Какие моряки – такой и флот
О такой сложной вещи, как флот, мы говорили много, причем с самого основания нашего издания. Действительно, было от чего: если смотреть в историю не с точки зрения того, что насочиняли господа большевики и коммунисты, а именно с точки зрения исторической правды, то картина получается разительно отличающаяся от того, что мы привыкли читать в учебниках и другой литературе.
Флот… В начале 20 века это был важнейший и единственный инструмент проецирования силы на большие расстояния, как бы сейчас сказали, без исключений. Корабли на тот момент были наиболее сложными механизмами военного (и не только) назначения.
А для стабильного и эффективного функционирования флота нужны были кадры. Причем кадры технически грамотные и годные для такой службы.
Где-то с этим проблем не было, как, например, в Великобритании, а где-то проблемы были. Например, в Российской империи.
Немудрено, ведь основной деятельностью населения Российской империи служило сельское хозяйство, которым было занято около 76% её жителей. Затем следует обрабатывающая промышленность, ремёсла и прочие промыслы, которыми было занято около 10%, далее государственная служба (4,6%) и торговля (3,8%). В общем, этими четырьмя видами деятельности было занято почти 94,5% населения.
Перепись 1897 года показала расклад граждан РИ по сословиям, нам эти цифры тоже понадобятся для анализа. Так вот, 1 000 граждан Российской Империи состояла из:
- крестьяне – 771 чел;
- мещане – 107 чел;
- инородцы – 66 чел;
- казаки – 23 чел;
- дворяне – 15 чел;
- купечество – 5 чел;
- духовенство – 5 чел;
- прочие – 8 чел.
Кстати, если посмотреть на состав экипажей крупных кораблей Российского императорского флота, то там нечто схожее будет прослеживаться.
Возьмем броненосец «Слава», фактически последний эффективный корабль Балтийского флота.
По предвоенной табели комплектации «Славы» её экипаж состоял уже из 28 офицеров, 21 кондуктора и 829 нижних чинов (унтер-офицеров и рядовых). Кондуктор – это высшее звание среди унтер-офицерского состава, аналог сухопутного прапорщика.
И здесь надо понять, что для службы на флоте годились далеко не все представители сословий и не на все должности.
Понятно, что офицерские должности в основном были заняты дворянами и только в редких случаях туда пробивались мещане. Но ¾ населения страны – крестьяне! То есть в основном неграмотные, в лучшем случае 1-3 класса сельской приходской школы. А зачастую и без того.
Конечно, на корабле было много мест, где такие люди могли быть полезны: комендоры (подносчики и заряжающие), палубная команда, такелажники, трюмные, кочегары, вестовые и так далее. И, естественно, крестьяне на флот попадали.
И это считалось очень престижно, кстати. «Дурака на флот не берут» — даже такая поговорка была, и она имела под собой основу в плане того, что пехота с винтовкой да конница с шашкой-пикой и карабином не выглядели чем-то сложным для освоения.
А вот корабль… с его-то механизмами и приборами… да, был чем-то невероятно сложным для понимания простого обывателя Российской Империи.
Да и после того, как РИ преставилась, примерно до конца 20 века было уважение к флотской службе именно потому, что служба непростая и требующая мозгов. Нет, любая служба требует мозгов, просто корабельная их требовала больше.
Дальномерщики. Радисты. Артиллеристы. Минеры. Машинисты (котлы, турбины, рулевые машины и так далее). Электрики. Гидравлики.
Чувствуете, здесь уже не степью и навозом пахнет, а заводом или фабрикой. То есть — опять-таки представителями пролетариата, он же рабочий класс, они же мещане из списка переписи.
Флоту очень были нужны технически грамотные специалисты, годные к обучению морской специфике. Кстати, студенты, за различные прегрешения отчисленные из университетов, зачастую оказывались в нижних чинах флота, но, в отличие от других, они имели большую перспективу, поскольку были грамотными и образованными, несмотря на отсутствие законченного образования.
Например, половина механиков броненосца «Князь Потемкин-Таврический» была выпускниками/слушателями Харьковского технологического института. Будучи неплохо подготовленными по специальности, выпускники технических институтов хоть и не являлись настоящими офицерами в классическом понимании этого слова и даже зачастую не имели офицерских званий, тем не менее служили.
В общем, флот РИ был этаким пылесосом, который каждый год тянул в себя технически грамотные кадры со всей страны, и, стоит отметить, что кадров из различных морских училищ и школ катастрофически не хватало.
Как ни странно, именно это и привело к разложению и краху Российского императорского флота.
Если в сухопутной армии, где преобладали неграмотные и, откровенно говоря, забитые крестьяне, все усилия агитаторов банды Бронштейна-Троцкого свелись к тому, что армия попросту прекратила свое существование, а солдаты побрели «за землей» к родным местам. И это, надо сказать, было весьма хорошо для армии, потому что уцелели многие унтеры и даже офицеры, ставшие потом основой РККА.
Ни для кого же не секрет, что генералы и маршалы Великой Отечественной вышли из унтер-офицеров и офицеров Первой Мировой. Шапошников, Тимошенко, Буденный, Жуков, Рокоссовский, Толбухин, Василевский, Малиновский, Егоров, Хоранов, Панфилов, Захаров, Шумилов, Еременко, Конев, Говоров, Баграмян. Последние трое не успели принять участие в сражениях Первой Мировой войны, но Говоров и Конев были призваны, а Баграмян вообще был добровольцем.
А что было бы, если бы «революционно настроенная солдатня» (это если что не оскорбление, а аналог «революционно настроенной матросни», за которой много кровавых дел тянулось) подняла бы на штыки или перестреляла бы бравых унтер-офицеров и офицеров? Могло такое быть? Да запросто.
Собственно, на флотах так и получилось. Самосуд матросов в Севастополе в декабре 1917 — феврале 1918 года вылился в убийство около 700 офицеров и унтер-офицеров Черноморского флота. Это, между прочим, около 14–15 полностью укомплектованных броненосцев первого ранга.
Но что устроила матросня в Севастополе в 1920-21 годах после того, как Севастополь стал «красным», сложно оценить. По оценкам официальных советских источников, с ноября 1920 по май 1921 без особого суда и следствия в Севастополе было убито около 12 000 человек. Да, флотскими были не все, но многие писавшие отмечали, что офицерский состав уничтожался с особой звериной жестокостью.
А по несколько иным данным, на основе обработки архивных записей, были сделаны выводы о том, что в Севастополе и Балаклаве было убито до 29 000 человек.
Черноморский флот практически перестал существовать, поскольку не осталось подготовленных кадров, способных руководить и эффективно выполнять боевые задачи.
Адмирал Александр Колчак
Вице-адмирал Михаил Бахирев
Вице-адмирал Станислав Васильковский
Вице-адмирал Владимир Гирс
Контр-адмирал Александр Александров
Контр-адмирал Сергей Бурлей
Контр-адмирал Михаил Веселкин-третий
Контр-адмирал Сергей Зарубаев
Контр-адмирал Александр Зеленой
Контр-адмирал Сергей Иванов
Конечно, список далеко не полный, но и того, что есть, более чем достаточно. К десятку убитых адмиралов добавляется вдвое большее количество решивших пожить подольше, могилы их разбросаны по всему миру, от Бельгии до США.
Дальше идут капитаны первого и второго рангов, и их количество уже измеряется десятками. Плюс сотни их преемников, капитан-лейтенантов, лейтенантов и мичманов. Как убитых, так и решивших, что жизнь на чужбине лучше смерти на Родине.
Очень показательной была судьба капитана первого ранга Александра Щастного, прекрасного офицера и умного организатора. Именно Щастный спас от немцев почти 200 кораблей Балтийского флота, договорился с финнами и увел корабли, которые немцы должны были получить в свое распоряжение согласно предательскому Брестскому миру, в Кронштадт.
«Наградой» стало обвинение в измене и расстрел. Наркому Троцкому очень не понравилось, что кто-то умеет мешки ворочать, а не речи произносить. Потому Троцкий организовал процесс, на котором выступил единственным свидетелем. Прошу оценить формулировку обвинения:
Щастный, совершая геройский подвиг, тем самым создавал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать её против советской власти.
Потом еще можно вспомнить Моонзундское сражение, только вспоминать его надо не по «творениям» Валентина Пикуля, а по более достоверным источникам.
В Моонзундском сражении революционные матросы одержали славную победу над флотом кайзеровской Германии, сорвали коварный замысел международной реакции и русской буржуазии по уничтожению революции и этим содействовали успешной победе пролетариата в Октябрьском вооружённом восстании. Подвиг балтийских моряков в Моонзундском сражении был актом революционной войны.
Военно-исторический журнал, 1962 год.
Военно-исторический журнал, 1962 год.
На самом же деле немцы захватили архипелаг весьма небольшой ценой, пять немецких тральщиков и пара миноносцев против эсминца «Гром» и броненосца «Слава» — это ничто. Плюс еще было захвачено большое количество орудий и пулеметов, которые «революционные солдаты» бросали, убегая со скоростью, делавшей честь спортсменам того времени.
Ну а вице-адмирал Михаил Бахирев, сделавший всё возможное в таких условиях, был награжден расстрелом.
В общем, до репрессий «старых» военных специалистов, которые организовали в 1932–1933 годах, на флоте практически не дожил никто. Старые специалисты закончились где-то в 1923–1924 годах.
И получилась очень интересная ситуация: флот, причем даже по тем временам неплохой, есть. А вот командования флотом и руководства для командования — нет.
Возможно, мысль крамольная, но: у советского руководства никогда не было внятного понимания, как применять флот. Скажем, до 1956 года, когда бразды правления принял адмирал Сергей Горшков, который по какому-то высшему провидению прекрасно представлял, каким и для чего должен быть флот. И создал этот флот, остатки которого мы сейчас донашиваем.
Но вот что касается Великой Отечественной войны, то да, военно-морской флот страны явил собой не просто печальное зрелище — просто умопомрачительное. Абсолютно тупые и бесполезные операции уносили сотни жизней моряков и корабли, которые противник топил с такой легкостью, как будто они были из картона.
Балтийский флот, просидевший в Кронштадте всю войну и игравший роль мишеней для Люфтваффе, Черноморский флот, где товарищи адмиралы вместо того, чтобы реализовать полнейшее преимущество в кораблях, начали их гробить в абсолютно не спланированных операциях, в результате чего Сталин приказал прищемить амбиции и не трогать корабли крупнее эсминца вообще.
Между прочим, у Гитлера на той стороне были примерно такие же проблемы, тоже вылившиеся в запрет на использование крупных кораблей. И если гибель «Бисмарка» можно назвать идиотским стечением обстоятельств, то вот потеря «Шарнхорста» абсолютно сродни потере «Харькова» на Черном море для КЧФ.
Основной проблемой флота стало то, что он оказался в заложниках у сухопутных сил, придатком, который передавали под управление стратегическим направлениям или даже фронтам. Это печально, но что поделать, если толковых флотоводцев в распоряжении флота не было?
Впрочем, исключения были, и такое исключение, как адмирал Иван Исаков, вполне нормально командовал сухопутным фронтом по причине определенной некомпетентности наших генералов, был в истории такой случай. Впрочем, Исаков сам исключение, по словам Сталина «…настоящий адмирал флота, товарищ Исаков. Умница, без ноги, но с головой».
Но основной бедой стала полная некомпетентность флотских командиров, у которых просто не было должной подготовки, которую они пытались заменить служебным рвением и партийной преданностью.
То есть все ошибки и просчеты списывались на происки «врагов народа», которых яростно искали и…
Да что говорить, если из 16 главнокомандующих флотом (неважно, как ВМС назывались в разные годы) за период с 1917 года по 1991-й было расстреляно 9 (девять). То есть больше половины!
Причем последний расстрелянный нарком ВМФ Фриновский вообще был особистом и НИКАКОГО понятия о делах флотских не имел. Но руководил он недолго и особых дел натворить не успел, хотя мог.
С 1937 по 1939 годы были арестованы и расстреляны 4 наркома ВМФ, а всего в 1937–1938 годах из состава ВМФ СССР были уволены и, по большей части, арестованы почти 3700 командиров и политработников. И это при штате 1938 года в 19,5 тысяч командиров. То есть практически каждый пятый.
И вот у нас итог: чистка рядов ВМФ от замаскированных врагов, вредителей, «зараженных буржуазной идеологией» привела к тому, что на замену офицерам, имевшим хоть какой-то опыт Первой мировой войны, готовилась замена из состава партийного актива, социально близкого большевикам. Делалось это предельно простым методом: брались молодые люди (а помните это: «комсомолец, на самолет» и «молодежь на флот»?), главным критерием отбора которых была партийность, и отправлялись на какие-то курсы подготовки. Например, «параллельные» классы при ВМУ им. Фрунзе.
Понятно, что люди эти были весьма малообразованны, зато идеологически преданные курсу партии. Ну а дальше по цепочке: раз в командиры стали поступать представители малообразованных слоев населения, это сразу же привело к резкому понижению общего интеллектуального уровня командно-начальствующего состава Рабоче-Крестьянского Красного Флота по сравнению с офицерами Российского императорского флота.
Здесь примером может служить Павел Дыбенко, первый народный комиссар по морским делам РФ, прославившийся, правда, отнюдь не морскими, а палаческими делами в Тамбовской губернии, Крыму образца 1920 года и Кронштадте, где он очень успешно подавлял.
Так вот, у товарища Дыбенко, изучай его биографию хоть под микроскопом, в наличии можно увидеть 3 (три) класса Новозыбковского городского трехклассного училища, а перед этим некую «народную школу». И младшие курсы (шестимесячные) Военной академии РККА в 1921 году, затем старшие курсы (тоже полугодовые) в 1922 году.
Можно представить себе уровень «подготовки» товарища Дыбенко. Нет, палач в Тамбове, Севастополе и Кронштадте из него получился просто замечательный, а вот во всем остальном как бы успехов Дыбенко не демонстрировал.
Или Григорий Негода, тот самый, который своими действиями отправил на дно отряд кораблей из лидера «Харьков» и эсминцев «Способный» и «Беспощадный». Окончил подводный сектор ВМУ им. М. В. Фрунзе в 1936 году и курсы командного состава ВМФ, отдел командиров кораблей в мае 1941 года.
Лидер эсминцев "Харьков"
До революции в Морской корпус принимались в основном лица дворянского происхождения, которые зачастую уже получили хорошее домашнее образование, да еще и существовали династии морских офицеров. Разница, сами понимаете, в уровне дворянского домашнего обучения с Морским корпусом против курсов командного состава ВМФ для курсантов, которые зачастую еще вчера были неграмотными, есть разница более чем существенная.
И неудивительно, что в период с 1920 по 1930 годы основная работа всех военных учебных заведений в основном сводилась к борьбе с неграмотностью среди курсантов.
А теперь просто на секунду задумаемся о том, насколько реально эффективным командиром корабля был Негода, имея за спиной советские курсы? И тут вопрос не в том даже, насколько упорным учеником был Негода, а кто были его преподаватели. Но то, что от Негоды не стоило требовать сверхъестественного, понимали все. И потому Негода даже под суд не пошел, а до конца войны маялся на больших кораблях, прикованных к пирсам, и в качестве командира строящихся кораблей.
По большому счету, именно неэффективностью командного состава кораблей и объясняется неэффективность флота. Но разве можно было бы требовать эффективности от вчерашнего неграмотного курсанта с партбилетом?
Понимали ли это в Кремле? Да. И не делали ставок на флот.
Впрочем, на той стороне тоже прекрасно понимали и отдавали себе отчет о состоянии дел на флотах. Гроссадмирал Карл Дениц в своей книге «Немецкая морская стратегия во Второй мировой войне» писал о действиях на Черном море так:
Русский флот, хотя и превосходил наш по численности (на Чёрном море флот имел 1 линкор, 5 крейсеров, 3 лидера, 13 эсминцев, 4 канонерки, 12 сторожевых кораблей, 15 тральщиков, 21 малый охотник, 81 торпедный катер, 44 подлодки), не предпринимает крупномасштабных операций. В результате оборонительной психологии русских, а также успешных действий немецкого и итальянского флота инициатива, несмотря на численное меньшинство, твёрдо оставалась в руках немецкого флота. Вероятность нападения русских на наши конвои и танкеры была минимальной.
«Итальянский и немецкий» флот состоял из 10 подводных лодок: пяти немецких и пяти итальянских, плюс десяток итальянских торпедных катеров. Румынский флот: три миноносца, два минных заградителя и одна подводная лодка. Вот силы, которые противостояли Черноморскому флоту. Смешно? Да нет, плакать хочется.
Так почему за всю войну на Черном море флот не провел ни одной вменяемой операции? Почему немцы и румыны спокойно ушли из Крыма, а вся мощь ЧФ не была способна им помешать? И это при всем том, что, в отличие от Балтики, Черное море не представляло собой «суп с клецками» из мин.
Неподготовленность и откровенная неграмотность командиров, не способных спланировать и провести боевую операцию, рассчитать пути и варианты отхода, привели к тому, что флот, который занимался на 90% пальбой куда-то по берегу, без радаров и корректировки, «поддерживая» высадку десантов, потерял крейсер, 3 лидера эсминцев, 9 эсминцев и половину (25 из 56) подводных лодок.
На Балтике всё было примерно так же, вся война прошла в попытках советских подводных лодок прорвать заграждения и выйти на оперативный простор. Потери боевых кораблей после 1941 года практически сошли на нет, но то, что было потеряно на минах во время отступления из Прибалтики и под бомбами Люфтваффе, более чем внушительно. Изуродованный «Марат», основательно поврежденный крейсер «Максим Горький», потопленные лидер «Минск» и 22 эсминца.
Но почему тогда Северный флот, который и флотом назвать сложно (на 22 июня 1941 года в составе Северного флота находились 7 эсминцев, 15 подводных лодок, 7 сторожевых кораблей, 1 минный заградитель, 2 тральщика, 14 сторожевых катеров), показал много большую эффективность? В чем отличие? Да в отсутствии противника как такового. Подводные лодки и торпедоносцы занимались в основном атаками конвоев в довольно узком секторе доступности, хотя и с надводными кораблями североморцы, в отличие от других флотов, не раз вступали в бой.
Кадры везде решали всё? Смотря какие кадры.
Тогда, на заре становления СССР, упор был сделан на партийную преданность с минимальной подготовкой. Во что это вылилось, мы знаем.
Мы знаем, как «революционные солдаты» бросали позиции и уходили, отдавая врагам земли, которые должны были защищать. Мы знаем, как «революционные матросы» погрязли в сатанизме насилия, убивая офицеров, членов их семей и просто людей, не имеющих никакого отношения к флоту.
Можно провести аналогии с не очень одаренными интеллектом организмами, которые занимаются примерно тем же недалеко от меня, на западе.
История вообще имеет свойство повторяться.
Перед войной на совещании флагман 1-го ранга И. С. Исаков в своем докладе отметил:
морская подготовка командиров никуда не годится, выпускник училища в этот период пропагандист, теоретик, всё что угодно, только не моряк. Он боится погоды, его укачивает, и он делает такие аварии, что сажает корабль на мель в штиль, среди бела дня.
Начальник отдела военно-морских учебных заведений Политического Управления РККФ бригадный комиссар А. Н. Филаретов в докладной записке в 1939 году:
Система подготовки кадров для подводного флота имеет крупные недочеты и полностью не удовлетворяет требованиям, предъявляемым для специалистов-подводников.
Причём, кроме чисто профессиональных недочётов, бригадный комиссар называл «низкий уровень дисциплины»!
Ну да, красивая форма, паек, перспектива продвижения по службе… А что, жизнь удалась! Просидеть положенное время на лекциях, с какой-то попытки, но сдать экзамены, и вот – на руках документы, можно начинать командовать!
Но не стоит вот так огульно обвинять тех, кто встречал на кораблях начало войны. На самом деле, к 22.06.1941 года на флоте реально сошлось слишком много отрицательных факторов: удаление из флотского коллектива командиров, имевших опыт службы в царском флоте и боевой опыт Первой мировой войны, недостаточный уровень боевой техники, доставшейся от тех времен, низкий уровень образования тех, кто стал красными командирами, отсутствие внятной военной доктрины действий флота в современной войне.
Всё это в совокупности привело к огромным потерям и слабой боеспособности флота. Особенно непонимание того, как он должен действовать. Увы, но все, кто мог изложить доктрину применения флота в плане стратегии и тактики, никак не могли в этом участвовать.
Основная вина, конечно, лежала на государственной власти, которая не захотела или не смогла договориться с бывшими царскими специалистами. Даже более того, большевики приложили все усилия для того, чтобы максимально искоренить тех, кто не решился убежать за границу и хотел служить своей стране.
Здесь возникает вопрос: а чем отличался Щастный от Исакова? Да просто капитану первого ранга не повезло: он совершил подвиг, достойный вечной памяти. И тем самым поставил себя под удар Троцкому, которому, конечно, не понравилось то, что появился человек явно умнее его и более подготовленный профессионально. В том плане, что профессиональный моряк, а не публичный болтун. Потому Щастного расстреляли, а Исаков, будучи значительно моложе и не занимавший столь высоких должностей, смог пережить это время и принести пользу стране и флоту. Повезло.
Почему в итоге я хочу повторить тезис о том, что истории свойственно повторяться?
Потому что сегодня явно наблюдается всё то же самое: абсолютное непонимание того, для чего России нужен флот, а потому неясно, какие корабли надо строить и как их применять. Шарахание очень заметно, причем невооруженным глазом.
Оно, конечно, не столь печально смотрится, как линкорное шоу Трампа, но о нем мы поговорим чуть позже, поскольку свое важнее.
О подготовке кадров… Конечно же, сегодня все несколько отличается от того, что происходило 100 лет назад, но не стоит забывать исхода из Вооруженных сил, причем массового исхода в 2022 году тех, кто пришел в армию и на флот за льготной ипотекой и ранней пенсией.
История вообще нужна для того, чтобы не повторять ошибок. Партбилет и анкета — это, да, хорошо, но они не заменяют опыта и послужного списка.
Советский флот напрочь проиграл Великую Отечественную войну, но после все-таки стал флотом, к которому присматривались и который уважали. У нас были корабли, у кораблей были экипажи. Флот адмирала Горшкова – это был расцвет ВМФ СССР, который реально было бы неплохо повторить. Не для глупейших «демонстраций флагов», а для реальной возможности отразить любой удар. На Тихом океане – особенно.
Такой вот исторический экскурс, который и через 100 лет актуален. У нас сегодня в стране с образованием немного лучше, чем в 1925 году, но не сильно, учитывая, насколько всё усложнилось. Можно настрогать каких угодно атомных эсминцев и авианосцев, вооружить их гиперзвуком, лазерами, бластерами и рейлганами, но если в экипажи будут приходить эти вечно сонные жертвы ЕГЭ, даже пишущие с ошибками, толку от этого будет примерно столько же, сколько было век назад.
Хорошая задача — помнить ошибки прошлого и не повторять их в будущем. И тогда оно, будущее, сбудется.
Информация