Без крыльев, как без рук…

В наше время трудно представить себе человека, который бы захотел оспорить роль авиации на поле боя. Опыт локальных конфликтов последних десятилетий показывает, насколько эффективны действия авиации в борьбе против партизанских и повстанческих вооруженных формирований.

В Афганистане наш спецназ выработал ряд тактических приемов, которые позволяли успешно воевать против моджахедов. Одним из таких приемов были так называемые «досмотровые действия». Хотя более точное название – облет зоны ответственности. В сущности, облет – это поисковые действия разведывательной группы, которые ведутся путем патрулирования на вертолетах района ответственности подразделения специального назначения с целью воспрепятствования свободному перемещению боевиков и их транспортных средств. Как правило, такие действия осуществлялись в светлое время суток, поскольку вертолеты не были оснащены специальной аппаратурой, а экипажи не обучены садиться ночью на неподготовленную площадку. Кроме того, в темное время суток действовал комендантский час, и боевые вертолеты, вылетавшие на свободную охоту, обнаружив любое транспортное средство, могли уничтожить его и без досмотра.

Без крыльев, как без рук…

Вертолет заходит на посадку на ограниченную площадку в условиях высокогорья



Для совершения облетов приказом по части назначалась одна из групп спецназа. Численность ее колебалась от 12 до 18 человек. Вооружение и оснащение – согласно штату: автоматы, пулеметы и приборы наблюдения. Боеприпасов брали столько, чтобы хватило на непродолжительный бой. Для связи внутри группы и с вертолетами спецназовцы имели радиостанции УКВ, а также сигнальные средства, позволяющие обозначить себя и дать целеуказания «вертушкам». Однако опыт показал, что боеприпасов порой нужно не меньше, чем при ведении засадных действий, да и радиостанция, обеспечивающая устойчивую связь с Центром, отнюдь не лишняя.

Облет группа совершала не реже двух раз в сутки. Время выбирали произвольное, но предпочтение отдавали утренним и вечерним часам, когда возможность обнаружить противника была наибольшей.

Маршрут облета командиру группы определял штаб накануне предстоящих действий. Уяснив его, командир уточнял у начальника разведки сведения о противнике в районе патрулирования. Наметив опасные участки, где встреча с противником наиболее вероятна, он намечал высотный режим полета. После этого ставил задачу подчиненным: в какое время группа должна быть готова для посадки в вертолеты, кто летит в ведущей, а кто – в ведомой машине, порядок покидания «вертушек», рабочие и запасные частоты, позывные и сигналы, а также старшего ведомого борта. Сам командир занимал место в пилотской кабине ведущего вертолета. С его командиром он согласовывал маршрут полета и его высотный режим, указывал районы наиболее вероятной встречи с противником и его зоны ПВО, уточнял рабочие частоты и позывные, сигналы опознавания и целеуказания.

Совершая облет, вертолеты обычно имели следующий боевой порядок. Впереди шла пара Ми-8 с досмотровой группой на борту, а сзади и чуть правее – пара или звено вертолетов огневой поддержки Ми-24. Обнаружив подозрительное транспортное средство, командир группы через командира экипажа вертолета давал команду «двадцатьчетверкам» зайти на цель и дать предупредительную очередь. Как правило, после этого обстановка прояснялась. Машина с «духами» ускоряла ход, едва услышав или завидев «вертушки», а сами боевики открывали огонь. В этом случае Ми-24 начинали работать на поражение противника. В зависимости от обстановки командир группы принимал решение садиться одним или двумя бортами для досмотра транспорта. Пока Ми-24 продолжали «обрабатывать» моджахедов, «восьмерки» совершали посадку не ближе 300-400 метров от объекта, чтобы не угодить под огонь противника.

Первыми покидали борт два пулеметчика, которые разбегались вправо-влево метров на тридцать. Выбрав позицию на флангах, они прикрывали вертолет и выход группы. Затем высаживались остальные разведчики, стремительно разбегались, организуя цепь метров 150 по фронту, и залегали по двое.

Если противник не оказывал сопротивление, то пулеметчики занимали позицию, позволяющую им одновременно охранять подступы к вертолету и прикрывать действия досмотровой группы. С ними находился радист, который поддерживал связь с командиром группы, а при необходимости мог связаться с Центром. Группа поднималась и цепью двигалась к объекту, приближаясь к нему на 70-100 метров. Здесь разведчики залегали, сохраняя боевой порядок, а подгруппа досмотра с командиром группы во главе под их прикрытием приближалась к машине.

Если «духи» оказывали сопротивление, командир группы наводил на них Ми-24. Командир постоянно поддерживал связь как со своим бортом, так и с командиром звена «двадцатьчетверок», управляя их огнем. Для связи использовались милицейские радиостанции «Ромашка» или Р-392.
Выполнив задачу и уничтожив транспортное средство противника, группа последовательно возвращалась к вертолету. Сначала отходили разведчики группы захвата, затем подгруппа прикрытия, и последними поднимались на борт радист, пулеметчики и командир…

Без крыльев, как без рук…

Эвакуация группы спецназа


От умения четко организовать взаимодействие с авиацией во многом зависела жизнь всей группы, поскольку часто «вертушки» были ее единственной огневой поддержкой в районе действий. Думаю, будет не лишним привести простейший прием наведения авиации на цель. Это может пригодиться и сегодня тем спецназовцам, кто воюет в Чечне.

В Афгане группа спецназовцев, проведя успешную засаду на караван мятежников, часто сталкивалась с сильным противодействием охраны либо групп, обеспечивавших проводку каравана. Нередко под покровом темноты и прикрытием огня противник пытался отбить караван. Тогда разведчики занимали круговую оборону, а для отражения нападения превосходящего по численности противника вызывали вертолеты огневой поддержки.

Получив сообщение из Центра боевого управления о том, что вертолеты взлетели, командир рассчитывал примерное подлетное время. Услышав шум двигаталей приближающихся «вертушек», он по компасу определял примерное направление на них и к полученному азимуту прибавлял 180 градусов. Связавшись по радиостанции с командиром звена, он уточнял курс полета. Когда вертолеты приближались настолько, что летчики могли наблюдать световые сигналы, бойцы зажигали пирофакелы (в светлое время суток для этого использовали дымы). Получив по радио подтверждение о том, что с воздуха его наблюдают, командир приступал к целеуказаниям. Он сообщал летчикам курс на цель и примерное удаление. Для обозначения направления на противника использовали трассирующие боеприпасы. Чтобы уменьшить вероятность обнаружения, стреляли не очередями, а одиночными выстрелами с интервалом 2-3 секунды, затем меняли позицию. Дальнейшее целеуказание велось относительно разрывов и курса вертолетов. К примеру: «Воздух, я – Земля. Отработал левее сто с перелетом пятьсот». 100 и 500 – это расстояние в метрах.

Если противодействие моджахедов было слишком ожесточенным, командир группы просил командира звена заблаговременно вызвать следующую пару и производить смену над позициями спецназовцев. Прикрытие с воздуха должно быть непрерывным…


Так же тесно спецназовцы взаимодействовали с авиацией при заброске групп в заданный район и при эвакуации их после выполнения задания. Здесь тоже были свои нюансы, которые полезно знать.

Перед вылетом необходимо было согласовать с вертолетчиками меры по маскировке места высадки группы. Дело в том, что «духи» быстро поняли: спецназовцы попадают в район проведения засады либо на «вертушках», либо на броне. Поэтому как только где-то совершал посадку вертолет, туда сразу направлялись «духовские» разведчики. И чтобы избежать обнаружения, место высадки группы маскировали, совершая ложные посадки.

Офицер, ответственный за десантирование, перед вылетом указывал летчикам маршрут полета, его высотный режим, сведения о противнике в данном районе, количество и места ложных посадок. Особенно важно, чтобы посадка вертолетов для реального десантирования группы была произведена с первого захода на площадку. При этом Ми-24 должны были следовать далее по маршруту, создавая иллюзию непрерывности движения строя «вертушек», а не становиться «в круг» над местом высадки, как это нередко бывало раньше.

Группы старались высаживаться в сухих руслах рек, ущельях и других местах, обеспечивавших скрытность десантирования. Разведчики покидали «вертушки» за считанные секунды и, выставив наблюдателей, залегали до наступления темноты. «Восьмерки» после высадки десанта пристраивались за Ми-24 и совершали затем еще несколько ложных посадок. Летчикам категорически запрещалось после десантирования группы сразу набирать высоту, дабы этим не демаскировать спецназовцев.

Не менее важным этапом в действиях группы была эвакуация после выполнения задания. Выбирая место засады, командир группы сразу подбирал и площадку для приземления вертолетов. Делал он это с учетом того, что эвакуация может происходить под огнем противника, а значит, площадка должна быть прикрыта от прямого огневого воздействия боевиков.

Без крыльев, как без рук…

Размеры площадок для посадки Ми-8


Многие полагают, что вертолет способен сесть и взлететь где угодно. Это далеко не так. «Вертушки» могут взлетать по-вертолетному и по-самолетному. Во втором случае борт способен поднять большее количество груза, но в обоих случаях все равно нужна площадка, на размеры которой влияют различные факторы: высота над уровнем моря, температура воздуха, скорость и направление ветра у земли. К примеру, минимальные размеры площадки для посадки и взлета по-вертолетному в зоне влияния земли при отсутствии препятствий на подходе должны составлять 50×50 метров.

При посадке вертолетов командир сначала наводит их на свое месторасположение, после чего обозначает площадку сигнальными средствами любым из способов: «треугольник», «линия», «конверт», «заячий след» и т.д. Выбирая площадку, следует помнить, что вертолет всегда садится против ветра.
И напоследок – об очень важном, но спорном моменте: кто же главный при выполнении совместных действий авиации и наземных сил. На мой взгляд, все зависит от того, кто в данный момент выполняет основную задачу. Должность и воинское звание в этой ситуации роли не играют. Глупо, если командир вертолетного звена в звании «капитан» станет указывать лейтенанту, командиру группы спецназа, какую машину подвергать досмотру, а какую – нет. Равно как было бы глупостью командиру десантного полка вмешиваться в управление вертолетом. В любом случае нужно искать разумный компромисс. И если он не будет найден, то и задача останется невыполненной, и жизнь многих людей окажется в опасности.
Автор: Сергей Козлов
Первоисточник: http://otvaga2004.ru


Мнение редакции "Военного обозрения" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций

CtrlEnter
Если вы заметили ошибку в тексте, выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter
Читайте также
Комментарии 14
  1. саша 19871987 23 марта 2013 10:07
    да,без этих чудо машин уже никак...
  2. стас57 23 марта 2013 10:10
    Хорошие машины, даже отличные! Но это не повод для расслабленного почивания на лаврах советского авиапрома, надо работать и создавать новое и лучшее, и не терять марку.
    1. avt 23 марта 2013 10:28
      Цитата: стас57
      Хорошие машины, даже отличные! Но это не повод для расслабленного почивания на лаврах советского авиапрома, надо работать и создавать новое и лучшее, и не терять марку.

      Ну уж кому кому,а вертолетчикам пока слава богу такой упрек не кинешь ,хотя хочется большего . yes
      avt
  3. Sirocco 23 марта 2013 10:49
    Не статья а песня laughing Первым делом первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки потом lol Вспоминаю время обучения,когда соки давил из ручки циклического шага. laughing Вертолеты это лебединая песня в истории авиастроении.
    1. Андрей77 23 марта 2013 16:35
      Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек? А девушек потом. :)
  4. shurup 23 марта 2013 11:03
    Зер гут! И не устану повторять - связь! Во всех видах и на всех этапах. Постоянная, но скрытная. Организовать и договориться "как" заранее.
    И транспортная машина новая нужна. Чтобы каждый из личного чуть не во все стороны на лету мог. Я лучше померзну и на страховке иногда поболтаюсь, но замечу и успею.
    Уж насколько флот техникой напичкан, а всё равно на мостике матросов с биноклями ставят. Те хоть и воют, но упорно стоят.
  5. стер 23 марта 2013 11:08
    Кажется, это сокращенный вариант статей Козлова. Но смысл понятен - пехота как спецназ без вертушек как без рук.
    Одно уточнение - спецназ в Афганистане выполнял несвойственные ему задачи, потому как обученной легкой и горной пехоты в СА просто не было. А ВДВ не справлялись с этой задачей в силу той же ненаправленности.
    1. Андрей77 23 марта 2013 16:41
      Какой спецназ Вы имеете ввиду? Группы СПн ГРУ превосходно выполняли свойственные им задачи. На 5 баллов.
  6. стер 23 марта 2013 17:52
    В задачи спецназа изначально не входила борьба с партизанскими формированиями, их цели - пусковые позиции ядерных установок противника, командные пункты, узлы связи.
    А что они отлично воевали в Афгане - уже иная история.
  7. WS 23 марта 2013 18:36
    А почему милицейские станции связи были, неужели милицию раньше лучше снабжали чем войска ?

    Почему небыло аппаратуры ночного видения ? Отец служил в 1969...1971 году уже были бинокли ночного видения.
    WS
    1. с1н7т 24 марта 2013 11:59
      У нас тоже "Ромашки" были(мы с ними даже в караулы ходили), никто их милицейскими не считал. Наверное,просто они были и там, и там.
      Очки и бинокли в войсках были, разумеется. В статье речь о том, что на вертолётах не было соответствующего оборудования.
      с1н7т
  8. spok 24 марта 2013 02:43
    это точно без авиации без связи да просто без армии НИКАК
    РАЗВАЛ АРМИИ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
    Указ Путина об увеличении доли современного оружия выполнен не будет!

    Факт провала плана перевооружения армии косвенно признал в четверг начальник Генштаба РФ Валерий Герасимов, выступая на научно-практической конференции “Военная безопасность России: XXI век”. Генерал сообщил: «За счет реализации государственной программы вооружений доля современных и перспективных образцов вооружения и военной техники к 2015 году будет достигать 30%”. Напомню, прежнее руководство военного ведомства обещало, что к этому времени цифра будет составлять 70%.
    Так в июне 2009 года начальник управления эксплуатации, ремонта и утилизации вооружения ВС РФ генерал-майор Александр Шевченко утверждал: «К 2011 году доля современных образцов вооружения в Вооруженных силах РФ достигнет 30%, а к 2015 году – 70%”. По его словам, “к этому времени в вооруженных силах будет до 200 частей постоянной боевой готовности, которые будут вооружены новой и модернизированной техникой и вооружением”.И говорил он это не просто так, а опираясь на планы, прописанные в таком директивном документа, как «Государственная программа вооружения на период до 2015 года». Однако позже эту задачу пришлось корректировать.
    Уже в мае 2012 года наш Верховный главнокомандующий сообщил нам, что доля современных вооружений в войсках должна быть поднята до 70% лишь к 2020 году. Более того, Владимир Путин подписал соответствующий указ, который ставил правительству эту задачу.И вот теперь реальная жизнь снова вносит коррективы. Представители нового руководства Минобороны, практически сразу были вынуждены признать, что состояние российского ВПК в данный момент таково, что им приходится план оборонзаказа и программу вооружения армии до 2020 года менять. Естественно в сторону уменьшения. И вот теперь абсолютно всем понятно, что если к 2015 году новой техники в войсках будет лишь 30%, то 70%-ных показателей через пять лет добиться наш ОПК никак не сможет — это не реально.Хотя, впрочем, один путь достичь таких показателей все же есть. Несколько лет назад так делали в ВВС. Сокращали число авиаполков, при этом количество техники уменьшалось: ту, что поновей оставляли, остальная шла в металлолом. Зато после такой «оптимизации» главком ВВС мог смело рапортовать чуть ли не о 100%-й исправности авиапарка. Если новое руководства военного ведомства не готово использовать подобные методы, то ему придется признать горькую правду (фактически оно уже ее признало): российской армии еще долгие годы придется воевать в основном старым советским оружием.Кстати, по данным военных экспертов, сегодня в наших войсках имеется только 20% техники, которую можно назвать относительно современной. В то же время в армиях НАТО – ее более 70%.
    spok
  9. Hudo 24 марта 2013 21:26
    Услышав шум двигаталей приближающихся «вертушек», он по компасу определял примерное направление на них и к полученному азимуту прибавлял 180 градусов.

    Это называется обратный азимут, а не прибавлял 180 градусов. hi
    Hudo
  10. ЮГ, 25 марта 2013 01:28
    Точно не помню но где-то между осень 85 и весна 86 я видел атаку двух бортов Ми 8 и двух "крокодилов" Ми 24 на зеленку около Чарикара, Я этого никогда не забуду. Американские фильмы отдыхают.
  11. искандер 25 марта 2013 20:39
    Цитата: стас57
    Хорошие машины, даже отличные! Но это не повод для расслабленного почивания на лаврах советского авиапрома, надо работать и создавать новое и лучшее, и не терять марку.

    Так вроде люди работают и создают,даже америкосы покупают..
  12. mars6791 25 марта 2013 21:36
    Отличная статья, на тему "Теория и практика взаимодействия авиации и сухопутных войск (в определенных условиях)".
    mars6791

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Картина дня