Можно ли получить высокую дозу радиации в танке «Абрамс» с урановой бронёй?
Урановая броня американских танков «Абрамс», а также их бронебойные подкалиберные снаряды из того же обеднённого урана, уже стали своеобразным жупелом. Этаким незримым, но постоянно присутствующим на фоне пугачом, раз за разом выстреливающим в различных средствах массовой информации и наводящим ужас на неискушённую публику. Дескать, радиация же, хоть и уран обеднённый и менее активный, чем топливо, используемое в атомных электростанциях.
В какой-то мере эту радиофобию понять можно по одной простой причине: попавший внутрь организма путём проглатывания или вдыхания обеднённый уран действительно может оказать разрушительное воздействие как из-за своей умеренной радиоактивности, так и токсичности — в конце концов, последняя даже больший вред может принести. В особенности там, где боевые действия уже закончились, оставив за собой урановый след в почве и подземных водах.
Но встречаются и более резкие заявления о том, что урановые снаряды и урановая броня даже в ходе «мирной» эксплуатации превращают танк в самоходный реактор, убивающий экипаж своим излучением. Можно ли здесь однозначно сказать, что они могут нанести существенный вред здоровью?
Ранее мы уже писали на эту тему, однако на тот момент в доступе отсутствовали документы по реальным замерам радиационного фона в «Абрамсе». Теперь по М1А2 они есть — это отчёт от 1997 года. Броня у исследованного танка, конечно, была не третьего поколения, но оснований полагать, что с урановым бронированием третьего поколения ситуация в плане радиации кардинально изменилась, нет.
О радиоактивности урановых снарядов на примере танка М60А3
Что касается опасности обеднённого урана в плане его радиоактивности не изнутри организма, а снаружи, то вопрос этот не совсем однозначный. Всем известно, что обеднённый уран, будучи сборной солянкой из различных изотопов урана (львиную долю составляет уран-238) и следовых количеств продуктов их распада, не очень-то радиоактивен. Не очень в том плане, что излучает он в основном альфа-частицы, которые даже лист бумаги пробить не способны, чего уж про кожу человека говорить.
Тем более когда речь заходит о снарядах, для изготовления сердечников/корпусов которых применяется сплав из обеднённого урана с нерадиоактивными металлами, что в принципе понижает их удельную активность на условный грамм массы. Однако, пусть и относительно слабо, «фонит» обеднённый уран также гаммой и бетой. Эти виды излучения отличаются большей «проникающей» способностью и потому потенциально могут создавать дозовую нагрузку для человека.
Но каковы же эти дозы радиации, получаемые танкистами?
Для тех, кто особо не интересовался тематикой, поясним. Далее значения доз будут измеряться в микрозивертах (сокращённо — мкЗв). Разумеется, абсолютно безопасных доз радиации не существует. Но если говорить о радиационном фоне, который явно не окажет никакого негативного воздействия на организм человека даже при пожизненном воздействии, то он составляет 0,2 мкЗв в час и ниже.
Это просто сухие статистические значения, «идеальные». Мы возьмём их как отправную точку.
Урановые снаряды такой фон, конечно, не дадут — будет сильно больше. В качестве образца можно взять урановые подкалиберные 105-мм снаряды М900 в боеукладках танка М60А3. Они, конечно, по массе обеднённого урана куда меньше, чем 120-мм снаряды «Абрамса», но картину в целом показывают.
Если положить дозиметр-радиометр между данными неупакованными снарядами, то можно намерить 20 мкЗв в час — это довольно существенное излучение. Тем более, что вменяемой изоляции боекомплекта в М60А3 попросту нет. Как результат, при наличии урановых снарядов в М60А3 на рабочем месте механика-водителя радиационный фон в среднем составляет 1,8 мкЗв в час, у заряжающего — 1,4 мкЗв в час, у командира и наводчика — 0,4 мкЗв в час.
Радиационный фон внутри «Абрамса»
Насмотревшись на результаты дозиметрии на рабочих местах экипажа М60А3, можно предположить, что «Абрамс», в дополнение к урановым подкалиберным снарядам напичканный урановой бронёй, превратится в натуральную душегубку для своих танкистов — урана же много, тонны. Но это не так.
Снаружи броня данного танка, если приложить дозиметр-радиометр к лобовой части башни, действительно фонит. Показатели там доходят до 3 мкЗв в час. Кормовая часть башни снаружи, если в неё загрузить урановые подкалиберные снаряды, тоже приведёт к срабатыванию радиометра и сигнализации об опасном уровне излучения — там можно до 2 мкЗв/час намерить.
Внутри же начинается настоящая сказка — располагаясь на своих рабочих местах, башнёры в лице командира, наводчика и заряжающего получают дозу, которая меньше, чем если бы они отдыхали посреди девственно чистого леса, на территорию которого никогда ранее не ступала нога человека. И это серьёзно.
Даже на совершенно чистых в плане антропогенного воздействия территориях сложно найти радиационный фон ниже 0,1-0,15 мкЗв в час. А вот мощность дозы на местах заряжающего и командира, как наиболее близких по расположению к кормовой башенной боеукладке, составляет 0,029 мкЗв в час и 0,096 мкЗв в час соответственно. У наводчика ситуация в целом схожая — он тоже получает меньшую дозу, чем если бы находился снаружи далеко от танка.
Это вполне возможно.
Во-первых, нагромождение стальных массивов, неметаллических материалов и обеднённого урана (последний располагается во лбу башни) экранирует природное радиационное излучение. Броня практически полностью задерживает внешнее естественное бета-излучение и по большей части «обрубает» гамма-лучи.
Во-вторых, все боеукладки данного танка полностью изолированы от обитаемых отделений металлическими перегородками (дверями), потому излучение от урановых снарядов в зонах расположения командира, наводчика и заряжающего минимально. Его практически нет.
В-третьих, сама урановая броня конкретно для этих членов экипажа тоже излучения практически никакого не даёт. Урановые элементы входят в состав комбинированного пакета брони и перекрываются стальными массивами (и другими компонентами тоже), что ослабляет излучение. Ну и не стоит забывать, что башнёры находятся на значительном расстоянии от брони и дополнительно защищены разного рода аппаратурой — прицелами и проч., — выполняющей роль экрана.
Единственным наиболее нагруженным в радиационном плане может считаться механик-водитель «Абрамса», поскольку над его головой находится массив башенной урановой брони. При закрытом люке, когда башенная лобовая броня находится прямо над ним, фон на его рабочем месте может превышать естественный (вне танка, природный) на 0,06 мкЗв в час. Это всё равно несущественные копейки, которые даже рассматривать не стоит в плане опасности.
При открытом люке механика-водителя, когда над ним находится лобовая броня башни, дозы могут достигать 0,24 мкЗв в час, что тоже полностью безопасно.
Наиболее опасное с точки зрения радиации положение башни в сочетании с открытым люком механика-водителя
Если же кормовая ниша башни «Абрамса» загружена урановыми боеприпасами, а сама башня повёрнута пушкой назад (на 6 часов, когда пушка смотрит в корму, а ниша со снарядами находится над головой механика-водителя), то радиационный фон на месте механика-водителя при закрытом люке возрастал до 0,15 мкЗв в час. Это тоже в пределах погрешности и ничего страшного собой не представляет.
Самая «жёсткая» ситуация, когда мехвод будет сильнее облучён, — это когда над ним находится кормовая ниша башни танка, заполненная урановыми снарядами, а его люк открыт. В таком случае в районе его головы мощность дозы будет составлять примерно 1,3 мкЗв в час, а на рабочем месте в целом — 0,8 мкЗв в час. Но это уже скорее из разряда кратковременных манипуляций, поэтому существенный вклад в дозовую нагрузку для механика-водителя они не вносят.
Не повышают сильно, к слову, радиационный фон в башне открытые двери кормовой ниши, в которой находятся урановые снаряды. На месте заряжающего доза вырастает всего до 0,096 мкЗв в час, а на месте командира — до 0,17 мкЗв в час.
Выводы
Таким образом, можно утверждать, что внутри танков М1А2 «Абрамс» в радиационном плане всё довольно безопасно, особенно для башнёров, которые хорошо защищены в том числе от внешней природной радиации. Чуть большую дозу, чем командир с наводчиком и заряжающим, получает механик-водитель, но она тоже в пределах разумного и за рамки нормы не выходит.
Единственную опасность представляет собой внешняя часть лобовой брони, где показатели доходят до 3 мкЗв в час, а также кормовая ниша башни, заполненная урановыми снарядами с фоном до 2 мкЗв в час. Но, во-первых, в обоих случаях такой фон практически вплотную к внешней поверхности — чем дальше от неё, тем фон слабее.
Во-вторых, даже если буквально сидеть на броне по 12 часов каждый день в течение года, не набрать даже годовой дозовый максимальный лимит для работников атомной промышленности. И это без учёта того, что одежда и верхние слои кожи задерживают часть проникающего излучения. Ну а для того, чтобы шанс заболеть раком при таком фоне повысился на 1%, нужно больше 5 лет круглосуточно находиться в обнимку с бронёй.
Источники информации:
Замеры радиации в танке М1А2 «Абрамс»: "Radiation Measurements on M1A2 with Depleted Uranium," Aberdeen, MD: Aberdeen Test Center, December 11, 1997
Замеры фона от 105-мм снарядов в М60А3: OSAGWI, 1998, Tables 17-18, p. 36.
Информация