Яков Слащев. Начало боевой карьеры самого неоднозначного и противоречивого белого генерала
В период Гражданской войны в составе Белой армии служили генералы разных моральных качеств – от беспринципного мародера и будущего начальника «резерва казачьих войск» при Главном штабе войск СС Андрея Шкуро до запрещавшего грабежи Сергея Улагая. Разного происхождения: например, сын письмоводителя полиции Усть-Каменогорска Лавр Корнилов – и барон Петр Врангель, первый известный предок которого упоминается в документах 1219 года. Разных дарований – от бездарного (по общему мнению) Александра Кутепова до прославившегося на Кавказском фронте I мировой войны «мастера импровизаций» Николая Юденича.
Но самым неоднозначным и противоречивым белогвардейским генералом Гражданской войны, вероятно, следует признать Якова Александровича Слащева. Будучи одним из самых способных генералов Белой армии, он имел большие заслуги в организации обороны Крыма, был любим солдатами, которые называли его «генералом Яшей» или даже «дядей Яшей». Генерал П. Аверьянов вспоминал:
Держал себя Слащёв с офицерами и солдатами очень просто, доступно, всякий мог смело обратиться к нему с правдивыми словами во всякое время и при всяких обстоятельствах.
При этом Слащев нажил множество врагов среди руководителей ВСЮР Деникина и Русской армии Врангеля.
Был известен своей жестокостью по отношению и к «своим», и к «чужим», получил прозвище «Вешатель» – и поразил всех, вернувшись в Советскую Россию, где стал преподавателем тактики школы командирского состава РККА «Выстрел». Здесь он «доводил» до белого каления своих бывших противников, досконально разбирая ошибки, допущенные при планировании и организации операций советских войск. Генерал Батов вспоминал:
Преподавал он блестяще, на лекциях всегда полно народу, и напряжение в аудитории порой как в бою. Многие слушатели сами недавно сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в своих и наших действиях. Скрипели зубами от гнева, но учились!
Однако не щадил Слащев и белогвардейских генералов, многих из которых он, что называется, и в грош не ставил. И надо отметить, что даваемые им характеристики разделялись многими другими белогвардейскими мемуаристами. О Врангеле, например, Слащев говорил:
Честолюбив, властолюбив, хитер и в душе предатель, но самый умник из оставшихся там генералов — еще могу добавить, продажен и любит (очень умно) присвоить чужую собственность себе на благо.
Сравним эту характеристику с мнением полковника М. В. Мезерницкого:
Врангель — самовлюбленный, самоуверенный, с манией величия человек. Достаточно лживый и трусливый (в частной жизни, но не на фронте), способный на всякий обман и даже иногда на предательство, если это ему выгодно.
И полковника Э. П. Гильбиха (последний белогвардейский комендант Симферополя):
Генерал Врангель — самый умный генерал в Константинополе; крайне честолюбив, по слухам, питал даже надежду стать императором России; ради своей выгоды готов потопить кого угодно; не терпит подчиненных с умом и самостоятельным характером; не держит своего слова; ставит свой интерес выше всякой идеи.
А вот какого мнения о Врангеле начальник личного конвоя Слащева капитан Б. Н. Войнаховский:
Достаточно умный, честолюбивый, себялюбивый и страдающий манией величия… В выборе помощников не терпит людей со своим собственным мнением. Большой интриган.
Генерала П. Шатилова (начальник штаба армии Врангеля) Слащёв коротко охарактеризовал:
Военная бездарность и вор.
И похожие выражения в рассказах о нем используют другие известные белогвардейцы. Генерал-майор А. Мильковский (бывший помощник военного министра Крымского правительства Врангеля) называет Шатилова хитрым и беспринципным и сообщает об отрицательном отношении к нему в армии, полковник Э. Гильбих – «нечистоплотным в служебных делах», добавляя: «В военном отношении ноль». Полковник М. Мезерницкий – «прохвостом и мелким жуликом», капитан Б. Войнаховский – интриганом, вором и крупным взяточником.
О генерале А. Кутепове (последний командир Преображенского полка, в Белой армии командовал корпусами и армией, в 1928-1930 гг. – председатель РОВС) в разговоре с Дзержинским Слащев сказал:
Отличный строевик-фельдфебель — годится на должность до командира батальона… В военном смысле не стоит ничего.
И опять-таки, именно фельдфебелем в своих воспоминаниях назвали Кутепова другие высокопоставленные белогвардейцы. Полковник Мезерницкий:
Кутепов – фельдфебель, человек ограниченный.
Полковник Гильбих:
Генерал Кутепов — очень честолюбив; хороший фельдфебель; военная бездарность; хам; лично храбр.
Генерал Мильковский утверждал, что Кутепов «как большой начальник, безусловно, мало пригоден», а капитан Войнаховский писал о нем:
Отличный строевой офицер и скверный организатор. Способен на должности не выше командира батальона. Честолюбивый, грубый, небольшого ума, очень твердой воли, большой интриган, как боевой начальник всегда терпел поражения.
О генерале В. Витковском (начальник «Дроздовской» дивизии) Слащёв говорит:
Не опасен, очень глуп.
И опять находит единомышленников. Полковник Гильбих пишет:
Генерал Витковский – глуп и в военном деле бездарность.
М. В. Мезерницкий называет Витковского интриганом и глупцом.
В общем, на плохой характер Слащева его беспощадные и язвительные характеристики деятелей Белого движения списать невозможно.
Итак, начнем рассказ о Я. А. Слащеве, и в этой статье поговорим о его происхождении, молодости и службе в царской армии.
Происхождение Якова Слащева и начало его военной службы
Будущий генерал родился в Петербурге 12 (24) декабря 1885 года. Мужчины семьи традиционно служили в армии, дед, например, был участником Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., находился в составе русской армии при подавлении польского восстания 1830–1831 гг., в отставку ушел в звании подполковника. Отец служил в гвардейском Измайловском полку и также стал подполковником. Его сын Яков по окончании столичного реального училища Гуревича продолжил учебу в Павловском военном училище, выйдя из него подпоручиком в 1905 году.
Первым местом его службы стал лейб-гвардейский Финляндский полк. Отметим, что никаких финнов в этом полку никогда не было – это просто историческое название данной военной части. Через 4 года Слащев был повышен в звании до поручика и поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Однокашники вспоминали, что, имея достаточно высокие способности, особой усидчивостью и старанием Слащев не отличался, и потому из академии был выпущен в 1911 году лишь «по второму разряду» – без права причисления к Генштабу и ношения престижного аксельбанта. Вернулся на должность командира роты в свой Финляндский полк.
Поручик Я. Слащев на фотографии 1911 г.
Дочь командира этой части – Софья Владимировна Козлова (1891 года рождения) стала первой супругой героя статьи. Некоторые считают, что в этот брак он вступил по расчету. Видимо, не без помощи тестя в ноябре 1912 года Слащев был приглашен преподавать тактику в элитный Пажеский корпус и в апреле 1913 года получил звание штабс-капитана гвардии.
Штабс-капитан Слащев
На фронте будущий генерал оказался в конце декабря 1914 года – в составе своего Финляндского полка. Показал себя храбрым офицером, особенно хорошо удавалась ему организация контратак. До Февральской революции Я. Слащев получил пять ран и две контузии, был награждён шестью орденами и Георгиевским оружием, дослужился до чина полковника и должности заместителя командира полка.
Помощник командира лейб-гвардии Финляндского полка Яков Слащев, 1917 г.
В июле 1917 он получил под командование лейб-гвардейский Московский полк, однако поддерживать дисциплину даже в этой элитной части с каждым днём становилось всё трудней. После того как в декабре 1917 года было опубликовано «Временное положение о демократизации армии», он «по состоянию здоровья» покинул полк и отправился в Новочеркасск, где уже формировалась Добровольческая белая армия.
Яков Слащев в начале гражданской войны
Поначалу главнокомандующий М. В. Алексеев отправил Слащева для формирования офицерских отрядов в район Минеральных вод, а в мае того же года он оказался на должности начальника штаба отряда Шкуро. С этого времени он неизменно носил мундир без погон, пояснив Деникину:
Добрармия живет грабежом, не следует позорить наши старые погоны грабежами и насилиями.
Другими неизменными атрибутами Слащева стали накинутый на мундир доломан или казакин, папаха и сучковатая дубинка.
Знакомство с Ниной Нечволодовой
В отряде Шкуро, помимо прочих, оказалась и странная женщина Нина Николаевна Нечволодова, которая служила в императорской армии под именем юнкера Нечволодова, однако, в отличие от многих женщин такого рода, не скрывала своего пола – то есть, в каких-то сексуальных аберрациях ее заподозрить невозможно.
Обстоятельства ее службы неизвестны, однако каким-то образом она получила унтер-офицерский чин и солдатский Георгиевский крест, но в своих воспоминаниях многие называют ее сестрой милосердия. Митрополит Вениамин (Федченков), например, пишет в книге «На рубеже двух эпох»:
Однажды я посетил его (генерала Слащёва) в штабе около ст. Джанкой. Отдельный вагон. Встречает меня его часовой, изящный, красивый, в солдатской форме. Оказывается, это бывшая сестра милосердия, теперь охрана и жена генерала.
Так что, вполне возможно, чин и награды она получила за спасение раненых.
Роман Нины с Яковом Слащевым (который был старше ее на 14 лет), похоже, начался в июне 1918 года – в захваченном белыми Кисловодске. Вначале она заняла должность ординарца Слащева, летом 1920 года стала его второй женой. Встречавшийся с ней А. Вертинский почему-то называет ее «Лидой», а также юнкером Нечволодовым:
Справа от Слащева встал молодой офицер в черкеске.
— Познакомьтесь, — хрипло бросил генерал. — Юнкер Ничволодов.
Это и была Лида, его любовница, женщина, делившая с ним походы, участница всех сражений, дважды спасшая ему жизнь. Худая, стройная, с серыми сумасшедшими глазами, коротко остриженная, нервно курившая папиросу за папиросой.
— Познакомьтесь, — хрипло бросил генерал. — Юнкер Ничволодов.
Это и была Лида, его любовница, женщина, делившая с ним походы, участница всех сражений, дважды спасшая ему жизнь. Худая, стройная, с серыми сумасшедшими глазами, коротко остриженная, нервно курившая папиросу за папиросой.
Нина Николаевна Нечволодова на фотографии, сделанной в Кисловодске в 1918 году. Здесь она в черкеске – как в описании А. Вертинского
Другие мемуаристы называют Нину «ординарцем Никитой» и «казачком Варенькой».
Полагают, что именно Нечволодова стала прототипом Люськи Корсаковой – персонажа булгаковской пьесы «Бег». Правда, Булгаков сделал ее ординарцем и походной женой Чарноты, в котором, по мнению многих исследователей, угадываются черты другого белогвардейского генерала – Сергея Улагая.
Татьяна Ткач в роли Люськи Корсаковой, кадр из фильма «Бег» (1970 г.)
И. Сагацкий описывает Нину Нечволодову как «миловидную и стройную девицу в белой рубахе с погонами унтер-офицера и одним или двумя Георгиевскими крестиками, в кавалерийских синих бриджах и сапогах со шпорами».
Такой она предстает перед нами и на этой фотографии:
Штаб Слащева в Крыму, март 1920 года
Здесь вы видите (справа налево) есаула Сосинского, Нину Нечволодову, генералов Слащева и Дубяго, полковника Орлова, штабс-капитана Смолина и поручика Брусенцова. Отметим, кстати, что некий поручик Александр Никитич Брусенцов стал героем советского фильма «Служили два товарища», в этой роли мы увидели В. Высоцкого.
Один из сценаристов фильма Юлий Дунский говорил, что это имя принадлежало какому-то лейтенанту РККА, с которым он познакомился в лагере. Однако позже выяснилось, что в лагерях в разное время находились 31 человек с фамилией Брусенцов, но среди них не было ни одного Александра и ни одного офицера Красной Армии.
Вернёмся к Нине Нечволодовой. По некоторым данным, её брат также служил в Белой армии и в 1919 году принял активное участие в подавлении восстания в Грозном, организованного большевиком Н. Гикало. А вот дядя этой странной женщины – Алексей Маниковский, который был награжден золотым оружием и стал кавалером 7 царских орденов, дослужился в императорской России до чина генерала от артиллерии, а затем стал Временно управляющим военным министерством Временного правительства, в 1918-1919 гг. находился на должности начальника артиллерии Красной Армии. В октябре 1920 года он погиб при крушении поезда.
Алексей Алексеевич Маниковский на фотографии журнала Разведчик, март 1917 г.
Впрочем, некоторые полагают, что она была племянницей другого генерала-артиллериста – начальника Главного артиллерийского управления русской императорской армии Платона Нечволодова, который умер во Франции в ноябре 1936 года.
От Шкуро Слащев скоро ушел, став начальником штаба казачьей дивизии генерала Улагая, который, как мы помним из посвященных ему статей, в Белой армии удивлял всех тем, что «сам не грабил и другим не давал». А затем мы видим Слащева командиром Кубанской пластунской бригады, солдаты которой имели репутацию «лучших вояк по обе стороны Кавказа». Деникин потом вспоминал о Слащеве:
Это был человек позы, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем он обладал несомненными способностями, порывом, инициативой и решимостью.
Я. Слащев на фотографии 1918 г.
В феврале 1919 года Слащева перевели в 5-ю дивизию, которая тесно взаимодействовала с интервентами стран Антанты.
Мы помним, что во время I мировой войны Слащев был ранен пять раз и дважды был контужен. Ещё дважды ранен он был на гражданской войне, причем в апреле 1919 года — очень тяжело. Весной того года французы и греки очень испугались, увидев, насколько успешна коммунистическая пропаганда в интервенционных войсках, и предпочли вывести их, пока не поздно, сдав при этом Николаев и Херсон.
Оттолкнувшись от этих городов, в наступление перешла Заднепровская дивизия Дыбенко, в подчинении у которого находились и отряды Нестора Махно. Захватить Перекоп тогда не удалось, но махновцы в первый раз перешли вброд Сиваш и ударили по укреплениям Юшуня. Белые войска под командованием Слащева сумели остановить их продвижение, но другие красные части вышли на Арабатскую стрелку, заставив Слащева отойти к Джанкою и Феодосии. Именно тогда он был тяжело ранен: одна пуля попала в живот, две – в грудь, повредив легкие. Белые в панике бежали, бросив Слащева в одном из домов занятой красными деревни. Но его забрала Нина Нечволодова – красные не стали стрелять в женщину, одетую в форму сестры милосердия. Белогвардейский генерал П. Аверьянов так писал об этом в 1929 году:
Спасла Слащёва молоденькая сестра милосердия, бывшая при гвардейском отряде, т. к. была сестрой служившего в этом отряде гвардейского офицера. Она верхом отправилась в селение, в котором лежал Слащёв, метавшийся в то время в жару и беспамятстве, взвалила при помощи крестьян раненого на лошадь и на той же лошади прискакала с раненым к гвардейскому отряду. Эта сестра милосердия неотлучно оставалась при боровшемся со смертью Слащёве и выходила его… Вскоре после выздоровления Слащёв женился на спасшей ему жизнь сестре милосердия. Его первый брак не был счастлив. Эта же вторая его жена вполне подходила к нему: под видом ординарца (из вольноопределяющихся) Никиты она безотлучно находилась при Слащёве и сопровождала его и в бою под огнем.
Слащев вернулся в строй, однако рана в животе до конца так и не зажила – в ней оставалась фистула. Снимать боль Слащев пытался алкоголем и кокаином.
Летом 1919 года под контролем белых в Крыму оставался лишь небольшой плацдарм под Керчью. Под командованием Слащева была проведена операция по высадке десанта у Коктебеля, затем, получив подкрепление, он ударил по Феодосии, а затем вытеснил красные войска с территории полуострова. В августе 1919 года во главе 4-й пехотной дивизии он успешно сражался против Симона Петлюры и Нестора Махно, войска которого 16 ноября 1919 года сумел выбить из Екатеринослава. Однако как раз в это время Кубанский казачий корпус Шкуро и Донской корпус Мамантова (Мамонтова) были разбиты под Воронежем, и в многодневном Орловско-Кромском сражении (11 октября – 18 ноября 1919 г.) потерпела поражение белая армия генерал-майора В. Май-Маевского. Деникинские войска покатились на юг, и с каждым днём их движение приобретало всё более панический характер.
В следующей статье мы продолжим рассказ о Якове Слащёве. Поговорим про оборону Крыма, которая стала звёздным часом этого генерала, отставке и тяжелой жизни в эмиграции. Неожиданном и триумфальном возвращении в Москву, работе в школе командирского состава РККА «Выстрел» и трагической гибели 11 января 1929 года.
Информация