"Чёрная Смерть" в России. Часть 2

Чума в XV - XVI вв.

Никоновская летопись сообщает, что в 1401 году произошёл мор в Смоленске. Однако симптомы болезни не описаны. В 1403 году «мор железою» отмечен в Пскове. Сообщается, что большинство заболевших умирало на 2-3 день, в то же время впервые упоминаются редкие случаи выздоровления. В 1406-1407 гг. «мор железою» повторился в Пскове. В последнем море псковичи обвинили князя Данила Александровича, поэтому отказались от него, и призвали в город другого князя. После этого, по свидетельству летописи, мор отступил. За 1408 год летописи отметили сильно распространившийся мор «коркотою». Можно предположить, что это была лёгочная форма чумы, с кровохарканием.

Следующая эпидемия посетит Русь в 1417 году, затронув, главным образом, северные области. Она отличалась чрезвычайно высокой смертностью, по образному выражению летописца, смерть косила людей, как серп колосья. С этого года «чёрная смерть» стала посещать Русское государство чаще. В 1419 году мор начался сначала в Киеве. А затем по всей Русской земле. О симптомах болезни ничего не сообщается. Это могла быть чума, которая свирепствовала в 1417 году, или мор, который случился в Польше, перекинулся на земли Руси. В 1420 году почти все источники описывают мор в разных русских городах. Некоторые источники сообщают о море «коркотою», другие говорят, что люди умирали «железою». Понятно, что на Руси одновременно распространились две формы чумы – легочная и бубонная. Среди особенно сильно пострадавших городов были Псков, Великий Новгород, Ростов, Ярославль, Кострома, Галич и др. Смертность от мора была настолько высокой, что по свидетельству источников, некому было убирать хлеб с полей, вследствие чего смертность от эпидемии была усугублена страшным голодом, который унёс тысячи жизней.


В 1423 году по сообщению Никоновской летописи прошёл мор «по всей земле Русской», о характере болезни подробностей приведено не было. Чума 1424 года сопровождалась кровохарканьем и припуханием желёз. Надо сказать, что начиная с 1417 года по 1428 год, чумные эпидемии проходили почти беспрерывно, или с очень краткими перерывами. Можно отметить, в это время существовало смутное представление не только о заразности болезни, но и заражении местности. Так, князь Фёдор при появлении мора в Пскове, бежал со своим окружением в Москву. Однако это его не спасло, вскоре он умер в Москве. К сожалению, подобные бегства в большинстве случаев приводили только к распространению области заражения, росту числа жертв. Понятия карантина не существовало. С 1428 по 1442 гг. произошёл перерыв, в источниках нет сообщений об эпидемиях. В 1442 году мор с опуханием желёз произошёл в Пскове. Эта эпидемия охватила только Псковскую землю и завершилась в 1443 году. Затем снова наступило затишье, до 1455 года. В 1455 году «мор железою» снова поразил пограничный Псков и оттуда распространился по Новгородской земле. При описании заразной болезни летописец сообщает, что мор начался с Федорка, который приехал из Юрьева. Это первый раз когда сообщается источник заражения и человек, который занёс болезнь в Псков.

Следующее описание мора встречается в 1478 году, во время нападения татар на Алексин когда они были отбиты и отогнаны за Оку. Источник сообщил, что мор начался среди татар: «… начаша понапрасну умираты мнози в полцех их…». Затем, видимо, мор перекинулся и на русских: «много зла в земле, голод, мор, и брани». В этом же году мор произошёл в Великом Новгороде, во время его войны с великим князем московским и владимирским. В осаждённом городе началась чума. Последнее известие о море в 15 столетии встречается за 1487-1488 гг., заразная болезнь снова поразила Псков.

Затем наступило почти 20-летнее затишье. В 1506 году сообщается о море в Пскове. В 1507-1508 гг. страшный мор свирепствовал в Новгородской земле, возможно, что он был занесён из Пскова. Смертность у этой болезни была огромная. Так, в Великом Новгороде, где болезнь бушевала три года, только за одну осень погибло более 15 тыс. человек. В 1521-1522 гг. Псков снова пострадал от мора неизвестного происхождения, который унёс множество жизней. Здесь мы впервые находим описание мер, похожих на карантин. Князь, перед тем как покинуть город, приказал запереть улицу, на которой начался мор, заставами с обоих концов. Кроме того, псковичи по старинному обычаю построили церковь. Однако, мор не прекращался. Тогда великий князь приказал построить ещё одну церковь. Судя по всему, карантинные меры всё же принесли определённую пользу – чума ограничилась Псковом. Но смертность была очень высокой. Так, в 1522 году, только в одну «скудельницу» - широкую и глубокую яму, служившую для погребения умерших от массовых болезней, голода, захоронили 11500 человек.

До 1552 года снова наступил перерыв. В это же время в Западной Европе почти беспрерывно свирепствовала чума. В 1551 году она охватила Лифляндию и через город прорвалась на Русь. В 1552 году «чёрная смерть» ударила по Пскову, а затем и Великому Новгороду. Тут мы также встречаем сообщения о мерах карантинного характера. Новгородцы, при появлении известий о чуме в Пскове, поставили заставы на дорогах соединяющих Новгород с Псковом, запретили псковичам въезд в город. Кроме того, изгнали из города уже находившихся там псковских гостей вместе с товаром. Причём новгородцы принимали весьма жесткие меры, так тех купцов, которые отказывались выполнить это распоряжение, было велено отловить, вывезти за город и сжечь вместе с их товаром. Горожан, которые скрывали псковских купцов у себя, было приказано наказать кнутом. Это первое в истории Руси сообщение о масштабных мерах карантинного характера и прерывания сообщений одной области с другой из-за заразной болезни. Однако эти меры, видимо, были предприняты слишком поздно, или выполнялись не со всей строгостью, чума была занесена в Новгород. Псков и Новгород были поражены чумой в 1552-1554 гг. В Пскове умерло только за один год до 25 тыс. человек, в Великом Новгороде, Старой Руссе и всей Новгородской земле – около 280 тыс. человек. Особенно сильно чума проредила духовное сословие, священники, монахи пытались помочь людям, облегчить их страдания. О том, что это была именно чума, говорят слова псковской летописи – люди умирали «железою».

Одновременно с чумой в это же время Русь поразили и другие повальные болезни. Так, в Свияжске армия великого князя Ивана Васильевича, выступившая в поход на Казань, сильно страдала от цинги. Осаждённых в Казани татар также поразила повальная болезнь. Летописец назвал источником этой болезни плохую воду, которую осаждённым пришлось пить, т. к. их отрезали от других источников воды. Заболевая люди «пухли и умираху с неё». Здесь мы видим прогресс в объяснении причин болезни, она вызвана плохой водой, а не «гневом Божьим».

В 1563 году чума поразила Полоцк. Здесь также смертность была очень высокой, однако характер болезни источники не раскрывают. В 1566 году чума снова появляется в Полоцке, затем охватила города Озерище, Великие Луки, Торопец и Смоленск. В 1567 году чума добралась до Великого Новгорода и Старой Руссы и продолжала свирепствовать на Русской земле до 1568 года. И здесь летописцы не упоминают о симптомах болезни. Однако мы снова видим, как во время чумы 1552 года, карантинные меры, причём весьма жесткого характера. В 1566 году, когда чума достигла Можайска, Иван Грозный приказал установить заставы и никого не пропускать в Москву из областей, которые подверглись заражению. В 1567 году русские полководцы были вынуждены остановить наступательные действия, опасаясь чумной эпидемии, которая свирепствовала в Ливонии. Это говорит о том, что на Руси 16 столетия, уже стали понимать значение карантинных мер и стали сознательно относиться к опасности заражения, пытаясь оградить «чистые» области разумными мерами, а не только молитвами и строительством церквей. Последнее сообщение о чуме в 16 столетии приходится на 1592 год, когда мор охватил Псков и Ивангород.

Методы борьбы с чумой в средневековой Руси

Как уже отмечалось, касательно периода 11-15 столетий практически нет каких-либо упоминаний о мероприятиях направленных против болезни и мер связанных с карантином. О врачах, их деятельности во время чумных эпидемий, в летописях нет сообщений. Их задача в этот период заключалась только в лечении князей, членов их семей, представителей высшей знати. Народ же смотрел на массовые болезни, как на нечто фатальное, неизбежное, «кару небесную». Возможность спасения видели только в «духовности», молитвах, молебнах, крестных ходах и строительстве церквей, а также бегстве. Также практически нет сведений о характере моров, кроме их массовости и высокой смертности.

Фактически в этот период не только не предпринимались никакие меры к пересечению эпидемий, и к ограждению здоровых от опасности заболевания. Напротив, существовали самые благоприятные условия для того, чтобы заразные болезни укрепились и получили дальнейшее распространение (вроде бегства людей из подвергнувшихся заражению мест). Только в 14 столетии появились первые сообщения о профилактических мерах: было рекомендовано во время эпидемий «очищать» воздух с помощью огня. Постоянное жжение костров на площадях, улицах и даже дворах и жилищах, стало обычным средством. Также говорилось о необходимости как можно быстрее покинуть заражённую территорию. На пути предполагаемого распространения болезни, стали выставлять «очистительные» костры. Сопровождалось ли выставление костров, заставами и засеками (заграждениями), неизвестно.

Уже в 16 веке профилактические меры стали более рациональными. Так, во время мора 1552 года мы встречаем в источнике первый пример устройства античумной заставы. В Великом Новгороде было запрещено хоронить людей, которые умерли от повальной болезни около церквей, их должны были захоронить подальше от города. На улицах города устраивались заставы. Дворы, где от заразной болезни умирал человек, блокировались, оставшихся в живых членов семьи не выпускали из дома, приставленные к двору сторожа, передавали пищу с улицы, не входя в опасный дом. Священнослужителям было запрещено посещать заразных больных, что до этого было обычной практикой и проводило к распространению болезни. Жесткие меры стали применять в отношении тех, кто нарушал установленные правила. Нарушителей, вместе с больными, просто сжигали. Кроме того, мы видим, что появляются меры по ограничению передвижения людей из заражённых областей в «чистые». Из Псковской земли в 1552 году запретили приезжать в Великий Новгород. В 1566 году Иван Грозный выставил заставы и запретил переезд людей из западных областей поражённых чумой в Москву.

Чума в XVII и XVIII столетиях. Чумной бунт 1771 года

Надо отметить, что в средневековой Москве существовали все условия для развития масштабных пожаров, эпидемий чумы и других заразных болезней. Огромный по тем временам город был плотно застроен деревянными постройками, от усадеб и хром знати и купечества до мелких лавок и лачуг. Москва буквально тонула в грязи, особенно во время весенней и осенней распутиц. Ужасная грязь и антисанитария присутствовали в мясных и рыбных рядах. Нечистоты и мусор, как правило, просто выбрасывались во дворы, на улицы, в речки. Кроме того, несмотря на огромное население, в Москве не было загородных кладбищ. Умерших хоронили внутри города, при каждой приходской церкви существовали кладбища. В 17 столетии таких кладбищ в черте города было более 200.

Регулярные неурожаи, голод, антисанитария в «мегаполисе» того времени создавали благоприятные условия для распространения заразных болезней. Необходимо учесть и тот фактор, что медицина в тот период находилась на крайне низком уровне. Главным методом лечения лекарей тогда было кровопускание. Кроме того, главным средством от мора считались молитвы, чудотворные иконы (которые с точки зрения современной медицины, являлись источниками самой разнообразной заразы) и заговоры знахарей. Не удивительно, что во время мора 1601-1609 гг., эпидемией были охвачены 35 русских городов. Только в одной Москве погибло до 480 тыс. человек (с учётом, бежавших из сельской местности охваченной голодом).

Ещё одна страшная чума поразила Москву и Россию в 1654-1656 гг. В 1654 году в Москве в течение нескольких месяцев свирепствовал страшный мор. Люди умирали ежедневно сотнями, а в разгар чумной эпидемии - и тысячами. Чума поражала человека быстро. Болезнь начиналась с головной боли и жара, который сопровождался бредом. Человек быстро слабел, начиналось кровохарканье; в других случаях на теле появлялись опухоли, нарывы, язвы. Через несколько дней больной умирал. Смертность была очень высокой. В эти жуткие месяцы далеко не всех погибших смогли похоронить по установленному обычаю при церквах, там просто не хватало места. Власти, уже имели представление об опасности близости «зачумленных» могил к человеческому жилью, однако никаких мер к изменению ситуации не предприняли. Только те кладбища, которые находились непосредственно в Кремле, были обнесены высоким забором и после эпидемии, наглухо заколочены. Погребать в них тела запретили, чтобы снова «моровое поветрие на люди не учинилось».

Как лечить болезнь никто не знал. Многих заболевших в страхе оставляли без ухода и помощи, здоровые старались избежать общения с больными. Те, кто имел возможность переждать мор в другом месте, покидали город. От этого болезнь получала ещё более распространение. Обычно покидали Москву люди состоятельные. Так, из города выехала царская семья. Царица с сыном выехала в Троице-Сергиев монастырь, затем в Троицкий Макарьев монастырь (Калязинский монастрырь), а оттуда собиралась уехать ещё дальше, в Белоозеро или Новгород. Вслед за царицей выехал из Москвы и патриарх Тихон, который в то время имел почти царские полномочия. По их примеру побежали из Москвы высшие чиновники, уезжали в соседние города, свои вотчины. Вскоре стали разбегаться и стрельцы из гарнизона города. Это привело к почти полной дезорганизации системы власти в Москве. Город вымирал целыми дворами, улицами. Хозяйственная жизнь замерла. Большинство городских ворот было заперто, как и Кремль. Из мест заключения сбежали «колодники», что привело к увеличению беспорядка в городе. Процветало мародёрство, в том числе в «выморочных» дворах (где обитатели умерли), что приводило к новым вспышкам мора. Никто с этим не боролся.

Только в Калязине царица несколько опомнилась и предприняла меры карантинного характера. Было приказано установить крепкие заставы по всем дорогам, и проверять проезжающих. Этим царица хотела предотвратить попадание заразы в Калязин и под Смоленск, где располагался царь с войском. Письма из Москвы в Калязин переписывались, подлинники сжигались, а царице доставляли копии. На дороге жгли огромные костры, проверялись все покупки, чтобы они не были в руках заражённых. Был отдан приказ в самой Москве заложить окна и двери в царских покоях и кладовых, чтобы болезнь не проникла в эти помещения.

В августе и сентябре чума достигла своего пика, затем пошла на спад. Учёта жертв не велось, поэтому исследователи могут только приблизительно представить масштаб трагедии постигшей Москву. Так, в декабре окольничий Хитрово, который заведовал Земским приказом, имевшим полицейские функции, приказал дьяку Мошнину собрать сведения о жертвах мора. Мошнин провёл ряд исследований и представил данные по разным сословиям. В частности, оказалось, что в 15 обследованных тягловых слободах Москвы (всего их, кроме стрелецких, было около полусотни), число умерших составило 3296 человек, а оставшихся в живых 681 (видимо, считали только взрослое мужское население). Соотношение этих цифр показывает, что во время эпидемии погибло более 80% слободского населения, т. е. большинство податного населения Москвы. Правда, надо учесть, что часть населения смогла сбежать и выжила за пределами Москвы. Даже при таком условии, смертность была огромной. Это подтверждает и смертность в других социальных группах. В 10 боярских домах в Кремле и Китай-городе из 2304 дворовых людей умерло 1964, т. е. 85% всего состава. Во дворе боярина Б. И. Морозова из 343 людей уцелело 19, князя А. Н. Трубецкого из 270 – 8, князя Я. К. Черкасского из 423 – 110, И. В. Морозова из 60 – 15, князя Н. И. Одоевского из 295 – 15 и т. д. Исследователи предполагают, что Москва в 1654 году потеряла более половины своих жителей, т. е. до 150 тыс. человек.

Чума в XVIII веке. Чумной бунт 15 (26) сентября 1771 года. В 18 столетии в Российском государстве борьба с чумой стала частью государственной политики. Этой проблемой стали заниматься Сенат и специальный Императорский совет. Впервые в стране была учреждена карантинная служба, её поручили медицинской коллегии. На границе с государством, где имелся очаг чумы, стали ставить карантинные заставы. Всех въезжающих в России из заражённой территории останавливали на срок до полутора месяцев, чтобы проверить не заболел ли человек. Кроме того, пытались продезинфицировать одежду и вещи, окуривая их дымом полыни и можжевельника, металлические предметы мыли в уксусном растворе. Царь Пётр Великий ввел обязательный карантин в морских портах, как средство профилактики от завоза заразы в страну.

При Екатерине Великой карантинные посты действовали не только на границах, но и на дорогах, ведущих в города. В штате карантинного поста имелись врач и два фельдшера. При необходимости посты усиливались военными их гарнизонов и врачами. Таким образом, предпринимались меры для того, чтобы пресечь распространение заразы. Был разработан устав карантинной службы на границе и в портах. В результате «чёрная смерть» стала намного более редким гостем в России. А при её появлении обычно удавалось блокировать очаг, не дав распространиться по стране.

В 1727-1728 гг. чума зафиксирована в Астрахани. Новая, исключительная по своей мощи вспышка «чёрной смерти» началась в конце 1770 года в Москве и достигла своего пика в 1771 году. В течение только 9 месяцев (с апреля по декабрь указанного года) мор, по официальным данным унёс жизни 56672 человек. Однако в действительности их число было выше. Екатерина Великая в одном из писем сообщает о том, что погибло более 100 тыс. человек. Брешь в карантинном заборе пробила война с Турцией. Эпидемия чумы захлестнула страну. К концу лета 1770 года она добралась до Брянска, а затем и до Москвы. Первые случаи болезни были выявлены в военном госпитале, где из 27 заражённых погибло 22 человека. Старший медик Московского генерального госпиталя, учёный А.Ф. Шафонский установил истинную причину гибели людей и попытался остановить распространение болезни. Он сообщил о надвигающейся беде московским властям, предлагая принять экстренные меры. Однако его слова не приняли всерьёз, обвинив в некомпетентности и паникерстве.

В значительной мере мор опустошил ряды преимущественно городских низов. Больше всего погибло людей среди бедноты, особенно рабочих предприятий. Один из первых ударов чума нанесла по Большому суконному двору, крупнейшей тогда московской мануфактуре. Если в 1770 году в ней работал 1031 человек, то в 1772 году – только 248 рабочих. Мануфактура стала вторым очагом чумы. Чиновники первоначально пытались скрыть масштаб беды, мёртвых хоронили тайно, по ночам. Но многие перепуганные рабочие разбежались, разнося заразу.

В 1770-е годы Москва уже сильно отличалась от Москвы 1654 года. В связи с мором были ликвидированы многочисленные кладбища при приходских церквах и вместо них учредили несколько больших загородных погостов (это требование было распространено и на другие города). В городе имелись доктора, которые могли рекомендовать некоторые рациональные меры. Но этими советами и медицинскими средствами могли воспользоваться только состоятельные люди. Для городских же низов, с учётом их бытовых условий, огромной скученности, плохого питания, нехватки белья и одежды, отсутствия средств для лечения, почти ничего не изменилось. Самым действенным средством от болезни, был отъезд из города. Как только чума весной – летом 1771 года получила большое распространение, через московские заставы потянулись экипажи с богатыми, которые уезжали в другие города или свои сельские усадьбы.

Город замер, мусор не вывозили, появился дефицит продуктов и лекарств. Горожане жгли костры и били в колокола, считая, что их звон помогает против чумы. В разгар эпидемии, ежедневно в городе умирало до тысячи человек. Мёртвые лежали на улицах и в домах, их некому было убирать. Затем к очистке города привлекли заключённых. Они разъезжали по улицам на телегах, собирая трупы, затем чумные обозы выезжали из города, тела сжигали. Это наводило ужас на оставшихся в живых горожан.

Ещё большую панику вызвало сообщение об отъезде в своё имение градоначальника графа Петра Салтыкова. Его примеру последовали другие крупные чиновники. Город оставили на произвол судьбы. Болезнь, массовая гибель людей и мародёрство довели людей до полного отчаяния. По Москве прошёл слух, что у Варварских ворот объявилась чудотворная икона Боголюбской богоматери, которая якобы спасает людей от напасти. Там быстро собралась толпа, лобзавшая икону, что нарушало все правила карантина и сильно увеличивало распространение заразы. Архиепископ Амвросий приказал спрятать образ богоматери в церкви, естественно, что это вызвало страшный гнев суеверных людей, которых лишили последней надежды на спасение. Люди полезли на колокольню и ударили в набат, призывая спасти икону. Горожане быстро вооружились палками, камнями и топорами. Тут прошёл слух, что архиепископ украл и спрятал спасительную икону. Бунтовщики пришли к Кремлю и потребовали выдать Амвросия, но тот предусмотрительно укрылся в Донском монастыре. Разъярённые люди начали громить всё подряд. Разгромили Чудов монастырь. Разносили не только дома богатых, но и чумные бараки при госпиталях, считая их источниками болезни. Избили знаменитого врача и эпидемиолога Данило Самойловича, он чудом спасся. 16 сентября взяли штурмом Донской монастырь. Архиепископа нашли и растерзали. Власти не могли подавить бунт, т. к. в это время в Москве не было войск.

"Чёрная Смерть" в России. Часть 2


Только через два дня генералу Еропкину (заместителю бежавшего Салтыкова) удалось собрать небольшой отряд с двумя пушками. Ему пришлось применить военную силу, т. к. толпа не поддавалась на уговоры. Солдаты открыли огонь, убив около 100 человек. К 17 сентября бунт подавили. Более 300 бунтовщиков были отданы под суд, 4 человек повесили: купца И. Дмитриева, дворовых В. Андреева, Ф. Деянова и А. Леонтьева (из них трое были участниками убийства владыки Амвросия). 173 человек были подвергнуты телесным наказаниям и отправлены на каторгу.

Когда известие о бунте и убийстве архиепископа достигли императрицы, она отправила на подавление восстания своего фаворита Григория Орлова. Он получил чрезвычайные полномочия. В подкрепление ему выдели несколько гвардейских полков и лучших медиков страны. Орлов быстро навёл порядок. Шайки мародеров истребили, виновных карали публичной смертью. Весь город граф поделили на участки, которые были закреплены врачи (их штат был значительно увеличен). Дома, где обнаруживали очаг заражения, тут же изолировали, не позволяя забирать вещи. Построили десятки бараков для больных, ввели новые карантинные посты. Улучшилось снабжение лекарствами и продовольствием. Людям стали выплачивать вспомоществование. Болезнь пошла на убыль. Граф Орлов выполнил свою задачу блестяще, решительными мерами оставив эпидемию. Императрица наградила его особой медалью: «Россия таковых сынов в себе имеет. За избавление Москвы от язвы в 1771 г.».

Заключение

В 19-20 столетиях, благодаря росту научных знаний и медицины, чума посещала Россию редко, и незначительных масштабах. В 19 столетии в Российской империи произошло 15 вспышек чумы. Так, в 1812, 1829 и 1837 гг. три вспышки чумы произошли в Одессе, умерли 1433 человека. В 1878 году вспышка чумы произошла в Нижнем Поволжье, селе Ветлянка. Более 500 человек было заражено, и большинство из них умерло. В 1876-1895 гг. В Сибири и Забайкалье заболели более 20 тыс. человек. В годы советской власти с 1917 по 1989 год чумой заболело 3956 человек, из них 3259 умерли.
Автор: Самсонов Александр


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 0

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня