S-10) и по приказанию командира дивизиона застопорил ход в 1–2 кб от гибнущего корабля для спасения людей. Однако, выслушав доводы командира «Харькова» капитана 2-го ранга П.А. Мельникова, М.Ф. Романов изменил свое решение, и уже через минуту лидер дал ход. В 5:25 рядом с «Харьковым» упало два 280-мм снаряда с береговой батареи «Тирпиц». Взрывы вызвали сильное сотрясение корпуса, в результате этого в котлах упало давление пара, скорость корабля снизилась до 6 узлов.

В это время командир ОЛС на крейсере «Ворошилов», находившийся в точке рандеву с ударным отрядом, получил от командира дивизиона радио с использованием таблицы условных сигналов: «Обстрелял нефтебаки, нуждаюсь помощи, мое место квадрат 55672». Немедленно командиру «Сообразительного» отдали приказание идти полным ходом к «Харькову» с указанием его места и курса в точку. Крейсер остался в точке рандеву, маневрируя ходами 28–30 узлов на противолодочном зигзаге. В 05:50 с «Харькова» получено очередное радио: «Лидер „Москва“ бомбят самолеты, по возможности нуждаюсь в помощи». На самом деле комдив хотел передать: «„Москва“ взорвалась, нуждаюсь в помощи» — но шифровка где-то при передаче оказалась искажена.

В 06:17 командир отряда запросил у комфлота поддержку авиацией для лидеров, на что получил приказание: «Отходить полным ходом к главной ВМБ». Выполняя это приказание, «Ворошилов» лег на курс 77° и начал отход. В 07:10 на горизонте показался эсминец «Смышленый», которому приказали вступить в охранение крейсера. Одновременно на «Харьков» передали: «Отходить на восток, рандеву не будет».

В 05:28 «Харьков» развил ход до 28 узлов, но почти сразу рядом с лидером разорвалось два крупнокалиберных снаряда и опять сел пар в котлах. В 05:36 от близких разрывов авиабомб вышел из строя главный котел № 1. Затем в 05:55 и в 6:30 «Харьков» отражал атаки небольших групп самолетов противника, при этом в 05:58 вышел из строя котел № 2. С окончанием второго налета прекратила огонь и береговая батарея «Тирпиц». Из-за выхода из строя турбовентилятора единственного действующего котла ход корабля упал до 5 узлов. В 06:43 с лидера заметили пузырь воздуха и след торпеды, от которой «Харьков» уклонился, обстреляв предположительное место нахождения подлодки ныряющими снарядами.

Наконец в 07:00 подошел эсминец «Сообразительный» и стал занимать место впереди лидера. В этот момент с эсминца заметили след торпеды на курсовом угле 50° правого борта. Подвернув вправо, «Сообразительный» оставил торпеду слева и одновременно обнаружил вторую, идущую вдоль правого борта на лидер. Последний также осуществил маневр уклонения поворотом на торпеду, а эсминец, выйдя в точку предполагаемого залпа, сбросил четыре больших и шесть малых глубинных бомб. После этого наблюдали большое масляное пятно и на мгновение показавшуюся и быстро погрузившуюся в воду корму подводной лодки. Со временем в литературе эти две торпедные атаки трансформировались в одну, произошедшую в 06:53, и в результате которой наблюдались признаки потопления подводной лодки. Чьи это были торпеды, чью кормовую часть видели с кораблей — по сей день остается загадкой.

В 11:40 к «Харькову» и «Сообразительному» присоединился высланный им на помощь эсминец «Смышленый». Отразив еще три атаки авиации противника, корабли в 21:09 26 июня вошли в Севастополь. Крейсер «Ворошилов» прибыл туда еще раньше. По данным разведки, в результате артиллерийского обстрела и нанесенного в 6:40 удара бомбардировщиков в Констанце возник пожар нефтехранилища, был подожжен железнодорожный состав с боеприпасами, разрушены железнодорожные пути и здание вокзала.

Кстати, об авиации. Она должна была нанести три удара по Констанце: в 4:00 двумя ДБ-3, в 4:30 двумя СБ и, наконец, одновременно с кораблями в 5:00 — семью СБ. Логика первых двух ударов неясна — по-видимому, все, что они реально могли сделать, это заранее разбудить противника. Но собственно этих ударов и не было. Первая группа из двух ДБ-3 из-за неисправности материальной части вернулась с полпути. Из второй группы, состоявшей из двух СБ, один также возвратился из-за неисправности, а второй продолжил полет, однако на свой аэродром не вернулся и судьба его осталась неизвестной. Лишь третья группа из семи СБ нанесла бомбовый удар по Констанце, но только через 1,5 часа после обстрела базы кораблями.

Так выглядела картина события в целом. Теперь давайте уточним детали, пользуясь некоторыми трофейными материалами. Сначала о береговой батарее. По румынским данным, из всех береговых батарей, находившихся в районе Констанцы, в бою участвовала лишь германская 280-мм батарея «Тирпиц». Причем, несмотря на то, что там велось постоянное наблюдение за морем и силуэты советских кораблей, подходивших с востока, четко вырисовывались на светлом фоне горизонта, батарея открыла огонь с большим опозданием, примерно в 05:19, то есть буквально за несколько минут до взрыва «Москвы». Первый залп упал с перелетом и влево от наших кораблей. Но и после гибели одного лидера «Тирпиц» не прекратила огонь и вела его ориентировочно до 05:55, сделав порядка 35 залпов по «Харькову». Поэтому возникает вопрос: кто же пристрелялся по лидерам и заставил их лечь на курс отхода?

Дело в том, что именно в эту ночь в районе Констанцы был сосредоточен чуть ли не весь румынский флот, причем не в базе, а в море! Так, в дальнем дозоре, за внешней кромкой минных заграждений, к северу от Констанцы находилась канонерская лодка «Giculescu», а к югу — миноносец «Sborul». Ближний дозор у Констанцы несли два минных заградителя и канонерская лодка. С севера проход между минными заграждениями и берегом прикрывали эскадренные миноносцы «Marabesti» и «R. Ferdinand», а с юга — эскадренные миноносцы «Marasti» и «R. Mаria». Такое впечатление, что наши корабли здесь ждали. Во всяком случае, в таком составе и режиме корабли не могли нести дозор каждую ночь. Отметим для себя этот факт!

Так вот, как раз, два южных эсминца и обнаружили около 5 часов наши лидеры, легли на курс 10° и в 05:09 открыли огонь по головному кораблю, накрыв его уже вторым или третьим залпом. Однако при переходе на поражение румыны неправильно учли скорость цели, и все залпы стали ложиться по корме у «Москвы». Поскольку румынские эсминцы находились на фоне берега, то их обнаружили только тогда, когда «Харьков» начал отход, то есть около 05:13. С поворотом советских кораблей влево на курс отхода они скрылись в дымовой завесе, румынские корабли прекратили стрельбу. Через четыре минуты лидеры стали просматриваться сквозь дым, эсминцы в 05:17 возобновили огонь и продолжали его до взрыва «Москвы».

Картина более-менее прояснилась — но теперь непонятно, что за вспышки видели с «Харькова» в 05:04 южнее порта, если ни румынские корабли, ни тем более батарея «Тирпиц» огня в тот момент не открывали. Здесь вспомним об ударе с воздуха. Как мы уже отмечали, из второй группы, состоявшей из двух СБ, один возвратился из-за неисправности, а второй продолжил полет, однако на свой аэродром не вернулся и судьба его осталась неизвестной. Так вот, по румынским данным, около 5 часов в Констанце объявили воздушную тревогу, и вскоре над городом пролетел одиночный советский бомбардировщик. Вполне возможно, что это как раз был тот пропавший СБ из второй группы, а вспышки на берегу — огонь зенитной батареи.

Вернемся теперь к взрыву «Москвы». Как видно, к этому моменту по ней вели огонь два румынских эсминца и береговая батарея. Уже этого достаточно, чтобы один из снарядов попал в корабль и вызвал взрыв — например, артиллерийского боезапаса или торпед. Кстати, первоначально на флоте существовало мнение, что к гибели корабля привело именно попадание снаряда крупнокалиберной береговой батареи в одну из запасных торпед, хранившихся, как известно, на верхней палубе. +отя нельзя исключать и версию подрыва на мине.

После гибели лидера «Москва» румынские катера подобрали из воды 69 из 243 человек его экипажа во главе с командиром. Впоследствии Тухов сумел бежать из румынского плена и воевал в составе одного из партизанских отрядов в районе Одессы. Погиб он за несколько дней до соединения отряда с нашими наступающими войсками.

Подведем некий оперативно-тактический итог операции. Черноморский флот планировал нанести совместный удар кораблями и авиацией по главной базе румынского флота — Констанце. При этом главным объектом удара были не корабли, а нефтебаки, то есть задача решалась не в интересах флота и даже не в интересах сухопутных войск. Зачем вообще она была нужна в таком виде? Очень интересно было бы узнать, чья вообще это инициатива?

Судя по той информации, которую мы сейчас имеем о ситуации в первые часы и дни войны в высших эшелонах руководства страной, Красной Армии и ВМФ, трудно представить, что с подобной просьбой к Кузнецову мог обратиться нарком обороны — не до того ему было, да, опять же, не его эта головная боль. Еще менее вероятно, что задачу нанести удар по нефтехранилищам в Констанце поставила Ставка Главного Командования, да она и появилась-то только 23 июня. По-видимому, автор идеи набега на Констанцу — Главный штаб ВМФ, и, судя по некоторым документам, скорее всего первоначальный замысел состоял в следующем: «вывести из строя военно-морскую базу, нанести потери противнику в кораблях и судах, уничтожением портовых сооружений затруднить работу порта Констанцы».

В самом появлении идеи подобной операции нет ничего удивительного — статья 131 НМО-40 прямо указывает, что «Операции против неприятельских береговых объектов являются одним из методов перенесения войны на неприятельскую территорию». А именно так и виделась нам будущая война. Статья 133 того же НМО-40, перечисляя особенности операций против береговых объектов, указывала, что «каждая операция имеет неподвижный объект, обладающий постоянными свойствами, что облегчает и конкретизирует расчеты и действия». То есть в самой базе требовалась некая стационарная точка прицеливания. Применительно к Констанце ее роль идеально могли выполнить именно нефтебаки. В конце концов второй задачей операции являлась разведка боем, а там главное — заставить противника ввести в действие всю свою систему обороны. Беда в том, что и эта задача осталась нерешенной: отсутствие во время удара самолетов-разведчиков девальвировало достигнутые такой ценой результаты. Ведь все, что мы точно выявили, так это дальнюю границу минного поля. Даже местоположение береговой батареи «Тирпиц» так и осталось неизвестным.

По вине ВВС флота никакого совместного удара не получилось. Особенно удивляет возвращение трех самолетов по техническим причинам. Вспомним, что шли всего лишь четвертые сутки войны, вся матчасть проходила все необходимые регламенты, все потребные запасы в наличии, весь технический персонал подготовлен, нет ударов противника по аэродромам — все по штатному, все, как в мирной жизни. То же самое можно сказать о «Сообразительном», который не смог удержаться в штилевом море за крейсером на 28-узловом ходу. Чего стоила его 40-узловая скорость на мерной миле во время ходовых испытаний всего несколько месяцев назад? Наверное, эти факты самым объективным образом характеризуют реальную боеспособность сил флота перед войной.
Занавес.

Продолжение, все части:
Часть 1. Набеговая операция по обстрелу Констанцы
Часть 2. Набеговые операции на порты Крыма, 1942 г
Часть 3. Набеги на коммуникации в западной части Черного моря
Часть 4. Последняя набеговая операция
Автор: Скоморохов Роман
Первоисточник: А. Платонов, "Борьба за господство на Черном море"


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 7
  1. borisst64 15 ноября 2012 09:17
    А что, корабль может переломиться от взрыва торпеды на ПАЛУБЕ?
    borisst64
    1. Сахалинец 15 ноября 2012 10:20
      От взрыва одной торпеды на палубе "Москва" врядли бы переломилась, корабль всеже не маленький. А вот если имела место детонация нескольких торпед, то запросто.
      А вот в случае поражения 280мм снарядом с ББО "Тирпиц" результат вполне быть таким каким он был. Равно как и при торпедировании.
    2. Antistaks 16 ноября 2012 23:56
      Может - корабль длинный и очень узкий. Семёрки на севере просто от шторма трескались.
      Antistaks
  2. Oles 15 ноября 2012 10:53
    советский флот был самый отсталый по тактике и применению флот в мире.. слабее были только китайский и эфиопский.... не оправдал себя во время вов ни один из флотов.. разгромлен был полностью.... на всех театрах..... полное ничтожество и убожество.... все набеговые операции бездарность и хлам..... это самый большой позор в истории России..!!!!
    Oles
    1. Tirpitz 15 ноября 2012 12:48
      Подводники себя оправдали. Но только по тому, что лодки действовали в одиночку (преимущественно) и талант командира и экипажа мог полностью проявится. А надводный флот со своими эскадрами и боевыми соединениями при ужасном планировании себя не оправдал.
      Tirpitz
      1. Oles 15 ноября 2012 13:43
        да и подлодки тоже не очень..... на балтике так вообще мрак.. а эти лунины и маринеско.. пациенты лтп топившие корабли с беженцами.. читая весь этот бред про сотни потопленных экипажей немецких субмарин на густлове не вольно спрашиваешь себя.. в каких психушках сидели эти бездари из политуправлений придумывая такие бредовые небылицы.....
        Oles
        1. ЖОРЖ 15 ноября 2012 15:20
          Ну видимо Гитлер назвал Лунина врагом №1,а также смог найти в Ростове и показательно казнить его отца только за ерунду.
        2. Ratibor12 16 ноября 2012 20:06
          Цитата: Oles
          не вольно спрашиваешь себя.. в каких психушках сидели эти бездари из политуправлений придумывая такие бредовые небылицы.....


          Невольно задаешься вопросом из какой психушки вылез этот очередной бредовый говном...етатель? Хотя... Так ли это важно.
          Вам просьба, сударь, в дальнейшем пердите только в себя. Заранее спасибо.
          Ratibor12
    2. mazdie 15 ноября 2012 21:16
      По большей части обороняли наши флота, наши же береговые линии.
      mazdie
  3. КАРБОН 15 ноября 2012 13:18
    Если рассуждать с Вашей точки зрения, то немецкий надводный флот себя не оправдал, итальянский тоже, про французов вообще лучше не вспоминать. Кто помогал Севастополю, Одессе. Кто высаживал Керченско-Феодосийский десант и десант под Григорьевкой. Что "Ташкент", "Красный Крым", "Красный Кавказ", "Червона Украина", "Сообразительный"-это не надводный флот. На счет планирования я согласен на 100 %.
    КАРБОН
    1. Tirpitz 15 ноября 2012 13:25
      При таком количественном и качественном преимуществе - не оправдал. Ведь у немцев не было боевых кораблей и даже эсминцев на ЧФ.
      Tirpitz
  4. КАРБОН 15 ноября 2012 13:41
    Это конечно не немцы.
    Военно-морские силы Румынии состояли из черноморского флота и дунайской флотилии. Черноморский флот Румынии к началу войны имел 2 вспомогательных крейсера, 4 эскадренных миноносца, 3 миноносца, подводную лодку, 3 канонерские лодки, 3 торпедных катера, 13 тральщиков и минных заградителей. Дунайская речная флотилия включала 7 мониторов, 3 плавучие батареи, 15 бронекатеров, 20 речных катеров и вспомогательных судов.
    Кроме того два эсминца Румынии служили в советском флоте после войны.

    Эскадренный миноносец <Реджеле Фердинанд>, Румыния, 1930 г. Строился в Италии на верфи <Паттисон>. Водоизмещение стандартное 1400 т, полное 1850 т. Длина наибольшая 101,9 м, ширина 9,6 м, осадка 3,5 м. Мощность двухвальной паротурбинной установки 52000 л.с., скорость 37 узлов. Вооружение: пять 120-мм орудий, одна 76-мм зенитная пушка, два 40-мм автомата, два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата. Всего построено две единицы.
    commi.narod.ru
    КАРБОН
    1. Tirpitz 15 ноября 2012 14:57
      К началу войны Черноморский флот по численности боевых кораблей значительно превосходил военно-морские силы союзников Германии - Румынии и Болгарии. В его составе находились корабли всех классов: 1 линкор, 5 крейсеров, 3 лидера, 13 эсминцев, 4 канонерки, 12 сторожевых корабля, 15 тральщиков, 21 малый охотник, 81 торпедный катер, 44 подлодки.
      Это все не считая дунайской флотии. Вот только с умом применить это все не удалось. Да и Люфтваффе сыграло решающую роль. Про разведку я вообще умолчу.
      Tirpitz
  5. Братец Сарыч 15 ноября 2012 17:18
    Не было никакого смысла устраивать это набег...
    Тут, конечно, очень много специалистов порассуждать, каким гадким был советский флот, с погаными кораблями и с бестолковыми моряками, но в данном случае все было закономерно - плохая подготовка и соответствующий результат...
    Я уже писал, что на море нет и не может быть побед, есть провалы и поражение противника! Тут румынский флот победил? Нет, наш обделался...
    Касательно подавляющего преимущества над противником - оно кажущееся, на самом деле советский флот был очень маленьким! В любой занюханной операции на Запада или Востоке были задействованы кратно большие силы! Поспособствовало бы большему успеху большее количество кораблей? Это вряд ли! Флот в СССР лишь вспомогательное средство для сухопутных войск...
    Кстати, в довершение всего и подлодка вроде была наша...
    Братец Сарыч
  6. dom.lazar 16 ноября 2012 03:02
    действия нашего флота на Черном море -это ПОЗОРИЩЕ
    имея абсолютное превосходство над всеми флотами региона вместе взятыми -всю войну занимались по большей части отсиживанием в Поти или бессмысленными набегами на города -где или умудрялись потопить свою же подлодку как в Констанце или стрельбой по Ялте -по своим же согражданам
    когда же надо было рискнуть и пусть даже потерей одного корабля спасти Крымфронт -всего лишь поставив его в упор растрелять наступавших в плотных массах немцев под Ак монаем -этого не сделали
    а вина -на бездарях из командования флотом -типа Октябрьского
    dom.lazar

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня