Проблема безопасности Петербурга в российско-финских отношениях до 1917 г.

Вопрос о причинах начала Зимней войны даже сегодня, после публикации многочисленных исследований, так или иначе освещающих предысторию данного конфликта, остается дискуссионным. Ни мнения историков, ни воспоминания членов финской делегации на предвоенных переговорах 1939 г., отмечавших «настоятельную заинтересованность» Сталина в мирном разрешении конфликта и его стремление «найти компромиссы»,1 до сих пор не могут убедить многих антисоветски настроенных публицистов в том, что декларируемая Советским Союзом необходимость обеспечить безопасность Ленинграда действительно могла толкнуть Москву на войну с Финляндией. По их мнению, эта обеспокоенность советского руководства была напускной и являлась лишь предлогом для аннексии Финляндии. В то же время взгляд на историю вопроса безопасности Ленинграда позволяет сделать вывод, что он действительно и небезосновательно интересовал как большевиков, начиная с обретения Финляндией независимости, так и царское правительство до этого. Нельзя не отметить в этом отношении преемственность советских устремлений обеспечить оборону города за счет территории Финляндии. По утверждению шведского историка М. Якобсона, «требования Сталина в точности соответствовали оборонительной стратегии времен империи».2 И даже небольшая ретроспектива российских усилий по реализации данной стратегии не дает возможности не согласиться с таким выводом.

Обеспечение безопасности Петербурга стало одной из наиболее приоритетных задач России в Северо-Западном регионе практически с самого основания города. Шведские политические и военные деятели с большим беспокойством отнеслись к новости о заложенном русскими в устье Невы поселении,3 однако Карл XII воспринял это известие без особого волнения. Известна его фраза «Пусть царь трудится над закладкой новых городов, мы хотим лишь оставить за собой честь впоследствии забрать их!»4. Тем не менее, шведские войска угрожали Петербургу уже на начальных этапах его строительства. Летом 1703 года 4-тысячный отряд генерала Крониорта выдвинулся из Выборга, переправился через реку Сестру и занял заставу у Лахты5, чтобы, как писали чуть позднее «Ведомости», «у Шлотбурга [Ниеншанц – Прим. П.С.] на настоящие московские войска напасть, и чтоб возможно новозачатому строению помешать».6 7 июля навстречу шведам от Петербурга с отрядом генерала Чамберса, численностью до 8 тысяч человек выдвинулся Петр. В ходе произошедшего утром 8 июля боя шведы были отброшены за Сестру и отступили к Выборгу, потеряв при этом, по разным сведениям, от 400 до 1000 человек убитыми и ранеными.7

Попытки уничтожить Петербург неоднократно предпринимались и в дальнейшем. 12 июля 1704 года 8-тысячный отряд генерала Майделя подошел к Неве в районе нынешней Выборгской стороны и вступил в артиллерийскую дуэль с русской батареей, на Березовом (нынешнем Петроградском) острове.8 Одновременно с этим шведская эскадра вице-адмирала де Пруа в составе одного линейного корабля, 5 фрегатов, 5 бригантин и одного брандера подошла к Кроншлоту и попыталась высадить десант на Котлин.9 Однако едва высадившиеся с 50 лодок на остров десантники, встреченные ружейным огнем русских, вынуждены были тотчас погрузиться обратно. После этого эскадра в течение двух суток обстреливала форт, но «ни единая бомба в Кроншлот не попала, понеже та крепость малая, а шведские бомбардирные корабли стояли в дальнем расстоянии, и невозможно никаким образом бомбам с корабля в него трафить».10 Неудачей окончилась и сухопутная часть операции: после 4-часовой перестрелки с русской батареей отряд Майделя отступил за Сестру.11 Столь же безрезультатно завершилась и предпринятая Майделем через месяц попытка занять полуразрушенные укрепления Ниеншанца.12
Немало испытаний выпало на долю Петербурга и в следующем году. Уже в конце января 1705 года Майдель по льду Финского залива отправил к Котлину отряд Карла Арнфельта численностью в 1000 человек.13 Отряд, однако, заблудился и, судя по всему, не нанес какого-либо ущерба русским-силам.14

Следующее нападение на Петербург шведы предприняли летом того же года. 4 июня в трех милях от Кроншлота на якорь стала шведская эскадра под командованием адмирала Анкерштерна, вице-адмирала де Пруа и шаутбенахта Шпара в составе 22 судов, в том числе 7 фрегатов, 2 шняв, 2 бомбардирских судов, 2 брандеров, 2 прамов и одного судна с провизией.15 В тот же день в виду Петербурга появился отряд Майделя. По последующим рассказам пленных шведских офицеров, «намерение шведов было: первое добыть Котлин-остров и разорить Кроншлот; потом с генералом Майделем объединиться и промысел чинить на Петербург».16 Но в середине июля после нескольких боев на суше и море шведы вновь вынуждены были отступить.

Несмотря на безрезультатность попыток шведов захватить молодой город, уязвимость Петербурга для нападений неприятеля в текущих границах России на северо-западе была очевидна для русского руководства. Командовавший царским флотом на Балтике вице-адмирал К.И. Крюйс в этот период убеждал Петра в необходимости взятия Выборга для обеспечения безопасности Петербурга.17 Значение этого шага прекрасно понимал и сам царь. Первая осада Выборга была предпринята русскими войсками уже в 1706 г., однако успеха они добились лишь в 1710 г. В письмах, отправленных Петром из Выборга после его взятия Меньшикову, Апраксину, Крюйсу и др., царь пишет: «И тако чрез взятие сего города конечное безопасение Санкт-Петербургу получено».18
Но, несмотря на то, что по Ништадскому мирному договору 1721 г. Карельский перешеек вместе с Выборгом отошел к России, угроза Петербургу со стороны Швеции продолжала оставаться более чем реальной. В 1741 г. шведы, воспользовавшись кризисом власти в России, попытались вернуть утраченные за 20 лет до этого территории. При этом еще до начала военных действий в Стокгольме были выработаны условия будущего мира с Россией: Швеции должны были отойти все земли, потерянные в ходе Северной войны, включая Петербург и Кронштадт.19 Однако исключительная неподготовленность Швеции к войне и ошибки военного командования привели к тому, что реальные результаты войны были совсем иными: по Абоскому мирному договору 1743 г. Швеция не просто «отступает и отрицается вновь от всех прав, запросов и притязаний»20 на все русские прибалтийские земли, но и отдает России Кюменегорскую и часть Саволакской провинции.

Следующая попытка реванша была предпринята Стокгольмом в 1788 году, в тот момент, когда основные силы России были направлены на войну с Турцией. На этот раз требования шведов были несколько умереннее. В отправленном накануне войны императрице Екатерине II шведским королем Густавом III ультиматуме, последний, помимо удовлетворения прочих условий, требовал от России «всю часть Финляндии и Карелии с губернией и городом Кексгольмом».21 Тем не менее, достигать поставленных целей шведы планировали по-прежнему посредством угрозы Петербургу. Шведский план предусматривал высадку десанта в районе Ориенбаума с дальнейшим наступлением на Петербург.22 Одновременно с движением флота к русским водам шведы начали наступление в Финляндии, осадив Нейшлот, после взятия которого, как отмечает русский историк К.Ф. Ордин, шведы «были разом в центре русских сообщений и могли угрожать прямо Петербургу».23 Уверенный в успехе Густав даже высказывался о своих намерениях опрокинуть статую Петра в Петербурге и устроить бал в Петергофе.24
В Петербурге приготовления и планы Стокгольма, о которых императрица была в достаточной степени информирована,25 вызывали серьезные опасения. Опасность, угрожавшая русской столице, по свидетельству современников, «крайне двор беспокоит».26 По воспоминаниям адмирала П.В. Чичагова, по получении 2 июня 1788 г. в Петербурге известия о выходе шведского флота из Карлскроны, вице-президент Адмиралтейств-коллегии И.Г. Чернышев «потерял голову», а исполняющий обязанности главного командира Кронштадтского порта П.И. Пущин пришел «в совершенное отчаяние».27 Статс-секретарь императрицы А.В. Храповицкий писал в дневнике: «Всю ночь не выходило из головы, что шведский король может вздумать атаковать Кронштадт».28 Екатерина в этот период сетовала, что Петр «близко [к границе] сделал столицу».29 «Для ободрения жителей» императрица переехала из Царского Села в Петербург и заявляла о своем намерении «при надобности» выйти «с гвардией в лагерь при Осиновой Роще».30 Город в этот момент готовился к обороне, на крайний случай были приняты меры для эвакуации «некоторых вещей, архивов и пр.».31 Для защиты Петербурга планировалось разделить город на кварталы и поручить оборону вооруженным жителям.32 В июле Екатерина писала, что «Петербург теперь имеет вид места сражения, да я и сама живу как будто в главной квартире».33 Позднее императрица признавалась, что верила в этот момент в возможность взятия Петербурга шведами.34 Тем не менее, успешные действия русского флота под командованием адмирала С.К. Грейга не позволили шведам реализовать план высадки десанта вблизи Петербурга, а мятеж шведских офицеров, получивший название Аньяльской конфедерации, лишил королевские войска шансов на взятие и без того успешно оборонявшегося Нейшлота.

Не меньше опасений вызывало положение Петербурга и в кампанию 1790 г., когда королевский флот вновь оказался недалеко от Кронштадта. Получив известие о движении шведов, императрица всю ночь не спала, а «граф Безбородко плакал».35 Звуки сражения русского и шведского флотов, произошедшего 23-24 мая между фортом Красная Горка и о. Сескар, были слышны в Петербурге.36 Как отмечал командовавший в 1790 г. 2-й дивизией русского гребного флота А.Ф. Ланжерон, «кто не был в Петербурге в данную минуту, не может составить себе понятия об отчаянном положении этой столицы и о сильном беспокойстве, в ней господствовавшем».37 Но и в этот раз шведы были оттеснены от Кронштадта к Выборгскому заливу, а двумя месяцами позже был заключен Верельский мирный договор, восстановивший предвоенный статус-кво.
Однако, несмотря на все успехи русского оружия в войнах со Швецией в XVIII веке и связанные с этим территориальные приобретения, было очевидно, что Санкт-Петербург по-прежнему крайне уязвим для противника. Еще в 1740 г. командовавший шведскими войсками в Финляндии генерал Кронстедт отмечал, что «ни Кронштадт, ни Выборг или Кексгольм не в состоянии предупредить внезапного нападения на Петербург».38 Угроза, которую шведы создали русской столице в войну 1788-1790 гг., продемонстрировала справедливость этого тезиса. Как следствие, на рубеже XVIII-XIX вв. многие русские политические и военные деятели высказывали мнение о необходимости полного присоединения Финляндии для обеспечения безопасности Петербурга.39 Когда на одном из совещаний Александр I поинтересовался у генерала П.К. Сухтелена, где должна проходить русско-шведская граница, последний провел линию от Торнео до Ледовитого океана, оставив тем самым всю Финляндию с российской ее стороны.40 Наполеон, стремясь подтолкнуть Россию к войне со Швецией, отказывавшейся присоединиться к континентальной блокаде Британии, акцентировал внимание Александра именно на вопросах безопасности Петербурга. Во время переговоров в Тильзите он заметил: «Петербург слишком близок к шведской границе; петербургские красавицы не должны больше из домов своих слышать гром шведских пушек».41 В итоге, в феврале 1808 года Россия, с одной стороны под нажимом Франции, а с другой – ввиду давно назревших потребностей обеспечить безопасность своей столицы, вторглась в шведские владения. На начальном этапе войны русские войска действовали весьма энергично, и уже 16 марта в своей декларации о расторжении мира со Швецией Александр заявил, что «Финляндия… признается областью, российским оружием покоренной, и навсегда присоединяется к Российской Империи».42 И хотя в дальнейшем действия русских не всегда были столь успешны, в сентябре 1809 года Швеция была вынуждена подписать мирный договор, по которому к России отходили не только все ее финские провинции, но и часть собственно шведской Вестерботнии до р. Торнео, а также Аландские острова.43 Как отмечал А.Н. Анненский, «мир 1809 г. устранил неудобство, бывшее следствием близости шведских границ от столицы».44

С этого момента Финляндия становится основой системы безопасности Петербурга. Именно финские крепости приняли на себя удар английской эскадры в годы Крымской войны. При этом обладание Финляндией делало действия непосредственно против Петербурга невозможными для англичан. В своем донесении адмиралтейству от 3 июня 1854 г. командующий английской эскадры Ч. Непир отмечал, что берега Финского залива и со стороны Финляндии, и со стороны Прибалтики прочно заняты русскими войсками, а «Кронштадт взять нельзя».45 Контроль финского побережья давал русскому флоту оперативный простор, который также сковывал действия англо-французской эскадры.46 В итоге союзники даже не планировали в эту войну действий против Петербурга.
Таким образом, на 90 лет Финляндия стала надежным щитом русской столицы. Однако ситуация начала меняться в конце XIX – начале XX вв. Взятый в этот период царским правительством курс на более тесную интеграцию Финляндии в состав Империи и уравнивание в правах ее русских жителей с финским и шведским населением, получивший название «политики русификации», вызвал в Финляндии огромное недовольство, вылившееся в том числе и в активное сопротивление царским властям: многотысячные демонстрации, многочисленные политические убийства и покушения,47 создание подпольных вооруженных организаций48, сотрудничество с русскими революционерами49 и даже с японцами в годы русско-японской войны.50 Поступавшие царскому правительству донесения о данных фактах позволили С.Ю. Витте в своем докладе императору в 1905 г. сделать вывод о том, что «в настоящее время подготовка вооруженного мятежа в Финляндии производится почти совершенно открыто».51

Подобные изменения в отношении финнов к России не могли не отразиться и на представлении русских властей о том, насколько Финляндия отвечает требованиям безопасности Петербурга. С начала XX века обсуждалась возможность переноса российско-финской административной границы от Петербурга за счет возвращения Выборгской губернии в состав собственно русских территорий.52 В июне 1910 г. помощник военного министра генерал А. Поливанов предложил выделить территорию ближайших к Петербургу Кивинебского и Новокирхского приходов Выборгской губернии из состава Финляндии и передать их Петербургской губернии.53 13 ноября Особое совещание по делам Великого княжества Финляндского в ходе заседания под председательством П.А. Столыпина пришло к выводу, что Финляндия «является уже не крепким щитом для отражения неприятельского нашествия, а удобнейшею для него базою, выгодные оборонительные средства которой могут быть обращены против русской армии» и признало целесообразным включение Кивинебского и Новокирхского приходов в состав Петербургской губернии.54 4 августа 1911 г. император поручил разработку соответствующего законопроекта Особой межведомственной комиссии под руководством С.Е. Крыжановского.55 Разработанный комиссией к концу 1913 г. вариант законопроекта был рассмотрен на заседании Особого совещания по делам Великого княжества Финляндского 21 апреля 1914 г., которое заключило, что «важнейшие интересы государственной обороны требуют присоединения к империи не только Кивинебского и Новокирхского приходов…, но и всех центральных и северо-западных районов губернии, включая и принадлежащие к ней морские острова».56
Отчуждение от Финляндии части территорий на Карельском перешейке предусматривал также и проект программы, получившей позднее в Финляндии название «большой программы русификации», разработанный Подготовительной комиссией при Особом совещании по делам Великого княжества Финляндского под руководством Н.Н. Корево, которая также закончила работу в 1913 г.57

Имели место и предложения по еще более масштабным изменениям российско-финской границы. Так, командующий Петербургским военным округом великий князь Николай Николаевич в своей записке военному министру В.А. Сухомлинову от 28 марта 1913 г. высказывался о необходимости выделения из состава Финляндии всей Выборгской губернии, отмечая, что, «получив по р. Кюмени естественную линию обороны с запада, на севере эта мера отдаст в наши руки выход на Сайменскую систему, обладание которой, как показала военная история, дает господство над всей внутренней частью края».58
Однако проекты подобного «расчленения Финляндии», как отмечают финские историки, оказались «особенно чувствительными»59 для финнов и вызвали в Великом княжестве «общественную бурю».60 По стране прокатилась волна митингов и акций протеста против данных планов царского руководства. На собраниях в Выборге, Гельсинфоргсе и прочих городах принимались резолюции, выражающие недовольство финнов этой «потрясающей мерой».61 «Мы заявляем решительный протест против замышляемого расчленения нашего государства, - говорилось в одной из них, - и надеемся, что Император и Великий Князь и русский народ не одобрят меры, роковой для Финляндии и вредной для всего государства».62 В качестве ответной меры вначале в Выборге, а затем и по всей Финляндии были запрещены собрания для выражения протеста против отделения от Финляндии двух означенных приходов.63 К разгону демонстрантов привлекались воинские части.64

Проблема безопасности Петербурга в российско-финских отношениях до 1917 г.

Карта Великого Княжества Финляндского


Сами жители отделяемых приходов также оказались недовольны грядущим присоединением их земель к России. В своем «всеподданнейшем адресе», направленном в 1911 г. Николаю II, они выразили «чувства боли, наполняющие сердца наши с той поры, как достигла нас весть о том, что предполагается от Финляндии отделить и включить в С.-Петербургскую губернию Кивинеббский и Усикиркоский приходы»65 и непонимание того, как «воображаемая опасность» столице «может уменьшиться от переноса границы Финляндии далее на Запад».66 Финны просили императора оказать им «свою высокую защиту» и «державным словом» отменить «вопрос об отделении приходов» от Финляндии.67 При этом авторы адреса подчеркивали, что «в течение первых же четырех дней» под ним было собрано более 9000 подписей, «следовательно, подписалось больше половины взрослых и полноправных жителей приходов. На выборах в сейм участвовало лишь около 8000 человек».68 На сложившуюся в Финляндии в связи с планировавшимся отделением части ее территории ситуацию обратила внимание и зарубежная пресса.69
Однако тот факт, что в Финляндии этот проект территориальных преобразований считался несправедливым и незаконным, как видно из развития событий, не повлиял бы на решение русских властей по этому вопросу, если бы не приближение мировой войны, в условиях которой царское правительство решило не обострять и без того непростую обстановку в своих пограничных владениях. Из итогового варианта программы комиссии Корево, одобренного в сентябре 1914 г. императором, были исключены пункты, касавшиеся отторжения от Финляндии территорий на Карельском перешейке.70

Как мы видим, Россия на протяжении двух столетий стремилась к обладанию Финляндией для обеспечения безопасности своей столицы. Как отмечал Н. Каменский, «стремление России овладеть Финляндиею объясняется исключительно настоятельной государственной необходимостью. Не обладая прочно Финляндией, Россия не может быть вполне спокойною за участь Петербурга».71 В этот период русское владычество в Финляндии казалось настолько естественным с точки зрения безопасности Петербурга, что даже за рубежом не допускали мысли о том, что такое положение вещей может когда-либо измениться.72 В 1915 году министр иностранных дел Швеции А. Эренсверд сказал: «Выбор царем Петром столицы сделал для русского государства жизненно важным утверждение своего господства над Финским заливом. Существование Финляндии как самостоятельного государства может мыслиться реальным только в мире, где овцы и волки мирно пасутся рядом друг с другом».73 И тем не менее, именно с независимой Финляндией вынуждена была соседствовать Советская Россия. Очевидно, что в этих новых условиях, когда крупнейший город страны вновь оказался в 30 километрах от самостоятельного и при этом отнюдь недружелюбного к России государства, проблема безопасности Петрограда оказалась еще более актуальна, чем она была в Российской империи. Не приходится удивляться, что большевики направили свои усилия на достижение тех же целей в плане обеспечения таковой безопасности, что и их предшественники. Наследственность стремлений советского руководства в этом отношении была очевидна и для финских деятелей. Так, Маннергейм в своих мемуарах замечает по поводу советско-финских переговоров кануна Зимней войны: «Те немногие люди, которые знали о предыдущих секретных переговорах, примерно догадывались, какое направление примут требования Советского Союза. Их тема – безопасность Ленинграда-Петербурга – известна была еще с царских времен, когда Россия за несколько лет до начала первой мировой войны предложила вывести из состава Великого княжества Финляндского пограничные пункты Уусикирко, Кивеннапа и Рауту».74 Такая прозорливость финских дипломатов становится понятна, если учесть, что РСФСР еще в самом начале становления советско-финских отношений неоднократно выдвигала предложения по передаче России части территории Карельского перешейка на тех или иных условиях. Так и в 1939 году советские требования не слишком отличались от предложений 1918-1920 гг. и от российских проектов 1910-х гг. Как отмечает шведский историк М. Энгман, «Сталин… в общих чертах представлял себе границу, которая проходила бы в соответствии с предложением 1911 г., т.е. столыпинским планом отделения части Выборгской губернии».75

И если даже владея всей Финляндией, царское правительство считало необходимым отторжение Карельского перешейка в пользу Петербургской губернии, стоит ли искать скрытые мотивы в стремлении СССР обеспечить безопасность Ленинграда посредством присоединения тех же территорий в условиях, когда Финляндия была уже не подконтрольной частью Российской империи, а независимым государством, успевшим продемонстрировать свои неприятие Советской России и экспансионизм в отношении Восточной Карелии?




1 Таннер В. Зимняя война. М., 2003. С. 110-111.
2 Цит. по Советско-финляндская война 1939–1940. Т. 1. СПб, 2003. С. 26-27.
3 Цветков С.Э. Карл XII. Последний викинг. 1682-1718. М., 2005. С. 167; Тарле Е.В. Северная война и шведское нашествие на Россию // Сочинения. Т. 10. М., 1959. С. 434
4 Тарле Е.В. Северная война… С. 441
5 Тимченко-Рубан Г.И. Первые годы Петербург. СПб, 1901. С. 86
6 Цит. по Шарымов А.М. Предыстория Санкт-Петербурга. 1703 год. Книга исследований. СПб, 2004. С. 623
7 Там же. С. 622-625
8 Тимченко-Рубан Г.И. Первые годы Петербурга. С. 108
9 Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. Т. 4. Ч. 1. СПб, 1863. С. 257
10 Цит. по Тимченко-Рубан Г.И. Первые годы Петербурга. С. 110
11 Там же. С. 111
12 Там же. С. 111-114
13 Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. С. 259
14 Тимченко-Рубан Г.И. Первые годы Петербурга. С. 117-118
15 Там же, с. 127
16 Цит. по Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. С. 270
17 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Петра Великого. СПб, 1910. С. 70
18 Письма и бумаги императора Петра Великого. Том X. М., 1956. С. 190-193
19 Шпилевская Н.С. Описание войны между Россией и Швецией в Финляндии в 1741, 1742 и 1743 годах. СПб, 1859. С. 38; Бородкин М.М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. СПб, 1910. С. 48
20 Полное собрание законов Российской Империи. Т. 11. СПб, 1830. С. 856.
21 Ордин К.Ф. Покорение Финляндии. Т. I. СПб, 1889. С. 136
22 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. СПб, 1912. С 95-96
23 Ордин К.Ф. Покорение Финляндии. Т. I. СПб, 1889. С. 139
24 Брикнер А.Г. История Екатерины Второй. СПб, 1885. С. 456
25 Брикнер А.Г. Вскрытие чужих писем и депеш при Екатерине II (перлюстрация) // Русская старина, 1873. Т. 7. № 1. С. 83; Храповицкий А.В. Дневник. 1782-1793. СПб, 1874. С. 108; Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 324.
26 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 144.
27 Там же. С. 143
28 Храповицкий А.В. Дневник. 1782-1793. С. 92.
29 Там же. С. 97.
30 Там же.
31 Брикнер А.Г. Война России со Швецией в 1788-1790 годах. СПб, 1869. С. 129
32 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 124.
33 Брикнер А.Г. Война России со Швецией в 1788-1790 годах. С. 129
34 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 376.
35 Храповицкий А.В. Дневник. 1782-1793. С. 331
36 Там же. С. 333; Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 325
37 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Екатерины II. С. 324
38 Бородкин М.М. История Финляндии. Время Елизаветы Петровны. С. 19
39 Ниве П.А. Русско-шведская война 1808-1809 гг. СПб, 1910. С. 6
40 Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Александра I. СПб, 1909. С. 32.
41 Там же. С. 31.
42 Полное собрание законов Российской Империи. Т. 30. СПб, 1830. С. 130
43 Там же. С. 1189
44 Анненский А.Н. Очерк главнейших военных соображений с кратким военно-географическим взглядом на западные границы России и в особенности Финляндии. СПб, 1845. С. 100
45 Тарле Е.В. Крымская война. Т. 2. М., 2003. С. 64
46 Там же, с. 57-58, 66.
47 С 1904 по 1905 гг., в Финляндии были убиты генерал-губернатор Н.И. Бобриков, прокурор Сойсало-Сойнинен, подполковник жандармерии Крамаренко. Покушения состоялись также на помощника генерал-губернатора Дитриха, губернаторов Мясоедова и Папкова.
48 Поддержка обучения финнов стрельбе и распространения среди них оружия осуществлялась участниками финского сопротивления еще в 1902 г. (Клинге М. Имперская Финляндия. СПб, 2005. С. 448-449), а в 1905 г. была создана подпольная военизированная организация «Войма», которая к 1906 г. имела 125 местных отделений и около 25 тыс. членов (Политические партии России: история и современность. М., 2000. С. 269; Расила В. История Финляндии. Петрозаводск, 2006. С. 145)
49 См. Мусаев В.И. Великое княжество Финляндское и русские революционеры (начало XX в.) // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Пятой ежегодной научной конференции (23-25 апреля 2003 г.). СПб, 2004. С. 282-290
50 Лайдинен Э., Веригин С. Финская разведка против советской России. Специальные службы Финляндии и их разведывательная деятельность на Северо-Западе России (1914-1939 гг.). Петрозаводск, 2004. С. 34-35; Шишов А. В. Россия и Япония. История военных конфликтов. М., 2001. С. 88–92; Старков Б.А. Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи 1903-1914, СПб, 2006. С. 87-103; Павлов Д., Петров С. Японские деньги и русская революция. Русская контрразведка в войне 1904-1905 гг. М., 1993. С. 15-63.
51 Мультатули П. Финляндия – плацдарм революции 1905 года
52 Каменский Н. Современное положение Финляндии с точки зрения обороны государства. СПб, 1908. С. 58-60; Клинге М. Имперская Финляндия. СПб, 2005. С. 529-530. Необходимо отметить, что это был не первый случай, когда российское руководство рассматривало возможность передачи части территории Финляндии на Карельском перешейке в состав собственно русских губерний. Подобные предложения активно обсуждались еще в 1820-е гг. (Бородкин М.М. История Финляндии. Время императора Николая I. Петроград, 1915. С. 267-275), однако тогда возникновение данных прожектов было обусловлено административными и экономическими причинами, а не соображениями безопасности.
53 Мусаев В.И. Проблема российско-финляндской границы на Карельском перешейке в ХIХ-начеле ХХ вв.// Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы третьей ежегодной научной конференции (25-26 апреля 2001 г.)
54 Там же.
55 Там же.
56 Там же.
57 Бахтурина А.Ю. Окраины Российской Империи: государственное управление и национальная политика в годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.). М., 2004. С. 248-249.
58 http://terijoki.spb.ru/history/templ.php?page=ob_otdelenii_1913&lang=en
59 Расила В. История Финляндии. Петрозаводск, 2006. С. 160
60 Клинге М. Имперская Финляндия. С. 530
61 Расчленение Финляндии. К вопросу об отделении приходов Кивинебб и Новая Кирка. Гельсингфорс, 1912. С. 87.
62 Там же. С. 88.
63 Там же. С. 88-90.
64 Там же. С. 87; Новое время. 1911, 20 августа
65 Расчленение Финляндии. С. 98.
66 Там же. С. 101.
67 Там же. С. 102.
68 Там же. С. 97.
69 Киркинен Х., Невалайнен П., Сихво Х. История карельского народа. Петрозаводск, 1998. С. 212.
70 Бахтурина А.Ю. Окраины Российской Империи. С. 249. Впрочем, данная программа и без этого вызвала в Финляндии очередную волну негодования. Даже Ю.К. Паасикиви, всегда отличавшийся своим умеренным отношением к России, после ее публикации сделал в дневнике запись: «Россия была и остается врагом Финляндии» (Новикова И.Н. «Финская карта» в немецком пасьянсе: Германия и проблема независимости Финляндии в годы Первой мировой войны. СПб, 2002. С. 79).
71 Каменский Н. Современное положение Финляндии… С. 14.
72 Энгман М. Финляндцы в Петербурге. СПб, 2008. С. 415-416.
73 Там же. С. 78.
74 Маннергейм К.Г. Мемуары. М., 2006. С. 242.
75 Энгман М. Финляндцы в Петербурге. С. 425.
Автор: Павел Сутулин
Первоисточник: http://statehistory.ru


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Загрузка...
Комментарии 3
  1. DeerIvanovich 20 февраля 2013 10:23
    Дело даже не в безопасности Петербурга, а в возврате исконно русских земель (населенных корела). На какое-то время русские были вынуждены были пойти на то чтобы родственные православные племена корела частично оказались под властью Швеции. Тяжелая ошибка, за что икается до сих пор.
    Напомню за шведов были племена еми, которых корела с русскими неоднократно бивала. Например вместе с тем же Александром Невским.
    DeerIvanovich
    1. Йошкин Кот 20 февраля 2013 13:38
      н-дя, и поднасрали бгольшевички
      Йошкин Кот
      1. Avenger711 20 февраля 2013 21:27
        А причем тут большевики? У тебя уже рефлекс какой-то. Пиши лучше жалобу на тот свет русским царям, что за 100 лет владения Финляндией, которая в Швеции была колонией с бесправным населением превратили ее практически в самостоятельное государство со своей валютой, армией, налогами из которых ни копейки ни шло в российский бюджет.

        Ну не признал бы Ленин независимости Финляндии, дальше-то что? Еще более активная война на севере с результатом, как у Молдавии в отношении ПМР и Грузии с Абхазией и Южной Осетией?
        Avenger711
  2. Octavian avgust 20 февраля 2013 17:40
    Сталин для защиты в возможной войне с Германией постумил мудро. Время тому подтверждение. good
    Octavian avgust
  3. svdshka 21 февраля 2013 01:14
    пора уже пора снова обладать Финляндией lol
    1. shurup 21 февраля 2013 05:58
      Лондон для начала снова возьмите. Тогда будет вам и Финляндия, и Босфор, и много ещё чего.

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня