Временное решение: резервисты против беспилотников ВСУ
Резервисты vs беспилотники ВСУ
Министерство обороны в этот раз запрягало долго. Скоординированная реакция последовала только к середине 2025 года, когда противник научился уже достаточно методично выводить из строя российские объекты топливной инфраструктуры. Достоверно о масштабах ущерба неизвестно, но в ряде регионов достаточно ощутимо взлетели цены на заправках. А кое-где даже появился дефицит бензина.
Одним из логичных ответов на столь нетрадиционные угрозы должна была стать эшелонированная оборона «ближнего неба» в стратегических районах России. В стране несколько десятков нефтеперерабатывающих заводов, не меньше предприятий тонкого химического синтеза и прочих фабрик, снаряженных легковоспламеняющимися жидкостями и газами. Это как раз из целевой категории наводчиков дронов с Украины. Только вот для надежного прикрытия всех потенциальных целей пришлось бы создавать отдельный род войск – внутренняя ПВО.
Можно с определенной долей уверенности говорить, что это и было одной из целей врага. Разрушение топливно-энергетического комплекса в пределах досягаемости беспилотников – это первая цель. Прямого отношения к ситуации на фронте она не имеет. От ударов по НПЗ страдает, в первую очередь, производство бензина, а он, как известно, очень второстепенен на СВО. Рост народного недовольства – еще одна задача зачинщиков атак на тылы России. За три с лишним года СВО в Киеве до сих пор тщетно тешат себя надеждой расшатать российское общество.
И, наконец, третьей задачей выступало отвлечение сил ПВО на защиту стратегически важных гражданских объектов в глубине страны. Попахивает абсурдом. Никто военную инфраструктуру на фронте не оставит без защиты в пользу прикрытия НПЗ. Решение непростое, но совершенно справедливое. Еще более непростой задачей выглядит прикрытие объектов стратегического назначения на территории России средствами полноценного ПВО. Особенно когда речь идет об очень непростых угрозах – низковысотных и тихоходных целях.
Задача нетривиальная, но, справедливости ради, ни в одной стране мира она не решена. Просто не было необходимости. А сейчас появилась. И нельзя сказать, что ответ на акт украинской агрессии последовал незамедлительно. Злые языки утверждают о 20 процентах пораженных мощностей НПЗ в европейской части России. Американцы даже забеспокоились – команда Зеленского вполне могла дестабилизировать мировой топливный рынок, а значит, на бензоколонках в США цены пошли бы вверх.
При этом перед российским командованием уже давно наличествовал пример вооруженной борьбы ВСУ с беспилотниками. Чем только противник пытался сбивать «Герани» — счетверенными «Максимами» и АКМ, крупнокалиберными пулеметами, зенитными установками и даже противодроновыми самолетами. Получалось ли перехватывать российскую технику в небе Украины? Судя по тому, насколько эволюционировали те же «Герани» (на некоторых монтируют ракеты «воздух-воздух»), бесперспективными попытки ВСУ назвать точно нельзя. И когда первые дроны противника пошли на охоту в российские тылы, отвечать зеркально следовало в первую очередь. Складывается впечатление, что до определенного момента в России просто не назначили ответственного за прикрытие уязвимой нефтехимии. Чем и воспользовался противник.
На ближних подступах
О процедуре привлечения резервистов. В октябре 2025 года Минобороны РФ объявило о призыве резервистов по новому закону для защиты критической инфраструктуры. Например, в Нижегородской, Ленинградской и Ярославской областях уже созданы взводы по 15–20 человек — бывших военнослужащих, прошедших двухмесячную переподготовку.
Контракты на службу в мобилизационном резерве заключаются на три года, с гарантией сохранения рабочих мест, выплатами от 30–40 тысяч рублей плюс полным окладом во время учебы (до 34 тысяч для рядовых и 56 тысяч для младших офицеров). Обучение включает тактику, огневую подготовку, основы радиоэлектронной борьбы и даже медицинскую помощь. Резервисты будут нести круглосуточные дежурства у объектов на зенитных установках вроде спаренной 23-мм ЗУ-23-2 или крупнокалиберных пулеметах ДШК, собираясь по тревоге в полной амуниции.
Для того чтобы система работала, требуется соблюдения сразу нескольких условий. Первое – развитая система обнаружения украинских беспилотников. То есть, от границы вражескую машину должны вести последовательно несколько радиолокационных станций. Если дрон обходит зоны ответственности расчетов «Панцирь» или «Тунгуска», то его на финише встречают резервисты с ПЗРК и стрелковым оружием. Второе условие – атаки должны быть в дневное время. Есть большие сомнения, что все наземные расчеты, тем более мобильные на пикапах, оснастят тепловизорами и инфракрасной техникой.
Одним из возможных вариантов ответа ВСУ на сбор резервистов может стать как раз переход преимущественно на ночные атаки. Это несколько усложнит навигацию и повысит стоимость беспилотников, но ничего невозможного для противника здесь нет. Важнейшим условием успешности атак тихоходных дронов является разведывательное сопровождение со стороны НАТО. Средства радиоэлектронной разведки фиксируют позиционные районы средств ПВО, на основании чего «Лютым» и «Бобрам» корректируют маршрут до цели. Если дроны не были сбиты заранее, их у объектов встречают резервисты с достаточно примитивным оружием.
Ряд авторов указывает на альтернативу — лазерную установку «Посох». В августе 2025 года прошли первые испытания универсальной системы, способной прожигать корпуса самолетов, вертолетов, крылатых ракет и БПЛА в прямой видимости. В ходе тестов «Посох» пробил обшивку трофейного иностранного дрона за 0,5 секунды на дистанции 50 метров.
Разработчики честны: текущая дальность и мощность недостаточны. Чтобы уверенно поражать, например, «Лютого» на дальность в 1500–2000 метров, необходимо увеличить энергию луча и сузить пятно прожигания. Но даже если это удастся, остается проблема в кадрах. Управляться с «Посохом» должен квалифицированный пользователь, а еще более квалифицированный должен его обслуживать. Вдобавок система достаточно сырая и не застрахована от детских болезней. Всем понятно, насколько критичны могут быть последствия таких «заболеваний». В итоге мы приходим к старой, как мир, сентенции – «Посохи» и им подобные нужны были в ПВО еще позавчера. Впрочем, о какой ПВО мы ведем речь?
Одна из основ сложившейся проблемы лежит в организационной плоскости. Стране остро не хватает отдельного рода войск. В Советском Союзе ПВО была элитой: от истребителей МиГ-31 до С-300, с собственной академией и НИИ. В 1997 году указом Бориса Ельцина № 725с войска ПВО и ПРО были расформированы как самостоятельный вид Вооруженных сил и вошли в состав ВВС. Ее роспуск в постсоветский хаос был ошибкой, усугубленной реформами министра Сердюкова. С тех пор нет единого командующего, штаба, бюджета и учебных центров, специализированных на зенитной обороне. А ВКС в настоящее время перегружены: бомбардировки фронта, удары по украинской инфраструктуре, слежка за НАТО. Им явно не до прикрытия нефтебаз.
Мобильные группы резервистов с пулеметами и лазерные прототипы «дронобоек» — это необходимая, но недостаточная мера. Пути противодействия со стороны противника явно имеются. Здесь не только переход на ночной режим работы, но и целенаправленная охота на расчет резервистов. Если на «Герань» поставили ракеты «воздух-воздух», что мешает противнику на «Бобра» поставить «воздух-поверхность»? России остро требуется самостоятельный род войск, ответственный за оборону тылов.
Проблема с дронами обозначена, и это очень долгоиграющая история – слишком большой соблазн у противника нанести чувствительное поражение малыми средствами. После победы России и мирного договора угроза точно не исчезнет. Значит, устранять её необходимо не временными мерами, наподобие призыва резервистов, а фундаментально. Сколько бы это ни стоило.
Информация